8
— Ну вот, значит, издеваешься над этим бедняком, — сказал друг, выпрямившись на стуле и серёз глядя на Джуна.
— Не издеваюсь. Я пытаюсь рассмешить его, — ответил Джун, отводя взгляд.
— Пх, Джун. По нему не видно, что это ему нравится, — усмехнулся друг, качая головой.
— Иногда он смеётся, — тихо возразил Джун.
— А иногда орёт на всё здание. Мне кажется, ты его скоро так своим «весельем» доведёшь. Он уже от всех нас шугается — пиздец как. Я иду, а он сразу руками закрывается, а потом быстро отходит, хотя я просто посмотрел на него. Да и в метро — ты же ему в нос и дал, а потом остался, и телефон из кармана достал. Ты думаешь, ему было весело тогда? — голос друга стал серьёзным, почти жёстким.
— Я? Я ему в нос ногой дал? — Джун резко поднял голову, в глазах мелькнуло непонимание.
— Нуу... Кх.. ты потом ещё добавил, — друг замялся, но не отступил.
— Я его вообще пальцем не трогал, — твёрдо сказал Джун, нахмурившись.
— Не мог ты его не трогать, ты обычно первым накидываешь. Ты ещё понеугомоннее всех нас будешь, — фыркнул друг.
— Нихуя не помню, — сказал Джун и лёг на стол, положив голову на предплечья, закрывая лицо от света.
— Ага, не трогал он его. Ещё как трогал, — сказал друг с ухмылкой, но беззлобно.
— Пиздец какой, — пробормотал Джун в рукав.
— Пх, — посмеялся друг.
Джун заметно погрустнел — плечи опустились, лицо стало каким-то отстранённым.
— ?? — друг тоже лёг на стол рядом, заглядывая ему в лицо снизу. — Эй, ну ты чего?
— Да так... Что-то грустно, — тихо ответил Джун.
— Тебе его жалко, что ли? — удивился друг.
— Ага, — еле слышно сказал Джун.
— Расскажи мне всё, я попробую тебя поддержать, — сказал друг и дотронулся пальцем до кончика носа Джуна.
— Сложно, — Джун чуть отодвинулся.
— Давай, Джун, откройся хотя бы кому-то, — мягко настаивал друг.
— Не могу. По крайней мере в глаза, да и я не знаю, что сказать, — голос был очень спокойным, усталым, почти безжизненным.
Друг слегка улыбнулся и потрепал того по голове — мягко, по-дружески.
— Что ты чувствуешь? — спросил он.
— Усталость и грусть, — выдохнул Джун.
— Усталость ?
— Да.
— Ты за сегодня сильно устал? Или это уже морально? — осторожно уточнил друг.
— Морально, — Джун пошевелил пальцами, лежащими на столе.
— От чего ты устал?
— Тут много, я не знаю, как сказать, да и зачем? — в голосе Джуна прозвучала горечь.
— Просто выскажешься. Я сомневаюсь, чтобы ты высказывался хоть кому-то, — твёрдо сказал друг.
— Я не знаю, что говорить. Что нужно говорить, а что нет, — растерянно произнёс Джун.
— Ладно. Я за заказом, сейчас приду, — сказал друг, хлопнув его по плечу, и встал из-за стола, направляясь к стойке.
— Спасибо, — бросил вдогонку Джун.
Голова была просто в белом шуме, он ничего не думал и будто никогда ничего не знал. Мир вокруг шёл своим чередом — кто-то смеялся за соседним столиком, звенели тарелки, играла музыка.
Но какой-то поток мыслей как будто нагружал его голову, из-за чего она казалась тяжёлой, тягучей, как вата. Он не понимал, из-за чего это. Его реально так заволновала забитость Субина? Наверное, просто что-то всё давит, хотя причин нет.
Вскоре Джун поехал домой, попрощавшись с другом на парковке. Машина завелась с пол-оборота.
«Осталось только доехать», — подумал он.
Дорога была спокойной, правда, Джун не сильно и выспался — чуть не заснул за рулём по пути, несколько раз ловил себя на том, что глаза слипаются, а разметка плывёт.
«Ну где же он», — думал Субин на входе во дворец спорта. Он уже был переодет, но на ногах были одеты «красотки» — коньки блестели под светом ламп. «Ну давай быстрее, пожалуйста!!» — он нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
Вскоре Джун пришёл — запыхавшийся, немного растрёпанный, с красными от усталости глазами.
— Прости, что заставил ждать, — сказал тот очень устало и сонно, проводя рукой по лицу.
— Ладно, ничего, трибуны там, а я побежал, — быстро сказал Субин и зашагал в другую сторону, даже не обернувшись.
«Интересно, его ещё кто-нибудь пришёл поддержать?» — подумал Джун, глядя ему вслед. Ему было очень интересно увидеть его родителей, родных, а может быть, и сестру или брата. Ну или девушку.
Он зашёл на трибуны. Людей было, конечно, много — шум, гул, вспышки камер. Джун вертел головой в попытках найти ну хоть кого-то похожего на Субина. Но тот как-то сливался с толпой.
«Может, его здесь нет? Он в раздевалке какой-нибудь, наверное», — решил он.
Родственников он тоже не видел. Все совершенно не подходили к его внешности — слишком разные типажи, слишком чужие лица. Но девушка здесь могла быть — возможно, та самая, что ждала его после соревнований.
«Ладно, сяду на свободное — может, и угадаю», — Джун опустился на одно из кресел в среднем ряду.
После началось первое выступление одного из парней. Все девушки кричали, да и не девушки тоже визжали. Лёд искрился под софитами, музыка разрывала тишину. Поэтому Джун понял, что выявить девушку кого-либо будет очень сложно.
«Неужели они все такие популярные?» — удивился он.
Честно, Джун не знал ни одного из них, не считая Субина.
«Фанаты такие разные», — думал он, разглядывая толпу. Казалось, что Джуну был не столько интересен прокат, как другие люди. Тут были и пожилые люди, кутающиеся в шарфы, дети с родителями в ярких куртках, молодые люди, подростки — формальной и неформальной внешности, девушки и парни.
После очередного проката все стали громко хлопать. Джун поворачивает голову — и видит знакомое лицо. Субин уже становился в стартовую стойку в центре льда.
«Он популярный, что ли?» — подумал Джун. Раньше он думал, что Субин вообще какой-то незнакомый никому — поэтому и квартира такая бедная.
«Катается он и вправду круто», — признал Джун, наблюдая за тем, как плавно и мощно движется фигурист.
Было странно видеть такой костюм на Субине — обтягивающий, переливающийся, с какими-то асимметричными вставками. Но это было нужно для фигурного катания. Тренер даже на тренировках давал по бошке за обычные штаны.
«Блядь... Этот же потом про лосины шутить снова будет. БЛЯЯЧЯЯДЬ», — мысленно усмехнулся Субин, чувствуя всё это на себе.
«Как же им не удобно, — подумал Джун, — Зато у него жопа такая зачётная», — и тут же сам смутился собственной мысли.
«БЛЯДЬ, ОН ТАК СМОТРИТ, СУКААА. ПОТОМ ТОЧНО ИЗДЕВАТЬСЯ СТАНЕТ ЕЩЁ БОЛЬШЕ», — злился Субин про себя. Конечно, эта программа получилась поживее, похаризматичнее, чем обычно.
— Спасибо, шайба, — тихо сказал он, когда уже замер в финальной стойке, не разжимая губ.
Трибуны сразу завизжали и захлопали. Доносились возгласы, какой Субин крутой и как его любят. Кто-то кричал его имя, кто-то свистел.
Субин с улыбкой выпрямился, похлопал зрителям в ответ и, махая рукой, вышел с катка, скользя по синему коврику.
«Как вообще эти прыжки отличаться могут?» — недоумевал Джун, глядя на экран повторов.
Субин прокатился до скамейки и остановился рядом со своим тренером.
— Ну как вам? — спросил он с искрами в глазах — ему очень нравился свой прокат, каждое движение почти получалось.
— Отлично. Даже поэмоциональнее, чем обычно. Выспался всё-таки? — кивнул тренер, поправляя очки.
— Да, выспался, — сказал тот и улыбнулся мужчине тепло, впервые за день.
— Вот видишь. Я же говорил, что весь успех во сне, — наставительно произнёс тренер.
Субин радостно обнял того за шею, прижавшись на секунду. «Надеюсь на золото, хоть в этот раз!» — подумал он.
Тренер похлопал того по спине — коротко, но одобрительно.
Субин радостно сел на трибуну среди других фигуристов и стал с улыбкой смотреть за другими. Это выглядело так, будто это его первые соревнования, а ему самому не больше семи — такой открытый, восторженный взгляд.
«У них тоже есть отдельная трибуна?» — выглянул Джун. И действительно — это была обычная трибуна, но с невысокими перегородками, отделяющая спортсменов от зрителей.
«Ммм», — хмыкнул он.
Соревнования шли где-то часа три-четыре. Всё это время Джун просто сидел и чуть ли не засыпал — голова клонилась к груди, веки слипались. Его особо никогда не тянуло на фигурное катание, а тут ещё и не выспался.
«Блять, даже неловко как-то... Субин позвал его поболтать, а он тут спит, и всё. Может это как-то заденет его, или других фигуристов. Да и то, что все пялятся. И наглости ещё фоткать — наглости хватает», — вяло ворочались мысли.
Но потом он вспомнил про билет: «Я же за это типа деньги заплатил, а они тут снимают. Я за деньги буду делать то, что хочу».
С этой мыслью парень спокойно заснул на трибунах, уронив голову на грудь, и проснулся только когда все стали громко хлопать.
Сейчас объявляли призовые места.
— И почётное второе местооооо!!!! — протянула девушка-ведущая в ярком платье. — Чой Субин!! — сказала она, после чего все стали хлопать и свистеть.
В то время как в груди Субина что-то сильно сжалось — тугой, болезненный узел. Он просто сидел и смотрел в одну точку на льду, не видя ничего. Зал гудел, камеры приближались.
«Мне нельзя было спать... МНЕ НЕЛЬЗЯ БЫЛО СПАТЬ!!! Я БЫ ВСЁ СДЕЛАЛ!! ВСЁ УСПЕЛ!! КАКОЙ ЖЕ Я ДОЛБАЁБ!! ПИДОР ЛЕНИВЫЙ», — подумал парень, уже потянувшись к своим волосам, сжимая их у корней.
— Чой Субин!! Чой Субин!!! — позвала ведущая, ведь это довольно сильно задерживало тайминг.
После этого парень медленно поднял глаза и посмотрел на телик, где показывали его номер — своё лицо, свой костюм, свою улыбку с другой стороны экрана. Он опустил глаза и медленно встал, проходя на лёд. Когда он вышел, он еле натянул улыбку — кривую, дрожащую — и помахал рукой в камеру, забирая медаль и вешая себе на шею. Металл был холодным даже через ткань костюма.
«Он не доволен? Хорошее же место — почти что первое», — с недоумением думал Джун, глядя на это всё.
Субин взял медаль в зубы — как делали все, для фото. Но он развернул медаль обратной стороной, чтобы хотя бы на фото не было видно, что за медаль.
Другой парень — стоящий рядом на пьедестале, с бронзой — потрогал того за плечо.
— У тебя медаль не той стороной, — тихо сказал он.
Субин закрыл глаза и выдохнул — было видно, что он напряжён, а даже раздражён. Ноздри раздувались, скулы заострились.
— Спасибо, я не заметил, — тот перевернул медаль и повесил ровно.
— Не расстраивайся ты так, ты очень хорошо выступил. Я очень рад и польщён, что занял третье место и стою возле тебя, — мягко сказал бронзовый призёр, застенчиво улыбнувшись.
Субин повернулся к парню и слегка улыбнулся — через силу, но искренне.
— Спасибо большое, мне приятно, — сказал он устало, голос сел.
— А первое место вообще не заслужено — он просто кривлялся и еле как прыгал, — тихо, но уверенно сказал парень.
— Заслужено, не говори глупостей, — сказал Субин и потрепал того по голове, как маленького.
— Нет, правда. Потом посмотри его прокат ещё раз. К тому же это сын судьи этих соревнований, — почти шёпотом добавил парень.
— Это честно, поверь мне, — твёрдо сказал Субин, хотя внутри всё сжималось.
— Я всё равно считаю по-другому, — упрямо мотнул головой тот.
Субин повернулся на камеру — щёлкнул затвор — и после этого вышел со льда, чеканя шаг.
«СУКАА. ПОЧЕМУ НЕ Я???!? Я НАСТОЛЬКО БЕЗМОЗГЛЫЙ?!?!» — кричало внутри.
«Субин — самый красивый из этих троих», — вдруг подумал Джун, провожая его взглядом.
Су закрыл лицо руками и, не глядя по сторонам, ушёл в раздевалку, глотая слёзы.
«Блядь... Как же я не люблю плакать перед другими, но я уже не могу», — подумал он, сел на скамейку и опустился лицом в ладони. Плечи тряслись без звука.
К нему подошёл тот парень — бронзовый призёр.
— Ну ты чего. Посмотри, какой ты красивый и какой он урод, — тихо сказал он, присаживаясь рядом.
Субин только сжался в плечах, ещё сильнее закрывая лицо.
— Урод — это я, если даже херовый прокат не обошёл, — глухо сказал он в ладони.
— Ему просто больше баллов накинули. Видимо, из-за жалости, хах, — горько усмехнулся парень.
— Ну не может такого быть! Это же не честно!! — почти выкрикнул Субин, резко поднимая голову. Глаза были красными, на ресницах блестели слёзы.
— Может, если родственники во власти, — тихо сказал парень, глядя в пол. В раздевалке повисла тяжёлая, горькая тишина.