10
— Ахуеть. Я тебя здесь раньше не видел, — удивился Джун.
— Я был у другого тренера тогда, да и в другом городе вообще, — пояснил Субин.
— А, так ты приезжий, — понял Джун.
— Да, — сказал тот с неловкой улыбкой.
— А к вам строго относятся? — спросил Джун, перестраиваясь в ряд.
— Довольно строго, но не так строго, как сейчас мой тренер. Хотя его можно понять — он заслуженный специалист, да и мы уже не дети, — пожал плечами Субин.
— А ты в том городе много наград выиграл? — поинтересовался Джун.
— Довольно. Поэтому меня и перевели в Москву. Один раз на моих занятиях присутствовал тот тренер — тогда ещё, из Москвы. Он должен был посмотреть на детей и, если кто-то приглянется, забрать того. В итоге забрали меня, — в голосе Субина зазвучала лёгкая гордость.
— Ого, поздравляю. Я представляю, как тебе тогда все завидовали и гордились, — искренне сказал Джун.
— Даааа, было такое, — сказал Субин с тёплой, но грустноватой улыбкой.
— А тебя приняли сразу? Всё-таки Москва — большой город, большая конкуренция, — спросил Джун.
— Не знаю, как бы меня приняли. Я просто избегал всех. Ну, короче, сам был колючкой для остальных, — признался Субин.
— А, ну, рабочая тактика, — усмехнулся Джун. — А когда начал ладить со всеми?
— Я сам не помню. Вроде, проиграл на соревнованиях, расстроился, начал плакать, а все прибежали меня жалеть. Мне было лет 10–11, — тихо сказал Субин, теребя край рукава.
— Ой, это очень мило, — мягко улыбнулся Джун.
— Дааааа, поэтому я стал пытаться общаться с ними. Конфетки, помню, постоянно носил всем, — Субин почти улыбнулся воспоминанию.
— Ммм, это очень мило, — повторил Джун, теплее.
— Да, только не долго таскал, пхпхп, — усмехнулся Субин.
— Хахах, сколько? — засмеялся Джун.
— Нууу, дня три. Там нас было просто очень много, — пожал плечами Субин.
— Это да. Я представляю, сколько стоили эти три дня, — покачал головой Джун.
— Как мои две почки, — мрачно пошутил Субин.
— Ужас, — выдохнул Джун.
— Да!!! Но мне нравилось видеть их улыбки, — признался Субин, глядя в окно.
— Есть хочешь? — неожиданно спросил Джун.
— Я бутеры свои сейчас поем, — сказал Субин и полез в сумку, шурша пакетами.
— Может, на заправке купим что-то? Тут как раз заправка со столовой, — предложил Джун, сбавляя скорость.
— Прости, но я пас. Я столько денег на эту колбасу слил, чтобы ты поел, — сказал тот, посмеиваясь.
— Я заплачу, — отозвался Джун.
— Не стоит. Мне нужно это доесть, — упрямо сказал Субин, доставая свёрток.
— Тогда дай и мне один, — попросил Джун.
— Держи, — с улыбкой сказал Субин и протянул тому бутерброд.
— Спасибо, — кивнул Джун.
«Я всё равно не могу воспринимать факт о его прошлом в фигурном катании. Я думал, что он просто шкаф фигурист», — подумал Субин, имея в виду не фигуру, а пластику тела того — Джун двигался на льду совсем не так, как хоккеисты.
— Мм! Колбаса вкусная, — с набитым ртом сказал Джун.
— КОНЕЧНО, ОНА СТОИЛА 600 РУБЛЕЙ!!! — громко сказал Субин, но с улыбкой. — Пх, давно не ел её, что ли? — спросил он, приподняв одну бровь.
— Ну да, я же мучное не ем, а колбасу без хлеба не могу есть как-то. А с хлебцами фигня какая-то, — признался Джун.
— А мне кажется, с хлебцами должно быть прикольно, — сказал Субин, почесав нос. — Слушай, а почему так категорично с булками? Я понимаю, фигурка — значит, и своя фигура должна быть хорошая, но это же так критично? Какие у тебя были проблемы по этому поводу? — спросил он осторожно.
— Нууу, мне тренер всегда твердил, что я слишком полный для этого роста. Хотя для ребёнка у меня была норма, может, отличалась на 4–5 кг. Но я был ребёнком. Поэтому родители ограничили меня в еде конкретно — они прям горели идеей сына-великого фигуриста. А если есть цель — то не должно быть препятствий. Иногда мне даже сами засовывали в глотку пальцы... — Джун слегка вздрогнул, после чего взялся за руль покрепче, костяшки побелели. — Мм-мм, ну ты понял.
Субин глянул на того с печалью и сожалением, будто сам был виноват в этом. Ему стало слегка стыдно за своё поведение — ведь он всегда наезжал на парня, которому и так пришлось пережить такое в детстве. Субин опустил взгляд и поморщился. У него никогда такого не было — он всегда попадал в норму, да и за пару лишних килограммов его не ругали никогда. Су выдохнул и слегка прикрыл глаза, после чего погладил Джуна по плечу — молча, тяжело.
— Поэтому я и стал курить, — сказал Джун, постучав пальцем по рулю.
Субин выдохнул и, слегка улыбнувшись, отвёл взгляд снова. Он не знал, что говорить — ведь никогда не поддерживал людей. Нет, он не был эгоистом — просто люди не доверяли, они не были близкими никогда.
— Ой... Нужно на заправку заехать, а то бензина почти нет, — спохватился Джун.
Субин кивнул головой с неловкой улыбкой.
— Как скажешь, — сказал тот, будто сам сидел за рулём.
— Купить чего-нибудь? — спросил Джун, сворачивая на заправку.
— Нет! Нет, не нужно. Я все деньги на колбасу слил, — замотал головой Субин.
— Я куплю, — твёрдо сказал Джун.
— У меня нет денег, чтобы отдать, пх, — развёл руками Субин.
— Не надо отдавать.
— Ну я так не могу, — нахмурился Субин.
— Почему? Считай, что подарок, — мягко сказал Джун.
— Не нужно. У меня есть бутеры, — упрямо повторил Субин.
Джун хихикнул, паркуясь у колонки.
— Да ты их съешь за дня три, а может, вообще завтра. А вот когда тебе кто-то купит что-то на заправке? Вот это уже другой вопрос, — хитро прищурился он.
— Пх, соблазняешь-то зачем? — спросил Субин и стал смеяться. — Не нужно мне ничего, — сказал он уже мягче.
— Потом съешь, — пожал плечами Джун.
— Не нужно, клюшка, — уже ласково, почти устало сказал Субин.
— Что ж ты такой упёртый? — улыбнулся Джун, заглушая двигатель.
— Потому что лосины на жопу давят, — сказал тот с ухмылкой, сверкнув глазами.
— Хпхпхпх, мне снять? — подыграл Джун и поправил зеркало заднего вида, заглядывая в него.
— Ну давай, — сказал Субин и ухмыльнулся, уверенно смотря в зеркало.
Тот остановился на обочине у выезда с заправки.
Субин глянул в окно, не понимая.
— Сейчас буду избавлять тебя от дискомфорта, — серьёзно сказал Джун, положив руку на ремень.
— БЛЯДЬ, ШАЙБА!!! — заорал Субин, дёрнувшись.
— ХАХАХХ, Ладно. Сейчас просто у кого-то бензина попрошу, — рассмеялся Джун, убирая руку.
— Нам не хватит, чтобы до заправки доехать? — спросил Субин, всё ещё сжимая сумку.
— Возможно, — пожал плечами Джун.
— Ууу, капец. Давай я тебе потом половину за бензин отдам? — предложил Субин, глядя на приборную панель.
— Нет, не надо, — отрезал Джун.
— Точно? — переспросил Субин.
— Точно.
— Мне не сложно, я могу достать денег, — всё ещё настаивал Субин.
— Не нужно, — твёрдо сказал Джун, заводя машину.
Парни хорошо доехали, слушая разную музыку — от старого рока до попсы, переключая треки по очереди. Как оказалось, у них были одинаковые вкусы, и это было неожиданно.
«Я даже подумать не мог, что он такой», — думал Субин, уже глядя на знакомые московские улицы, засыпанные снегом.
Было странно, что Джун не грубый, замкнутый и агрессивный, а довольно мягкий, открытый. В какой-то стороне он был даже милым.
— Спасибо за то, что подвёз, — сказал Субин заранее, повернувшись к парню.
— Да ничего, обращайся, если надо будет, — отозвался Джун, не отрывая глаз от дороги.
— Спасибо, хорошо, — сказал тот, кивнув головой.
— И не расстраивайся, хорошо? — добавил Джун.
— Хорошо, — сказал Субин с улыбкой.
— Будет у тебя всё, — уверенно сказал Джун.
— Спасибо, — повторил Субин, уже тише.
Тот остановил у подъезда Субина. Заметённая арка, тусклый фонарь, снег хрустит под колёсами.
— Пока, — сказал тот и махнул рукой парню.
— До встречи! — ответил Джун.
— До утра, — сказал Субин с ухмылкой и вышел из машины, хлопнув дверью.
— В смысле?? — не понял Джун, опустив стекло.
— Завтра тренировка в 10, — пояснил Субин, уже идя к подъезду.
— У фигуристов. У нас завтра тренировки нет — у нас теперь раздельное расписание из-за конфликтов, — крикнул вдогонку Джун.
— А, окей. Ну, значит до встречи, — сказал Субин, улыбнувшись, и скрылся за дверью.
«Только подружились — и сразу разделяют», — подумал Джун, глядя на закрытую дверь. Это весьма не устраивало, но с другой стороны — было всё равно.
«Ладно, может, ещё и встретимся», — решил он.
Голова была вся в мыслях, а перед глазами — лобовое стекло, которое всё было обсыпано снегом. На улице было холодно, как и в машине после ухода Субина. Уже потемнело, хотя на часах был только вечер — ощущение, будто едешь ночью.
Стало резкое ощущение пустоты, хотя оно было с парнем всегда. Но за эти два или три часа оно пропало, да и парень напрочь забыл о нём. Странно, что всё это он забыл с Субиным, хотя никакой ненависти он не питал к парню. Он видел в нём себя раньше — видел, как раньше так же истерил из-за места. Так что Джун просто чувствовал, будто разговаривает с самим собой из прошлого. Хотелось подсказывать, заботиться — ведь тогда некому было. Он видел в Субине больше ребёнка, чем своего ровесника.
«Хорошо, что хоть номер есть», — подумал он, выезжая на шоссе.
В своих мыслях он провёл всю дорогу. Пару раз чуть не врезался — просто было сложно находиться за рулём в таком состоянии, когда мысли плывут и снег слепит фары.