Осколки изумруда | Турбо

Дорога до Тольятти казалась бесконечным серым туннелем, вырубленным в ледяном монолите зимы. «Ниссан», подаренный Седым, шел уверенно, пожирая километры заснеженной трассы, но внутри салона царила тишина, тяжелая и липкая, как мазут на руках Ани.

Валера вцепился в руль так, что кожа на его костяшках натянулась до белизны. Он не спал уже почти сутки, его глаза покраснели от напряжения, а щетина на лице делала его похожим на матерого волка, загнанного, но не сломленного.

Аня сидела рядом, закутавшись в дубленку. Она смотрела в окно, где мелькали бесконечные скелеты деревьев, и её пальцы то и дело касались сумки с деньгами, лежавшей у ног. Пятьдесят тысяч рублей. В 1989 году — это были огромные, почти нереальные деньги, за которые в этой стране могли убить сто раз. Но для Ани они пахли только кровью и гарью ангара.

— Подъезжаем, — хрипло произнес Валера, когда впереди, за пеленой смога, показались очертания гигантского завода.

АвтоВАЗ. Это был не просто завод — это был город внутри города. Бесконечные корпуса, опутанные трубами, эстакадами и высоковольтными линиями. Над горизонтом стояло вечное зарево — Тольятти никогда не спал. Здесь ковалось «народное счастье» на четырех колесах, и здесь же, в тени конвейеров, рождались самые жестокие банды Поволжья.

Они въехали в город через промзону.

Тольятти встретил их гулом станков и бесконечными рядами серых девятиэтажек, которые в утреннем тумане казались надгробиями. Марат на заднем сиденье наконец подал голос:

— Валер, а где мы жить-то будем? Нас тут никто не ждет. Седой сказал про какого-то человека...

— Человека зовут Коля-Швед, — ответил Валера, сворачивая в сторону частного сектора, примыкавшего к заводу. — Он держит одну из СТО, через которую уходят запчасти «налево». Седой дал адрес. Если Швед нас не примет — пойдем в гостиницу, но это риск.

Адрес привел их к высокому забору из профнастила, за которым прятался двухэтажный кирпичный дом и огромный гаражный бокс. На воротах не было вывесок, но количество стоящих рядом «девяток» и «восьмерок» говорило само за себя. Это было место силы.

Валера вышел из машины, поправив пистолет за поясом. Аня хотела выйти следом, но он жестом приказал ей остаться.

— Сначала я. Если через пять минут не выйду — Марат, прыгаешь за руль и рвешь отсюда. Деньги у Ани. Понял?

Марат только молча кивнул, его лицо было землистого цвета.

Аня смотрела, как Валера подходит к калитке. Ей хотелось крикнуть, побежать за ним, закрыть его собой, но она заставила себя сидеть смирно.

Она больше не была той девочкой, которая плачет от страха. Она была бойцом, который ждет команды.

Через бесконечные четыре минуты калитка открылась. Валера махнул рукой: «Заезжай».

Внутри двора пахло бензином и дорогим одеколоном. Из гаража вышел мужчина лет тридцати пяти.

Спортивный костюм «Adidas», массивная золотая цепь на шее и взгляд, который просвечивал насквозь, как рентген. Это и был Коля-Швед.

— Значит, от Седого... — Швед обошел «Ниссан», оценивающе глядя на номера и на Аню через стекло. — Слышал я про вашу заваруху в Челнах. Весь регион гудит. Смело вы Болта отбрили, ничего не скажешь. Кощей теперь рвет и мечет, за ваши головы премию назначил.

Валера встал перед ним, не опуская взгляда.

— Нам не нужны проблемы, Швед. Нам нужно место, где можно залечь на дно. Деньги есть. Работать умеем.
Швед усмехнулся, обнажая золотой зуб.

— Деньги — это хорошо. Но здесь, в Тольятти, важнее верность и умение нажать на курок в нужный момент.
Седой за тебя ручался, Турбо. Сказал, ты парень с головой. И девчонка твоя... говорят, она на посту ментов раскидала?

Аня вышла из машины. Она стояла прямо, глядя Шведу в глаза. В её взгляде не было застенчивости.

— Я защищала своего мужчину, — просто сказала она. — И если нужно будет — защищу снова.

Швед долго смотрел на неё, потом коротко рассмеялся.

— Красивая... И злая. Люблю таких. Ладно, заходите в дом. На втором этаже есть комната. Перекантуетесь пару дней, пока я вам «хату» подберу. Но помните: в Тольятти свои законы. Никакой самодеятельности. На завод без меня не лезть, с местными в драки не вступать. Здесь война идет за каждый болт, и если вы подставите меня — я вас сам ментам сдам. Поняли?

— Поняли, — ответил Валера.

Их комната была маленькой, со старой панцирной кроватью и окном, выходящим на бесконечные цеха АвтоВАЗа. Когда дверь закрылась, Аня просто рухнула на кровать, не снимая куртки. Силы покинули её мгновенно. Валера сел рядом, положив руку ей на колено.

— Мы на месте, Ань. Это новый уровень. Здесь никто не знает про «Универсам», здесь всем плевать на Казань. Здесь мы начнем с нуля.

Аня подняла голову.

— Валер... ты ведь понимаешь, что Швед — такой же, как Кощей? Он просто использует нас как пушечное мясо.

— Понимаю. Но пока он нам нужен. Мы соберем силы, осмотримся... и если Тольятти захочет нас сожрать — мы подавимся им вместе.

Она прижалась к нему, слушая далекий, ритмичный гул завода. Этот гул был похож на сердцебиение огромного стального монстра.

На следующее утро Швед вызвал Валеру в гараж. Запах дорогого табака смешивался здесь с ароматом новой резины и антикора. На подъемнике висела новенькая «девятка», сверкая нетронутым лаком.

— Слушай сюда, Турбо, — Швед кивнул на машину. — Это не просто тачка. В ней — спецзаказ. В дверных картах зашиты документы и кое-что подороже бумаг. Её нужно перегнать в промзону, к третьему КПП завода. Там её примет человек. Проблема в том, что по дороге вас могут «хлопнуть» пацаны из Напарниковской группировки. Они пасут этот маршрут.

Валера внимательно осмотрел машину.

— Почему не отправишь своих?

— Мои примелькались. А вы — лица новые. Никто не подумает, что пацан с девчонкой везут груз на миллион. Аня поедет с тобой. Она — твое прикрытие. Сделаете вид, что вы — молодые мажоры, папа тачку подарил, едете кататься.

Аня, стоявшая в дверях, почувствовала, как внутри всё сжалось. Опять игра. Опять риск. Но когда она увидела взгляд Валера — вопросительный и одновременно твердый — она просто кивнула.

Ей подобрали одежду под стать «мажорке»: кожаный плащ, яркий шарф, даже нашли какие-то импортные темные очки. Валера в кожаной куртке и чистых джинсах выглядел как типичный фарцовщик того времени. Они сели в машину.

Запах «нового авто» кружил голову — этот аромат в 1989-м был запахом богов.

— Готова? — Валера положил руку на рычаг переключения передач. Его пальцы были спокойны, но Аня видела, как напряжены его желваки.

— Готова. Поехали.

Они выехали на широкое шоссе, ведущее к АвтоВАЗу. Тольятти поражал масштабами. Огромные проспекты, разделенные зелеными полосами, бесконечные потоки машин — казалось, весь город состоит из запчастей и колес. Но за этим лоском скрывалась угроза.

На середине пути, у транспортного кольца, их «подрезала» старая «шестерка» с тонированными стеклами. Валера плавно притормозил, не выказывая страха.

Из «шестерки» вышли двое — крепкие ребята в спортивных костюмах, с классическими «боксерскими» лицами.

— Опа, мажорики залетные, — один из них подошел к окну Валеры, постучав по стеклу кольцом с тяжелой печаткой. — Чья тачка, пацан? Почему без отметки по району едем?

Аня почувствовала, как её рука сама собой потянулась к сумочке, где лежал пистолет. Но Валера незаметно придержал её руку.

— Отец из горкома подогнал, — спокойно ответил Валера, напуская на себя вид наглого сынка большого босса. — Вы, пацаны, аккуратнее. Батя не любит, когда его подарки царапают. У него руки длинные, до самой Москвы дотянутся.

Бандит замялся. В те времена «связи с горкомом» еще значили немало. Он заглянул в салон, его взгляд остановился на Ане. Она в этот момент поправила очки и смерила его таким презрительным, холодным взглядом «богатой сучки», что тот невольно отступил на полшага.

— Ладно, катитесь... — буркнул он, сплевывая на асфальт. — Но в следующий раз тормознем — предъявишь мандат.

Когда «шестерка» скрылась из виду, Аня выдохнула.

— Красиво ты их, — прошептала она.

— Это ты красиво на них посмотрела, изумрудная, — Валера усмехнулся, прибавляя газ. — В тебе проснулась великая актриса.

Они доехали до КПП. Всё прошло быстро: короткий обмен паролями, передача ключей, и вот они уже сидят в такси, возвращаясь к Шведу. Задание было выполнено.

Вечером Швед выложил на стол пачку денег.

— Ваша доля. За чистоту и артистизм. Турбо, ты мне нравишься. Умеешь базарить. Аня — тебе отдельный респект. У меня завтра будет встреча с одним серьезным человеком из Самары. Он любит классическую музыку.

Аня замерла. Сердце пропустило удар.

— К чему ты клонишь, Швед?

— У него в особняке есть скрипка. Страдивари, не меньше. Но играть на ней некому, жена только попсу слушает. Если ты придешь на ужин и сыграешь ему... он растает. А мне нужно, чтобы он растаял и подписал договор на поставку коробок передач. Поможешь?

Аня посмотрела на свои руки.

Пальцы, которые сжимали рукоятку пистолета, которые чистили автоматы, которые пахли мазутом и порохом...

— Я не играла больше месяца, Швед. Я не знаю, смогу ли.

— Сможешь, — Валера подошел к ней и взял её за руки. Его голос был тихим, но в нем была поддержка, которой ей так не хватало. — Сыграй, Ань. Не для него. Для нас. Чтобы мы помнили, кто мы есть на самом деле. Чтобы мы не превратились в железных призраков этого города.

Аня долго молчала, глядя в окно на огни гигантского завода.

— Ладно. Я сыграю. Но это будет в последний раз.