Осколки изумруда | Турбо

Метель в ту ночь была не просто погодой — она была живым существом, которое яростно хлестало Аню по лицу ледяными розгами, пытаясь остановить, сбить с ног, заставить замолзнуть навсегда.

Когда они вышли из избушки бабки Дарьи, мир превратился в сплошное белое месиво, сквозь которое едва проглядывали черные скелеты деревьев. Валера висел на плече у Марата, его ноги заплетались в глубоком снегу, а каждый выдох сопровождался хриплым, болезненным стоном. Аня шла сзади, утопая в сугробах по колено, и её пальцы в кармане куртки до боли сжимали холодную рукоятку пистолета. Вес оружия теперь не пугал её — он давал ей опору, заменяя собой веру в бога и закон.

— Быстрее, — шептал Марат, оглядываясь через плечо. Его лицо было бледным, а глаза испуганно метались по сторонам. — Я слышал, как УАЗики на трассе тормозили. Если они спустят собак — нам конец.

Они пробирались через овраги, туда, где за густым ельником была спрятана «копейка». Снег набивался в ботинки, пальцы ног онемели, но Аня не чувствовала холода. Внутри неё горел тот самый ровный, изумрудный огонь ярости. Она видела, как тяжело Валеру, видела, как на его свежей повязке, которую она так бережно накладывала, снова расплывается темное пятно, и это придавало ей сил. Она была готова тащить его на себе, если Марат сдастся.

Наконец, впереди показался стог сена, из-под которого тускло поблескивал металл старой машины.

Марат кинулся расчищать снег руками.

— Залезайте! Быстро! — скомандовал он.

Они втиснули Валеру на заднее сиденье. Аня нырнула следом, подкладывая под его голову сумку с остатками бинтов. Мотор зачихал, выбросил облако сизого дыма и, к счастью, завелся. Машина дернулась, выезжая на разбитую лесную дорогу.

— Куда мы теперь? — спросила Аня, глядя на Марата через зеркало заднего вида.

— Подальше от города, — Марат вцепился в руль побелевшими пальцами. — Адидас успел сказать перед тем, как его повязали: уходите на Челны, там есть старая база снабжения, пацаны из союзной группировки прикроют. Главное — проскочить пост на выезде из сектора.

Аня посмотрела в окно. Мимо проносились заснеженные поля, редкие огни деревень казались глазами волков, наблюдающих за их бегством. Она чувствовала, как Валера горит — его лихорадка не ушла до конца, а холодный воздух только усугубил ситуацию. Он лежал с закрытыми глазами, его рука судорожно сжимала край сиденья.

— Валер, потерпи, — прошептала она, наклоняясь к его уху. — Мы почти выбрались. Скоро будет тепло.

Он едва заметно кивнул, не открывая глаз.

— Анька... ты уходи... если что... не подставляйся... — его голос был слабым, как шелест бумаги.

— Заткнись, Турбо, — отрезала она, и в её голосе прозвучали те самые стальные нотки, которые раньше были только у него. — Мы пройдем. Оба. Или никто.

Вдруг впереди, за поворотом, вспыхнули яркие огни. Марат резко ударил по тормозам, машину занесло.

— Черт! — выдохнул он. — Пост. Перекрыли дорогу.

В свете прожекторов стояли два УАЗика и несколько человек в форме с автоматами. Аня видела, как один из милиционеров поднял жезл, приказывая им остановиться. Сердце в её груди замерло, а потом начало биться медленно и тяжело, как набат.

— Что делать? — голос Марата сорвался на крик. — Если нас досмотрят — это вышка! Валера ранен, в багажнике канистры... Аня, что делать?!

Аня не ответила. Она медленно вытащила пистолет из сумки.

Пальцы больше не дрожали. Она чувствовала странную, звенящую ясность ума.

— Прорывайся, — сказала она холодно.

— Ты с ума сошла?! Они стрелять начнут!

— Если мы остановимся — нас убьют в подвале или сгноят в тюрьме. Дави на газ, Марат. Прямо сейчас. Я прикрою.

Марат посмотрел на неё как на сумасшедшую, но увидел в её глазах нечто такое, что заставило его подчиниться. Он вдавил педаль в пол. «Копейка» взревела и бросилась вперед, прямо на огни прожекторов.

Аня опустила стекло. Ледяной ветер ворвался в салон, принося запах бензина и пороха. Она видела, как милиционеры вскидывают автоматы, слышала их крики.

Она выстрелила первой. Просто в сторону огней, чтобы ослепить, чтобы заставить их пригнуться. Звук выстрела в замкнутом пространстве машины был оглушительным.

Валера вздрогнул и открыл глаза.

Мимо них просвистели пули, разбивая заднее стекло. Осколки осыпали Аню, один из них порезал ей щеку, но она не обратила внимания. Она выстрелила еще раз, и еще.

Машина на бешеной скорости пронеслась мимо поста, сбивая шлагбаум. Сзади послышался вой сирен и треск автоматных очередей, но они уже скрылись в темноте лесного шоссе. Марат орал от ужаса и восторга, удерживая руль на скользкой дороге. Аня откинулась на спинку сиденья, тяжело дыша. На её лице была кровь, в волосах застряли стеклянные крошки, но она улыбалась. Это была улыбка волка, который вырвался из капкана.
Она посмотрела на Валеру. Он смотрел на неё с ужасом и восхищением одновременно.

— Ты... ты что натворила, изумрудная? — прошептал он, и в его голосе была такая нежность, от которой у Ани защемило в груди.

— Я спасла нас, — просто ответила она, убирая горячий пистолет обратно в сумку. — Теперь мы точно не сможем вернуться. Теперь у нас только один путь. Вперед.

Они летели сквозь ночь, оставляя за собой город, закон и страх. Это был только первый этап их большого побега. Впереди были Челны, неизвестность и война, которая только начиналась. Но в ту минуту Аня чувствовала себя по-настоящему живой. Она больше не была скрипачкой. Она была Аней из «Универсама», и её скрипка теперь стреляла свинцом.

После того как «копейка» с грохотом пробила хлипкий шлагбаум на выезде из сектора, в салоне воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только надрывным воем старого мотора и свистом ледяного ветра через разбитое заднее стекло. Аня сидела, не шевелясь, всё еще сжимая пистолет побелевшими пальцами.

Запах пороховых газов смешивался с запахом дешевого бензина и старой обивки сидений, создавая удушливую смесь, от которой кружилась голова. Кровь из пореза на щеке медленно стекала на воротник её куртки, но она не чувствовала боли. Она вообще ничего не чувствовала, кроме странной, кристальной пустоты внутри.

Марат вцепился в руль так, что костяшки его пальцев казались белыми камнями. Его трясло. Это был не просто страх перед ментами — это был шок от того, что тихая девочка, которую они когда-то считали просто «придатком» к Турбо, только что открыла огонь по живым людям. Он то и дело бросал на неё испуганные взгляды через зеркало, словно видел перед собой привидение.

— Аня... ты... ты их зацепила? — голос Марата сорвался на высокий, почти девчоночий фальцет.

— Не знаю, Марат. И мне плевать, — её голос прозвучал как хруст льда под сапогом. — Гони. Если они вызовут подмогу по рации, нас перехватят через десять километров. Уходи на проселочные, через поля.

Марат послушно крутанул руль, и машина, опасно накренившись, нырнула в узкий съезд, засыпанный глубоким снегом. Фары выхватывали из темноты бесконечные ряды голых деревьев, которые в ночи казались костлявыми пальцами, тянущимися к беглецам. Аня наконец опустила пистолет и повернулась к Валере.

Турбо был в сознании, но это было сознание человека, стоящего на краю бездны. Его глаза были широко открыты, в них отражался свет приборной панели. Он смотрел на Аню с какой-то невыносимой смесью нежности и ужаса.

— Изумрудная... — прошептал он, пытаясь поднять руку, чтобы коснуться её лица, но рука бессильно упала на сиденье. — Что же мы наделали... я же хотел... чтобы ты подальше от всего этого...

— Тише, Валер. Не трать силы, — Аня придвинулась ближе, игнорируя осколки стекла, которые впивались в её джинсы. — Ты сам говорил: на асфальте нет правил. Теперь их нет и для меня. Я не дам тебе сдохнуть в клетке. Лучше в поле, под снегом, но вместе.

Она начала лихорадочно осматривать его. Из-за резкого маневра и тряски швы на его боку не просто разошлись — кожа буквально лопнула. Тёмная, почти чёрная кровь пропитала уже не только повязки, но и свитер, и сиденье машины. В тусклом свете салона рана выглядела как разверстая пасть чудовища. Аня понимала: если они не остановят кровотечение в ближайшие полчаса, до Челнов они довезут труп.

— Марат, тормози у тех посадок! — скомандовала она.

— Ты чего?! Нельзя останавливаться, они на хвосте!

— Тормози, я сказала! — закричала она, и Марат, вздрогнув от этой нечеловеческой ярости в её голосе, ударил по тормозам.

Машина замерла посреди заснеженной пустоты. Аня выскочила из салона, распахивая заднюю дверь. Холод мгновенно обжег её разгоряченное лицо, но она не обратила внимания. Она начала действовать как автомат. Достала из сумки остатки бинтов, бутылку водки, которую Зима сунул «для дезинфекции», и чистую тряпку.

— Валер, сейчас будет больно. Очень больно. Кричи, если надо, здесь только волки услышат, — она зубами сорвала пробку с бутылки.

Турбо только кивнул, его челюсти были плотно сжаты, а на лбу выступил крупный холодный пот.

Когда она плеснула спиртом на открытую рану, он выгнулся дугой, его пальцы впились в обшивку потолка с такой силой, что послышался треск. Он не закричал.
Он издал лишь глухой, утробный звук, похожий на рычание раненого зверя. Аня, не давая себе времени на жалость, начала туго, слой за слоем, накладывать давящую повязку. Её руки были по локоть в его крови, она чувствовала тепло его плоти и холод ночного воздуха, и в этом диком контрасте рождалась её новая сущность.

— Марат, помогай! Держи его за плечи! — бросила она через плечо.

Марат, бледный как полотно, подполз с другой стороны. Его тошнило от вида крови, но он держал, понимая, что Аня сейчас — их единственный шанс на спасение.

Когда с перевязкой было покончено, Аня накрыла Валеру всеми куртками, что были в машине. Его дыхание стало поверхностным и частым.

— Поехали. Теперь до упора, — сказала она, забираясь обратно.

Они ехали еще три часа. Это были самые длинные три часа в жизни Ани. Она сидела, обнимая Валеру, пытаясь передать ему свое тепло.

Она шептала ему на ухо всё, что приходило в голову: про то, как они уедут к морю, как она снова наденет красивое платье, как он будет самым крутым авторитетом, но уже в другом, чистом мире. Она знала, что врет. Знала, что за ними тянется кровавый след, который не смоет ни один снег. Но эти сказки были нужны ей самой, чтобы не сойти с ума.

Когда небо на востоке начало приобретать грязно-серый оттенок, впереди показались огни Набережных Челнов. Но это был не город надежды. Это был промышленный монстр, ощетинившийся трубами заводов и бесконечными рядами серых панелек. Марат уверенно вел машину в сторону промзоны, туда, где за ржавыми заборами складов ГСМ пряталась база союзной группировки.

Их встретили хмурые люди в ватниках, вооруженные не арматурой, а короткими автоматами Калашникова. Здесь, в Челнах, всё было серьезнее, масштабнее и кровавее, чем в Казани. Аню и Марата заставили выйти из машины под прицелом, пока «старший» осматривал раненого Турбо.

— Универсамовские? — хрипло спросил мужчина с глубоким шрамом через всю щеку. — Адидас звонил. Сказал, приедут двое пацанов и девка. Не сказал только, что девка у вас — терминатор в юбке. Слышали уже про пост. Вся трасса на ушах.

Он посмотрел на Аню, на её окровавленное лицо и пистолет, торчащий из кармана. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на уважение.

— Заносите его в ангар. Там фельдшер есть, из бывших военных. Если выживет — будете нашими должниками. Если нет — закопаем за забором.

Валеру унесли. Аня хотела пойти следом, но «старший» преградил ей путь.

— Тебе сначала умыться надо, малая. И поесть. Ты на ногах едва стоишь.

Он протянул ей железную кружку с обжигающим, горьким чаем. Аня взяла её, чувствуя, как тепло металла проникает в замерзшие пальцы. Она посмотрела на свои ладони — они были черными от крови и грязи. В этот момент она поняла, что четырнадцатая глава её жизни завершена. Она спасла его. Она вывезла его из ада. Но цена этой победы была такова, что Аня больше не была уверена, осталось ли в ней хоть что-то от той девочки, которая когда-то любила музыку.

Она села на ящик с инструментами, глядя на восходящее солнце, которое не грело. Впереди была неизвестность в чужом городе, жизнь в тени и вечная готовность к новому выстрелу. Но пока Валера дышал за стеной ангара, она была готова платить любую цену. Даже если этой ценой будет её собственная душа.