Осколки изумруда | Турбо

Прошла неделя, и зима в Казани окончательно озверела. Снег валил такой стеной, что соседние дома превратились в призрачные очертания. Аня сидела в своей комнате, обхватив руками кружку с остывшим чаем. Мысли о Валере не давали ей покоя. Он стал для неё чем-то вроде наваждения: она видела его кудрявую голову в каждом случайном прохожем, слышала его хрипловатый голос в шуме ветра.

Она понимала, что эта связь — яд. Мама всё чаще приходила с работы бледная, рассказывала о новых драках и о том, что милиция теперь дежурит у каждой школы. Аня кивала, опускала глаза и чувствовала себя предательницей. Ведь она не просто знала одного из тех, кого боялся весь город — она ждала встречи с ним больше всего на свете.

Вечером, когда тишина в квартире стала совсем невыносимой, Аня вышла в подъезд. Ей просто нужно было сменить обстановку. Она села на холодные ступени между вторым и третьим этажом, прислонившись затылком к облупившейся краске стены. Длинные черные волосы разметались по плечам, а зеленые глаза в полумраке казались почти черными.

Скрип тяжелой входной двери внизу эхом разнесся по подъезду. Аня вздрогнула и подобрала ноги. Тяжелые, уверенные шаги. Кто-то поднимался не спеша, чеканя каждый шаг по бетонным ступеням.

Сердце Ани пустилось вскачь. Она узнала эту походку.
Когда на лестничной площадке показался Турбо, он выглядел помятым. Куртка расстегнута, на лбу — свежая ссадина, а в руках он вертел зажигалку. Он остановился, увидев её, и замер, не дойдя две ступени.

— Ты чё здесь сидишь, фарфоровая? — его голос прозвучал тише, чем обычно, без привычного издевательского тона. В нем слышалась глухая усталость. — Место в квартире закончилось?
Аня посмотрела на него снизу вверх.

Сейчас, в тусклом свете подъездной лампочки, он не казался тем грозным бандитом с «коробки». Он казался просто парнем, который очень сильно устал от этой вечной войны на асфальте.

— Просто вышла. Дома душно, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — А ты... ты что здесь делаешь? Это не твой подъезд.

Турбо усмехнулся, но как-то невесело. Он поднялся выше и сел на ступеньку рядом с ней, но не вплотную, а сохранив ту самую дистанцию в полметра, которая стала их негласным правилом. От него пахло бензином, холодным снегом и той самой горькой сигаретой, которую он, видимо, только что выкурил.

— Район обходил. Посмотреть решил, всё ли у тебя тихо, — он посмотрел на свои разбитые костяшки и начал нервно крутить кольцо на пальце. — Пацаны шепчутся, Ань. Говорят, я из-за девчонки мягким стал.

Аня почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Прости... Я не хотела создавать тебе проблем.
— Ты их уже создала самим фактом своего существования, — Турбо резко повернул голову к ней. Его глаза заглядывали в самую душу. — Ты не такая, как все наши девчонки. Те в рот заглядывают, «пацанов» любят за силу. А ты смотришь так, будто я... я не знаю... человек какой-то особенный. А я просто Валера. И я по локоть в этом дерьме, Аня.

Он вдруг протянул руку и аккуратно, едва касаясь, заправил прядь её черных волос за ухо. Его пальцы были ледяными, но Ане показалось, что к ней прикоснулось живое пламя. Она не отстранилась.
Напротив, она невольно подалась навстречу его руке.

— У тебя глаза как трава летом, — негромко сказал он. — У нас в Казани такой нет. Тут всё серое. И ты тут вся такая... хрупкая. Мне иногда кажется, что если я тебя за руку возьму чуть сильнее — ты рассыплешься.

— Не рассыплюсь, — прошептала Аня. — Я сильнее, чем ты думаешь.
Турбо горько хмыкнул.
— Сильная она... На стадионе я видел, какая ты сильная. Дрожала так, что зубы стучали. Знаешь, почему я тебя гоню постоянно? Потому что если ты ко мне привяжешься, а со мной что-то случится... А со мной обязательно что-то случится, Аня. У нас тут долго не живут. Тебе будет больно. А я не хочу быть причиной твоих слез.
Аня посмотрела на него в упор. В её глазах застыла такая решимость, которой Турбо явно не ожидал увидеть у «куколки».

— Мне уже больно, Валера. Больно видеть тебя таким. Больно знать, что ты сейчас уйдешь в темноту и можешь не вернуться. Ты думаешь, защищая меня от себя, ты делаешь лучше? Нет.

Она медленно протянула свою маленькую ладонь и накрыла его разбитую руку своей. Турбо вздрогнул. Его первая реакция была — отдернуть руку, спрятаться, закрыться. Но он остался на месте. Его пальцы под её ладонью медленно расслабились.

— Зачем тебе это? — спросил он, и в его голосе впервые прорезалась настоящая, неприкрытая боль. — Я же тебя сломаю. Обязательно сломаю.

— А ты попробуй не ломать, — ответила она. — Попробуй просто быть рядом. Без своих понятий, без группировок. Хотя бы на пять минут в этом гнилом подъезде.

Турбо долго молчал. Слышно было только, как где-то наверху капает вода из крана и как за окном воет метель. В этот момент между ними произошло то, что фанаты называют «химией» — когда слов не нужно, когда всё понятно по дыханию.

Он медленно сократил расстояние. Теперь их плечи соприкасались. Турбо наклонил голову и уткнулся лбом в её плечо. Это не был поцелуй, это не было объятие. Это была капитуляция. Он просто сдался на эти пять минут.

— Если пацаны увидят — мне конец, — приглушенно сказал он в ткань её кофты.

— Здесь нет пацанов, Валера. Только мы.

Они просидели так около получаса. Никто больше не заходил в подъезд, мир будто замер специально для них. Турбо рассказывал ей какие-то мелкие истории из детства, до того как всё это началось. Про то, как любил гонять на велосипеде, про то, как хотел стать водителем грузовика, чтобы уехать далеко-далеко.

Аня слушала, затаив дыхание. Она видела, как под маской жесткого Турбо проглядывает тот самый мальчик, которого жизнь заставила отрастить шипы.

Когда он поднялся, чтобы уйти, взгляд его снова стал холодным, но в глубине зрачков всё еще теплилось то самое доверие.

— Завтра в школу не ходи, — бросил он уже у двери.

— Почему? — испугалась Аня.

— Просто не ходи. Скажи матери, что приболела. «Разъезд» что-то затевает, будут по району шакалить. Я не смогу быть рядом каждую секунду.
Он открыл дверь, и в подъезд ворвался ледяной вихрь снега.

— И еще, Аня... — он обернулся, его силуэт четко прорисовывался на фоне белой мглы. — То, что здесь было... забудь. Не трать на меня свое время. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет дарить тебе цветы, а не проблемы.

Он вышел, и дверь с грохотом захлопнулась. Аня осталась стоять на лестнице. Она прикоснулась к своему плечу, где еще чувствовалось тепло его лба. Она знала, что он врет. Он не хочет, чтобы она его забывала. И она не забудет.

Она вошла в квартиру, закрыла дверь на все замки и впервые за долгое время заплакала. Не от страха, нет. От того, что она только что увидела душу человека, который сам считал, что у него её нет.

А за окном Казань продолжала свою кровавую игру, и следующая глава обещала быть гораздо страшнее.