Такова правда.

В своей комнате, в тишине, я сидела одна у своего рабочего стола, руки уже отмыла от крови Шона, всё ещё не веря в то, что произошло. Прошёл уже час, а я так и не смогла смириться с этим. В голову не укладывалось то, что он погиб, что Диаман его убил, устроил на него покушение. Мама и Амира уже об этом узнали, но без деталей — я просто сказала, что его сбила машина, и пошла в свою комнату, и они оставили меня в покое, что мне так нужно было.

Мысли переплетались… ну что за дела? Как Диаман мог пойти на такой подлый поступок? А ведь если бы не сообщение Леи, Аллах знает, что случилось бы тогда. Ведь сам Диаман написал, что машина должна была сбить меня вместе с Шоном. Я проверила телефон — Лея уже заблокировала меня обратно, и её сообщения уже не было, стёрлось так же бесследно, как и сообщение её отца. Что же случилось на самом деле — теперь оставалось только гадать. Как я поняла, смерть Шона оставят как несчастный случай, так как камеры были отключены, свидетелей не было, кроме меня и Диамана, конечно. Машину никто нормально не видел, и её номер тоже. Как красиво всё разложено по полочкам… Пока всю информацию нам не сообщили, но я почти на все сто процентов уверена, что это дело скроют. Да и мать Шона не влиятельная, её муж тоже погиб, как и дети, её мнение особо и спрашивать не будут, если Диаман уже положил свой отпечаток в это дело. Но вот я твёрдо решила — я отомщу, я восстановлю справедливость на после завтрашнем повторном суде, там-то и будет настоящая игра. А сейчас мне нужно прийти в себя и успокоиться, слишком много случилось за последние дни, и это время невыносимо, тем более когда передо мной такое важное событие. Нет, я не буду отчаиваться, если я поддамся эмоциям, то сразу проиграю, этого и хочет Диаман, а я этого не сделаю и покажу, что смогу пройти и это испытание, что не буду слабой, но перед этим мне бы восстановить силы на намазном коврике в дуа перед Аллахом.

Наконец, взяв омовение, прочитав намаз и наклонившись в земной поклон, я, как всегда, начала беззвучно плакать. Я не стала ничего говорить, так как я знаю — Аллах всё знает, видит и слышит, он слышит мои беззвучные крики души и дуа, которые я произношу в своём сердце. И опять, опять в голову приходит один и тот же человек… но как же так, о Аллах? Нет, я перестану молиться за него, мне уже стыдно перед Аллахом молиться за того, у кого в сердце нет ни капли веры и кто является ужасным человеком и сыном того, кто разрушил очень много семей. Диаман убил всех родных тёти Алии, всех троих, одним и тем же способом, и как же тяжело было это всё осознавать… надо будет ещё навестить маму Шона, даже если я вряд ли смогу ей чем-то помочь, даже не представляю её состояние сейчас.

В голову пришли последние слова Шона — шахада… Он прочитал шахаду перед смертью, по-настоящему поверив в Ислам и приняв его всем сердцем, и он попросил у Аллаха прощения за все его старые ошибки. О Аллах, прости его, пожалуйста, я его уже простила, и да, что бы он ни сделал, он всё-таки извинился и не хотел нести такую ответственность в Судный день и выйти с таким грехом перед Аллахом. Кажется, его мотивы ещё можно понять… о Аллах, прости его и прими его шахаду, которую, как по моему взгляду, он произнёс всем сердцем, и прими его в свой рай. Плохого я пожелать ему точно не могу, как бы он раньше ни был мне противен.

Так же резко в мою душу зашло чувство вины. Он хотел всё рассказать мне… и ну вот зачем я ему это крикнула? Зачем обратила внимание на этого Диамана, стоявшего с дурацкой ухмылкой? Надо было просто его выслушать, а не делать поспешные выводы и кричать, что это их новая игра… я в этом виновата…

Слеза быстро покатилась по щеке, а я её стёрла. Нет, я не буду думать о таком. Если Аллах желал смерти Шона, он бы всё равно умер, здесь нет моей вины. Я не буду себя винить, ведь именно этого и хочет Диаман — чтобы я начала грустить, истерить, обвинять себя и войти в ужасное моральное состояние перед судом. Нет, он этого не добьётся, не будет такого. Я буду готова к суду в лучшем состоянии и отомщу за всё и за всех.

Только я успокоилась, собрала коврик для намаза и переоделась в свободные джинсы и толстовку, а свои густые чёрно-коричневые волосы собрала в неаккуратный пучок и завалилась в кровать. Ко мне в дверь постучали.

— Входите.

Как-то сухо, без эмоций сказала я, и из двери показалась мама. Я села, обнимая свою подушку, а мама, закрыв за собой дверь, присела на край дивана и с сожалением посмотрела на меня. Не трудно было догадаться, что она скажет сейчас.

— Смерть и испытания приходят внезапно, Ясмин. Это дунья, где мы должны проявлять терпение. Аллах знает, какое вознаграждение будет нам за нашу стойкость.
Начала мама, а я кивала на каждое её слово.

— Ты успела за эти встречи полюбить Шона, Ясмин? Прости меня, дочь, затеяла тебе такое и, возможно, сейчас разбила тебе сердце, но я желала тебе только лучшего, милая.

«Да попробуй сломать разбитое», — подумала я и быстро прервала маму.

— Нет, ты не виновата, я же знаю, что ты хотела как лучше. Мне жалко Шона, его мать, которая всё это терпит, но я его скорее уважаю, чем люблю, мам… кажется, он и так был не моим человеком.
Пожала я плечами, опустив взгляд.

«Так кто же моя настоящая судьба?» — задала я сама себе вопрос, на который душа была в ответе от боли, тоски и сожаления.

— Хейли хочет с тобой увидеться, ты, наверное, не брала трубку, и она переживала и позвонила мне. Хочешь, чтобы она пришла?
О да, Хейли… как раз именно сейчас я хочу, чтобы она была рядом со мной. Теперь-то можем с ней всё обсудить спокойно и без ссор.

— Да, хочу, было бы хорошо, если она придёт.
Улыбнулась я маме, но улыбка получилась какой-то более грустной, чем весёлой. Мама одобрительно кивнула в ответ. Она посмотрела на меня — в её зелёных глазах столько всего читалось, и одновременно я не могла понять, что именно. Она обняла меня за плечи, а я прижалась к ней крепче и невольно вспомнила те моменты из подросткового возраста, когда мама так же заходила по очереди к нам в комнаты и утешала нас всех, хотя и сама была не в лучшем состоянии. После тёплых и крепких обнимашек мама поцеловала меня в макушку, будто бы я была той самой десятилетней Ясмин, которая упала и плакала, или той самой Ясмин, у которой жестоко забрали счастливое детство с отцом. Я вновь почувствовала себя маленькой девочкой… всё-таки сколько бы лет мне ни было, я всё равно для мамы останусь маленькой принцессой.

Мама вышла из комнаты, а я проверила телефон — и вправду двенадцать пропущенных и тридцать четыре сообщения от Хейли. Похоже, она очень переживала, а я не слышала, так как телефон был на беззвучном. Я позвонила ей, извинилась, объяснила ситуацию и попросила как можно быстрее приехать. Через двадцать минут Хейли была уже в моей комнате и сидела за моим рабочим столом рядом с моей кроватью.

— СубханаАллах… как на такое мог пойти Диаман?
В конце моей речи сказала Хейли.

— Ну он же так убил уже чуть ли не всю его семью…
Горько отозвалась я.

— Я не только про это, но и про Хазал. Хорошо, что мы раньше это предусмотрели. Кстати, как бы я не заметила, как она направляет меня против тебя, когда ты была в магазине… точнее, на встрече с Кристофером. Типа «я ни при чём», но ты же знаешь, что она такая… и как я сразу не догадалась…

— Главное, что сейчас у нас всё хорошо… но Шон… Как же подло поступил Диаман, невыносимо подло…
Сжала я подушку, которая была у меня в руке.

— Тут что-то не так. Почему Лея тебя остановила? Она что, на нашей стороне, как думаешь?

— Хейли, сейчас сторону я определять не буду. Всё после суда. Сейчас моя главная цель — выиграть суд, и всё. С остальным позже займёмся.

Серьёзно сказала я, а Хейли со мной согласилась. Сейчас нам нужно подготовить всё на послезавтрашний суд и проверить, всё ли на месте. Но перед этим я включила запись с Хазал, которую я успела записать, когда мы разговаривали в гараже, и она «раскрыла» себя. На моменте, когда я начала показывать, кто тут ведёт настоящую игру, Хейли с гордостью посмотрела на меня и сказала, что настоящая игра только начинается, ведь послезавтра повторный суд, и тут и будут те перемены, которые все так ждали.

С этими словами мы обе начали разбирать документы, папки и досье. Я читала ей много аргументов из своего блокнота, а она предложила мне сыграть адвоката противоположной стороны. Мы, как в старые времена, когда учились в колледже, отрепетировали суд, где я играла против Хейли. Игра прошла удачно, и у неё не осталось логичных аргументов, и под конец она сказала:

— «Аргументы, кроме денег, закончились».

И мы обе рассмеялись, и Хейли уже была готова пародировать Диамана, но я её остановила, попросив оставить свои шутки на потом, ведь сейчас нам нужно заняться делом, так же как и завтра.