Такова правда.

Я встала раньше, чем обычно, ведь сегодня будет встреча с Шоном. Нет, она не будет рано, просто мне нужно было как следует помолиться, и даже если я спала всего несколько часов из-за вчерашних приключений, я была бодрой. Кажется, уже все качества адвоката (или тревожного человека) перешли ко мне, так что после тахаджуда и утреннего намаза я прочитала намаз истихара. Этот намаз совершается, когда ты остаёшься перед сложным выбором: тебе нужна помощь сделать правильный выбор, и ты просишь помощи у Всевышнего, чтобы Он облегчил и указал тебе правильный путь.

Даже если я и знала, что Шон мне не подходит, что я не выйду за него никогда, то всё равно решила прочитать, чтобы всё было намного яснее. На самом деле это была бы ещё хорошая отговорка перед мамой — после своего отказа я спокойно ей скажу, что перед встречей прочитала истихару, и она сразу дала мне ответ.

Ладно, пора уже собираться. Не хватало ещё и опоздать адвокату.
Я надела платье, которое купила в Испании. Жалко было надевать такое красивое платье на ненужную мне встречу, но мама настояла. Это было светло-зелёное платье, которое даже немного уходило в голубоватый оттенок. Хиджаб я решила надеть белый, накинув своё лёгкое пальто, так как погода сегодня была прекрасной, что ожидаемо в Анталии.

Как бы я ни просила, чтобы моей свидетельницей была Амира, мама настояла, что она тоже хочет быть там, и мы уже направились туда втроём. Перед выходом я бросила взгляд на розовые лилии, которые вчера оставил здесь Шон… ладно, не оставил, а подарил. Даже если я больше люблю розы, лилии никогда не будут моими фаворитами, так как в них я не чувствовала тот самый запах, который так люблю, который так напоминал о детстве. Ведь на каждый байрам отец дарил нам розы… они так и останутся моими любимыми цветами навсегда.

Лилии я, возможно, и любила, но не наравне с розами или тюльпанами. Помнится, что в детстве один мальчик, с которым мы играли на рынке, подарил мне розовый тюльпан, а я… ха, а я сказала, что он мне не понравился. А он, спросив ещё денег у мамы, потащил меня к одной тёте, которая продавала цветы, и сказал: «Выбирай». Мужчинами рождаются… Я тогда выбрала розу, сказав, что это мой любимый цветок. И я, конечно, прямо сказала — что ж, мой характер строился с детства. А с этим парнем мы, к сожалению, больше не виделись с того дня, так как он переехал… а куда — мне не известно.

— Сестра, думаю, ты смотришь на цветы так, будто бы хочешь их выбросить.

— Не думай о таком, будь в этом уверена, — шепнула я в ответ Амире, чтобы мама не услышала, и мы вышли.

Направились мы в парк неподалёку. Мама Шона настояла, чтобы встреча прошла там, сказав, что Шон попросил её об этом. Да и я не была против — почему бы и нет? По крайней мере, из парка я быстро смогу уйти после отказа.
Мы прибыли на место. Мама Шона тепло улыбнулась. После приветствий все мы сели в беседку.

— Ну что, милая, ты подумала о своём решении? — спросила мать Шона.

— Мам, давай сначала мы с ней поговорим, потом уже спросишь о её решении, — ответил ей Шон вместо меня, хотя я давно уже была готова сказать ответ. Конечно, я подумала — я не согласна.

— Сынок, если вы друг другу судьба, то сердце будет знать ответ заранее, уж поверь мне, — сказала его мама.
Я просто кивнула, хотя внутри была с ней не согласна.
Ведь вроде бы моё сердце говорит «да» насчёт одного человека… даже если разум твёрдо подтвердил, что этот человек мне невозможен, что он мне ненавистен, что он мой враг и соперник. Поэтому промолчать я не смогла, как всегда.

— Ну если судьба, то разум и сердце должны быть согласны друг с другом, разве нет?

Я замолчала под взглядом мамы, который буквально кричал, что лучше бы я промолчала.

— А что, твои чувства так и не согласны друг с другом? Может, твоё сердце занято? Если так — скажи мне, будет неловко просить девушку, у которой уже занято сердце. Ведь мнения разума недостаточно, как ты и сказала, — ответила мне мать Шона.

— Если бы у неё в сердце был кто-то, то она сказала бы мне, и я бы не привела её на встречу, — спокойно ответила моя мама.

А мы с Шоном начали сверлить друг друга взглядами: я — полным ненависти, а он — недоверия. Мой взгляд не остался незамеченным, и Амира сказала, что пора бы нас оставить для разговора, и потом уже будет всё ясно. Они немного отошли и сели на другую лавку. Наши мамы о чём-то бурно разговаривали, пока Амира нервно поглядывала на меня.
Как только они ушли, с поддельной маской спокойствия я спросила:

— Что тебе нужно? Зачем ты здесь? Что ты здесь делаешь?

О да, напасть первой — точно мой конёк. Шону оставалось только удивлённо вскинуть брови и смотреть на меня.

— Ну, если ты ещё не поняла, я хотел жениться на тебе, и поэтому я здесь, — как бы невзначай сказал он.

— Ты издеваешься? Думал, я соглашусь на такого, как ты?

— А какой я, Ясмин? Думаешь, что я должный мудак? Я тебе ещё тогда говорил про Кристофера, и всё оказалось правдой. Я пытался тебя защитить, а ты возненавидела меня за это. Но за что? Что я тебе сделал? Я же говорил правду, не так ли?

Вот же идиот… знает, на что давить. Если так подумать, то да — я его возненавидела из-за ничего. Но сейчас мне было всё равно. Какое ему дело до того, за что я его ненавижу? Я сказала, что он мне неприятен — и я не должна перед ним за это отчитываться.

— Тогда почему в вашей последней драке ты пытался обернуть всё против них? — спросила я. Давно уже мучал меня этот вопрос.

— Я хотел сделать так, чтобы ты держалась от него подальше. Даже соврал ради тебя.

Вай вай вай, какой герой…

— Даже если ты и говорил правду, ты мне не нравишься. И точка. Этого достаточно, чтобы ты больше не задавал вопросы. Думаешь, что я соглашусь на свадьбу? — насмешливо спросила я.
А он посмотрел на телефон, улыбнулся и ответил:

— Не знаю, согласишься на свадьбу или нет… но на вторую встречу ты согласишься уж точно.

Уверенно сказал он, и мне оставалось лишь гадать, откуда в нём сейчас столько уверенности. Наверное, страх потерял… ничего, сейчас вернём.

— И почему же ты так уверен в этом?

— Потому что если ты не согласишься на вторую встречу, то я расскажу всё, что было между тобой и Кристофером, твоей маме… и, возможно, не только ей.

**********

В парке, где должна была состояться встреча Ясмин с Шоном, были не только они. Диаман, который приказал сыну следить за каждым шагом Ясмин, стоял и ждал Кристофера, который уже подошёл к нему.

— Я тут, отец. Что ты хотел мне сказать в таком людном месте? Ты обычно ничего важного не говоришь в общественных местах, — спокойно сказал Кристофер, который был в явном удивлении, что отец выбрал такое место для разговора.

— Не только сказать, а показать, Кристофер Мартин, — сказал Диаман и указал на беседку, где Шон и Ясмин разговаривали и, судя по всему, обсуждали что-то важное.

Ясмин хоть и сидела спокойно, было видно, что она раздражена. Этот взгляд Кристофер мог узнать за километр. Кто-кто, но уж он точно знал, как она выглядит, когда хочет быть спокойной, но ненавидит всем сердцем.

— И что в этом такого? — спросил Кристофер, не понимая, чего добивается его отец.

— А то, что Шон сейчас выполняет своё задание. Убивает сразу двух зайцев: показывает свою преданность мне и, если у него всё получится, женится на Хаккам. Желательно поскорее, пока мы не запрем её вместе с отцом надолго в тюрьму… но об этом Шону знать не обязательно.
—Дело в том, что по неизвестной — что удивительно — мне причине Ясмин недолюбливает Шона. Но если она не согласится, то план может рухнуть. А тебе сейчас нужно сделать всё, чтобы она согласилась выйти за него замуж. Ты понял меня, Кристофер?

Он остолбенел. Если бы отец знал, почему именно Ясмин недолюбливает Шона… да он сам был причиной того, что Ясмин стала его ненавидеть. А сейчас он должен был сделать всё, чтобы она вышла за другого?

И как это представляет отец?

— Как я, по-твоему, должен это сделать?

— Как-нибудь. Это твоё задание и уже твоя проблема. Хотя бы сделай так, чтобы она согласилась на несколько встреч с ним и хотя бы привязалась к нему до суда. И так осталось немного времени. Так как это задание более важное, я освобождаю тебя от других дел. Ты понял меня, Кристофер?

— Да, господин Диаман, — серьёзно ответил Кристофер, понимая, что на это задание придётся потратить немало сил, и отказаться он и так не сможет.

— Вот и славно. Приступай.

С этими словами Диаман ушёл, а Кристофер достал телефон и набрал номер Шона, с которым общался только по делам, которые обычно давал отец.

«Если она не согласится, скажи, что расскажешь всё, что было раньше между ней и мной, её матери. Так она не сможет отказаться от второй встречи. Нет, и не думай, что я тебе помогаю — это задание от господина Диамана», — написал сообщение он Шону, и тот сразу это прочитал и, вроде бы, уже использовал, так как Ясмин сразу поменялась в лице.

За это время Кристофер стал отличным манипулятором и шантажистом. Эти качества были самыми нужными в фирме Диамана. План его отца он не знал, и что будет, если Ясмин и вправду привяжется к Шону — тоже. Но он обязательно всё узнает, а то делить шкуру неубитого медведя он не собирался.