Такова правда.

𝑬𝒍 𝒐𝒅𝒊𝒐 𝒎𝒂́𝒔 𝒇𝒖𝒆𝒓𝒕𝒆 𝒏𝒂𝒄𝒆 𝒅𝒆 𝒍𝒐 𝒒𝒖𝒆 𝒂𝒍𝒈𝒖𝒏𝒂 𝒗𝒆𝒛 𝒂𝒎𝒂𝒔𝒕𝒆.
『Самая сильная ненависть рождается из того, что ты когда-то любил...』

**********

Я стояла у двери гостиной, не в состоянии сделать хоть шаг. Во мне сразу же накопились эмоции: злость, ненависть и мелкая обида на то, что мама привела его. Хотя, наверняка, Шон представился как давний знакомый, и мама ничего не заподозрила, подумав, что он хороший вариант для её дочери.
Хоть во мне и была буря эмоций, снаружи я их отключила — базовый приём любого адвоката. Я спокойно смотрела на них и только потом произнесла, поняв, что все ждут от меня хоть слова:

— Ассаляму алейкум.
Без капли эмоций сказала я, и все трое ответили:

— Ва алейкум салам.
— Ясмин, садись, — сказала мама.
Но я предпочла стоять. По виду она была недовольна тем, как я выгляжу, хотя утром просила меня привести себя в порядок. А сейчас я стою с хиджабом, который надеваю только на прогулки. Но мне было всё равно, какой у меня вид. Меня интересовало другое: что он тут делает?

Что, правда, решил, что сможет стать моим мужем? Он что, вообще страх потерял?
Ох, уж сегодня точно будет непростой день. И теперь я поняла, почему Кристофер так сказал. Хотя нет… я не поняла его до конца. Какое ему дело до моего сватовства или свадьбы? Может, хочет опять что-то разрушить или испортить? Что опять нужно этому папенькиному сыночку?

— Ясмин, присядь, — уже более серьёзным тоном сказала мама.
И я уже не могла не послушаться её и села на свободное кресло рядом с мамой, напротив Шона, сверля его самым незаметно злым взглядом.

— Мой сын говорил, — начала женщина, сидящая рядом с Шоном (ага, его мать), — что вы учились в одном колледже и раньше были знакомы. Вроде так?
Она посмотрела на меня самым милым взглядом. Я не могла быть на сто процентов уверена, что она просто не притворяется, хотя… ладно, нужно перестать подозревать каждого человека в двуличии. Интересно всё-таки, как представил меня Шон перед своей и моей мамой и на что надеется, зная о том, как я его терпеть не могу.

— Да, учились в одном колледже. И что с того? — спокойно сказала я.
А мама, уже посчитав это грубостью, недовольно на меня посмотрела. Ну зачем… а теперь я чувствую себя виноватой, хотя единственный, кому не стоило сюда приходить, — это Шон.

— С того, Ясмин. Он хороший человек. Раз вы уже были знакомы раньше, так почему бы не поговорить с ним? Ты знаешь, о чём я, — сказала мама.
Я опустила взгляд, а она, воспользовавшись моим молчанием, продолжила:

— Снова будешь отвергать хорошего человека, как в прошлый раз?
Сказала она, и я вспомнила, что, кроме Али, примерно год назад я отказала ещё одному хорошему, обеспеченному парню, с которым мы встретились в центральном парке Анталии.

***********

Год назад…
Центральный парк Анталии, как всегда, был полон людей. Для Ясмин этот день был не таким уж и особенным — просто ей приходилось отшить ещё одного кавалера, который настаивал на встрече, а мама Ясмин говорила, чтобы она поговорила хотя бы для вежливости.

Вот они уже сидят в парке, свидетели немного отошли, чтобы они смогли спокойно поговорить.

— Вы уверены в своём решении? — в последний раз повторял мужчина.
— Если хотите, я могу вас обеспечить. Это не проблема: у меня есть дом, машина, всё для вашего распоряжения…

— Извините, но я уже решила. Меня не интересует сейчас замужество, — сердито повторила Ясмин, которой уже надоел весь этот цирк.

— Всё же я не могу понять вашего решения. Прошу прощения, просто было интересно: есть ли причина? Ваше сердце занято?
«Предано…» — подумала Ясмин и невольно вспомнила поступок того, кого любила раньше… а может, даже и сейчас.
Того, кто всегда говорил, что ему всё равно на то, что они разные, на то, что у них совершенно другое будущее, на то, что у них другие пути, цели и надежды. Того, кто исполнил её детские мечты, играя роль любящего человека… а может, даже и не играл?

Может, он и вправду любил её, а потом решил, что у них и так ничего не получится? Да и то, что она — дочь врага его отца…
Ясмин задавала этот вопрос себе много раз, но так и не находила на него ответ.
— Нет, просто сейчас мне это не интересно. Извините, думаю, мне пора.

Это были её последние слова, как она направилась к своей маме, которая и не ждала того, что она даст ему шанс.
Мама Ясмин уже давно смирилась с фактом, что до повторного суда её дочь не согласится ни на одного мужчину, если, конечно, не полюбит по-настоящему. Но полюбит ли девушка ещё раз, когда её сердце так ужасно ранили?

Асия, мама Ясмин, надеялась, что Аллах откроет ей хороший путь и даст достойного мужа. Но если Ясмин так и продолжит отвергать каждого, то как это произойдёт? Асие оставалось только довериться Аллаху, и в тот вечер они ужинали молча.

***********

— Если человек мне неприятен, то да, откажусь, конечно, — всё так же спокойно ответила я, хотя внутри была целая буря.

— Естественно, он будет тебе неприятен, если ты даже не дашь ему шанс, Ясмин. Поговори с Шоном. Вы же и раньше были знакомы. Давай ты спокойно всё обсудишь с ним завтра в парке, а потом уже посмотрим. Не делай поспешных выводов, дочь. Всё будет, как ты говорила: если тебя будет всё устраивать, то после повторного суда мы можем сыграть свадьбу.
Я остолбенела. Зачем мама говорит о суде при них? Они не должны же об этом знать. Своё удивление я и не скрывала и посмотрела на неё так, что она даже подняла брови в знак: «И что я такого сказала?»

— Вообще, мать Шона знает нас давно и всё знает о нашем случае. Просто мы не думали, что вы знаете друг друга. Какое совпадение, что вы оказались в одном колледже. Аллах велик.

«Да лучше бы я с ним даже не была знакома», — подумала я. Она что, и вправду не знает, что он за человек? Может, он и ей соврал, как делал это когда-то…
Стоп. А ведь тогда, наверное, он мне не врал, раз всё оказалось… правдой? Неужели его слова по-настоящему имели значение? Неужто он говорил правду и пытался мне помочь? Нет… не верю. Я не хочу в это верить. Это не может быть правдой. Ну как так!

— Пожалуйста, давай хотя бы одну встречу, Ясмин. Дай мне шанс, — подал голос Шон.
И теперь я услышала его совсем иначе… по-другому, как-то совсем не так, как раньше. Меня даже заинтересовало, что он скажет на нашей встрече. Тем более я уверена, что мама от меня не отстанет и будет требовать объяснений. А если я пойду на встречу и скажу, что мы не сошлись характерами, то мы благополучно всё решим… надеюсь.

— Мой сын очень хороший, уверяю тебя, милая. Он будет самым лучшим для тебя… — будто бы я уже за него выхожу замуж, начала мать Шона, но я её перебила:

— Одна встреча — и всё. Думаю, каким бы мужем он ни был, вряд ли сейчас я соглашусь на него. И да, мы всего лишь учились в одном колледже, не больше, — сказала я.
Решив, что этого объяснения будет достаточно, я встала из кресла и направилась к двери, но, поняв, что мама сейчас сверлит меня сердитым взглядом, кинула на прощание:

— Извините, у меня сейчас дела, и я очень устала. Должна вас покинуть. Я пойду в комнату отдохнуть.
— Конечно, как тебе удобнее, — сказал Шон.

А я хотела ему врезать… или пролить эти напитки прямо ему на голову и потребовать объяснения, какого он здесь делает. Но вместо этого промолчала и пошла в комнату, где меня уже ждала Амира.

— Сестра, а разве это не тот чел, который тебя на улице взбесил? — спросила она, пока я села за свой рабочий стол, пытаясь разобраться во всём, что сегодня случилось.

— Да, он… э-э… скажем так, я его знала раньше, а сейчас он пришёл ко мне. Тупо. Очень тупо.

— То есть ты его не любишь?
— Ненавижу.

— Почему? Что он тебе такого сделал? Вроде бы нормальный парень: карие глаза, пшеничные волосы, блонд… но, наверное, всё-таки более тёмный. Вроде нормальный парень, — сказала Амира.
А я уже поняла, что в людях она совсем не разбирается.

— Не смотри на внешность. Внутри он вряд ли такой, как ты его представляешь.

— Так что он сделал? — спросила Амира.

А я думала, что же ей ответить. Не буду же напрямую говорить, что он такого сделал. Если говорить, то нужно рассказать всю историю, чего я никогда не сделаю.

— Давай забудем. Я реально устала, обсудим это завтра, а? Сейчас мне ещё думать над… над оправданием. Не нужно забивать голову такими вещами.

Кинув на меня недоверчивый взгляд, Амира всё-таки вышла из комнаты, а я смотрела на одну точку на рабочем столе. Там стояли самые разные вещи: ноутбук, папки, досье, документы.
Вдруг мой телефон завибрировал — звонит Хазал. Я взяла трубку.

— Ассаляму алейкум. Короче, есть новости: Феликс смог зайти туда, но грузчиков уже взяли, поэтому его поставили как охрану, представь себе! Теперь дело за малым. Ещё нужно, конечно, договориться с Заком, но теперь у нас есть шанс проникнуть в архив или какие-то другие файлы. Правда, для этого ему нужен будет доступ, но ничего, как-нибудь добудем.

— Ва алейкум салам. Какая новость, хвала Аллаху! Теперь-то хоть что-то сможем сделать. Кстати, кто такой Зак? — спросила я. Настроение тут же поднялось. Это же прекрасная новость. Если Феликсу удастся добыть доступ и если мы хоть что-то найдём, это будет уже маленькая победа.

— Ну, тот самый, что за камерами следит в главной точке. Надо бы с ним договориться, но не волнуйся, он мой знакомый — всё сделает, если хорошо попросить…

— Это же прекрасная новость. Ох, Хазал, ну и судьба… Аллах велик. Как я рада, что тебя встретила.

— Да чего ты, давно пора этому Диаману нос утереть. Я для этого позвонила. Теперь давай, я пошла, у меня ещё дела есть.

— Да, хорошо, не буду держать. Встретимся во вторник?

— Во вторник  не получится, давай завтра?

— Хорошо, как тебе удобнее.
Сказала я и, попрощавшись, сбросила трубку. В каком же счастье я была… Хвала Аллаху. Если мы что-то найдём там, то держись, Диаман. Осталось только делать дуа, чтобы всё прошло хорошо.
Я расстелила коврик для намаза и вдруг вспомнила о Муиззе. Как же я скучаю по ней… свою любимую кошку я оставила сестре. Фатима говорила, что будет смотреть за ней, пока я не приеду.

Как же она там без меня? Скучает ли она по мне так же, как и я по ней?
Если честно, мне даже не хватает её милой мордочки, которая тёрлась об мою ладонь, когда я плакала. Всё-таки иногда в ней я находила больше любви, чем в людях…
Моя любимая Муизза.