"глава-7"
После разговора с герцогом всё произошло слишком быстро.
Хёнджин едва успел вернуться в комнату, как в дверь уже постучали — не робко, а чётко и деловито. Не дожидаясь ответа, в комнату вошли три служанки. Старшая — с идеально собранными волосами и холодным взглядом — держала в руках свёрток с тканью, две другие несли коробки и футляры.
— По приказу герцога, — коротко произнесла старшая, даже не поклонившись по-настоящему. Лишь формальный кивок.
Хёнджин это заметил.
Он привык к тому, что в доме его не особо жалуют, но каждый раз это всё равно неприятно резало внутри. Вчерашний поднос с «кормом для свиней» всё ещё стоял нетронутым на столе.
— Хорошо, — спокойно ответил он, стараясь звучать равнодушно. — Делайте, что нужно.
Служанки переглянулись. В их взглядах не было злобы — скорее раздражение и лёгкое пренебрежение. Младший сын герцога, капризный, странный, помолвленный с наследным принцем, но при этом не вызывающий особого уважения.
Они начали работать быстро и слаженно.
С него аккуратно сняли повседневную одежду, заменив её тонкой нижней рубашкой из мягкого льна. Ткань приятно коснулась кожи — лёгкая, почти невесомая. Затем настала очередь основного наряда.
Старшая служанка развернула свёрток.
Хёнджин невольно замер.
Это был тёмно-синий камзол, почти чёрный в тени, но при свете переливающийся глубоким сапфировым оттенком. По воротнику и манжетам шла тонкая серебряная вышивка — не кричащая, но дорогая. Рисунок напоминал изогнутые ветви с мелкими листьями, символ дома герцога.
— Руки, — сухо сказала служанка.
Он послушно поднял руки.
Ткань легла идеально. Камзол подчёркивал его широкие плечи и узкую талию, делая фигуру ещё более стройной и высокой. Застёжки из тёмного металла аккуратно защёлкивались одна за другой, словно запечатывая его в образ, который он ещё не до конца осознавал.
— Не двигайтесь, — тихо добавила одна из младших, поправляя воротник.
Хёнджин смотрел в зеркало.
Сначала он видел просто себя.
Потом — образ.
Волосы аккуратно уложили назад, оставив несколько прядей мягко обрамлять лицо. Служанка осторожно подвела брови тёмным пигментом, едва заметно — но взгляд сразу стал глубже. На губы нанесли прозрачный бальзам, чтобы они не выглядели сухими.
— Вы слишком бледны, — пробормотала одна из девушек, слегка припудривая его лицо. — Его Высочество любит более живой вид.
— Я не наряжаюсь ради него, — тихо ответил Хёнджин.
В комнате на секунду повисла тишина.
Старшая служанка лишь хмыкнула.
— Конечно.
В этом «конечно» было всё — сомнение, насмешка и недоверие.
Когда они надели на него последние детали — тонкие перчатки и брошь с гербом семьи, — Хёнджин встал прямо.
Он не улыбался. Не позировал. Просто смотрел в зеркало.
И даже служанки невольно замолчали.
Он был красив.
Не нежной, мягкой красотой, а холодной, почти недоступной. Высокий, статный, с прямой спиной и чуть приподнятым подбородком. Сапфировый оттенок одежды подчёркивал цвет его глаз, а серебряная вышивка делала его похожим на персонажа из старинной картины.
— Повернитесь, — тихо сказала старшая.
Он повернулся.
Идеально.
Ни одной складки, ни одного изъяна.
Одна из младших служанок невольно прошептала:
— Как принц…
Старшая бросила на неё предупреждающий взгляд, но было поздно. Слова уже повисли в воздухе.
Хёнджин это услышал.
И что-то внутри него — крошечное, упрямое — расправило плечи ещё сильнее.
— Всё, — холодно сказала старшая. — Надеюсь, вы не испортите внешний вид своим поведением.
Вот оно.
Настоящее отношение.
Хёнджин медленно перевёл взгляд с зеркала на неё. Его лицо оставалось спокойным, но глаза стали чуть холоднее.
— Не волнуйтесь, — мягко произнёс он. — Я умею держать спину прямо.
Служанка на секунду замерла. В его голосе не было привычной нервозности или раздражения. Только спокойная уверенность.
Когда они закончили и вышли, дверь тихо закрылась.
Комната снова стала тихой.
Хёнджин подошёл ближе к зеркалу.
Провёл пальцами по вышивке на воротнике.
— Значит, вот каким ты должен быть… — тихо сказал он своему отражению.
Не тем, кого жалеют.
Не тем, над кем посмеиваются.
Не тем, кому подсовывают плохую еду.
А тем, кто входит в зал — и заставляет всех замолчать.
Он глубоко вдохнул.
Сегодня банкет.
Сегодня будет наследный принц.
Будут другие кандидаты.
Будут взгляды, шёпоты, оценки.
И если этот мир — игра,
то он хотя бы будет выглядеть в ней безупречно.
Хёнджин слегка приподнял подбородок.
— Посмотрим, кто сегодня будет краснеть, — тихо пробормотал он.
И в зеркале на него смотрел уже не растерянный человек из другого мира.
А настоящий молодой герцог.
Хёнджин ждал, когда его позовут, стоя у окна и глядя на внутренний двор поместья. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая каменные стены в тёплый золотистый оттенок. Всё выглядело спокойно. Слишком спокойно.
Мысли же внутри него были совсем другими.
В этом доме нельзя доверять никому.
Ни служанкам, что смотрят свысока.
Ни герцогу, который хвалит, но легко может вычеркнуть.
Ни братьям, один из которых открыто раздражён, а второй — слишком молчалив.
Это его новая жизнь. И если в прошлой он умер — даже не помня как, — то здесь он не имеет права умереть так же бессмысленно.
Стук в дверь вырвал его из размышлений.
— Господин, пора спускаться.
Хёнджин глубоко вдохнул и вышел.
Перед главным входом уже стояла чёрная карета с серебряным гербом их дома. Лошади нетерпеливо перебирали копытами. Рядом стояли герцог, Лукас и Иосиф.
Когда Хёнджин подошёл ближе, разговор на секунду стих.
Все посмотрели на него.
И на этот раз — без насмешки.
Вечерний свет мягко ложился на сапфировую ткань его камзола, серебряная вышивка едва заметно переливалась. Он выглядел… по-настоящему достойно.
Даже слишком.
Хёнджин спокойно поднялся в карету. Внутри воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком колёс, когда экипаж тронулся.
Первым заговорил герцог:
— Прекрасно выглядишь, Хёнджин.
— Спасибо, отец, — ровно ответил он.
Перед глазами вспыхнуло знакомое окошко.
«+10 баллов симпатии Лукаса
+5 баллов симпатии Иосифа
+15 баллов симпатии Герцога
Вы можете говорить с Герцогом и Иосифом автоматически.
Для общения с Лукасом требуется 10% симпатии».
Мысли Хёнджина мгновенно взорвались:
А как же Лукас?
«Вы ещё не набрали 10% симпатии у Лукаса».
Мысли: сука бляяять.
— Как ты, Хёнджин? — неожиданно мягко спросил герцог. — Вчера тебе было нехорошо.
— А… да, мне уже лучше, — ответил он, чуть скривив улыбку.
Лукас фыркнул.
— Только не испорть нашу репутацию, как в прошлом году.
Перед глазами снова всплыло меню.
ВАРИАНТЫ ОТВЕТОВ:
— хорошо, брат
— заткнись
— я попытаюсь не портить репутацию
Хёнджин мысленно вздохнул. Первый звучал самым безопасным.
— Хорошо, брат.
В карете повисла тишина.
Лукас явно не ожидал этого. Обычно Хёнджин огрызался, спорил, язвил. Сейчас же — спокойствие.
«+5% симпатии Лукаса».
МЫСЛИ: ОГО-ГО БЛЯТЬ.
Лукас слегка покраснел и отвернулся к окну.
— Заткнись, Хёнджин, — буркнул он уже тише, будто не знал, что ещё сказать.
Хёнджин едва заметно усмехнулся и тоже отвернулся.
Мысли: система, а я могу посмотреть все проценты симпатии?
«Если хотите, я могу включить функцию отображения процентов».
— ДА, ХОЧУ! — внезапно вслух выкрикнул Хёнджин.
Карета дёрнулась.
Три пары глаз уставились на него.
— Хёнджин, тебе точно хорошо? — настороженно спросил герцог.
Лукас усмехнулся.
Иосиф смотрел холодно и внимательно.
— А… да. Просто вспомнил кое-что, — быстро отмахнулся он.
— Понятно… — медленно произнёс герцог.
«Включаю режим отображения процентов симпатии.
Проценты будут видны у значимых персонажей».
Хёнджин осторожно огляделся.
И замер.
Над головами всплыли полупрозрачные цифры.
Герцог — 25%.
Иосиф — 12%.
Лукас — 5%.
Он едва сдержал нервный смешок.
Пять процентов.
ПЯТЬ.
И это после всех его страданий.
Но теперь у него было преимущество.
Он видел цифры. Видел прогресс. Видел, кто на каком уровне.
И впервые за всё время в этом мире Хёнджин почувствовал не страх, а азарт.
Если это игра —
то он научится играть.
Карета продолжала мчаться к дворцу.
А Хёнджин, сидя в полумраке, с идеально прямой спиной и спокойным лицом, уже просчитывал ходы.
Сегодня банкет.
Сегодня он начнёт поднимать проценты.