Цена твоего имени

Прошло пять дней.

Ровно столько мы не разговаривали.

Не считая коротких, сухих фраз, которые вообще сложно назвать разговором.

"Документы на подпись. Перенеси встречу. Я занят."

Каждое слово было как ледяной удар.
Без взглядов.
Без улыбок.
Без пауз.
Без прикосновений.

Я видела, как он проходит мимо, слышала его шаги в коридоре, чувствовала присутствие — но между нами тянулся невидимый, неодолимый барьер.

Я пыталась говорить сама с собой: «Это нормально. Всё деловое. Просто работа».

Но сердце не слушалось.

Каждый день я ловила себя на том, что ищу его взгляд среди коллег, надеясь на какой-то сигнал, хоть маленький.
И каждый день разочарование становилось тяжелее.

Он же... словно исчез.
Или сделал вид, что меня нет.
Как будто я — только тень на его офисной стене.

И в этом молчании было больно.
Больно осознавать, что тот, кто мог бы быть ближе всех, держит дистанцию намеренно.
Больно видеть, как он холоден, хотя внутри, я знала, кипит всё то, что не сказал.

Он снова стал тем, кем был в первый день.

Холодным, закрытым и недосягаемым.

И, кажется... так даже проще.

Проще не думать.
Проще не вспоминать.
Проще делать вид, что ничего не было.

Я стараюсь делать вид, будто внутри у меня не разваливается всё каждый раз, когда он проходит мимо.

Я шла к его кабинету с папкой документов, когда заметила, что дверь приоткрыта.

Я уже собиралась постучать, но остановилась.

Но услышала голос.

Его.

Он не разговаривал как обычно на английском, а на каком-то другом... похоже на испанский. Я изучала его когда была маленькой... но сейчас я помню только базовые слова по типу приветственных фраз, странно ведь раньше мой уровень был B1.  Моя прабабушка была родом из Испании, и когда мои родители были живы они говорили что у меня есть испанские корни.

Я замерла.

— ...No voy a hablar de esto ahora. — жёстко сказал он. ( я не обсуждаю это сейчас. )

Пауза.

Потом другой голос. Мужской. Резкий.

— Ya hablaron de todo cuando firmaron el contrato. ( Ты уже всё обсудил, когда подписал контракт )

Контракт. Я хоть что то и понимала.

Что-то внутри неприятно кольнуло.

— Esto es negocio ( Это бизнес )— холодно ответил Грейсон.

— No se trata solo de negocios. ( Это не просто бизнес )— перебил тот. — Es un compromiso ( Это помолвка. )

Моё дыхание сбилось.

Я не должна это слушать, хоть и не понимала что за контракт.

Не должна.

Но ноги будто приросли к полу.

— Не перегибайте, — резко перешел он на английский.

— Тогда не веди себя так, будто ты свободен, — голос стал жёстче. — Потому что ты не свободен, Грейсон.

Тишина.

Секунда.

Две.

— Контракт остаётся в силе, — холодно произнёс он. — Остальное вас не касается.

— Ошибаешься, — усмешка. — Касается. Особенно если из-за твоей...

Пауза.

— ...секретарши всё может пойти к чёрту. Не заставляй меня повторять, кто она и кто София.

Удар. Сильный. Прямо в грудь.

— Ричард, не переходите границы. — жёстко ответил Грейсон.

Ричард.

Ричард Уитмор.

Имя отозвалось в голове слишком громко.

— Границы? — усмешка. — Ты сам их стираешь. Я лишь напоминаю: ты уже сделал выбор.

Пауза.

— Контракт. Помолвка.

Каждое слово — как приговор.

— И не забывай об этом, — тихо добавил он.

Я отступила назад.

Слишком резко.

Сердце колотилось так, будто меня поймали.

Я развернулась и ушла, не дожидаясь конца разговора.

«Контракт. Помолвка. Ты не свободен.»

Эти слова не отпускали.

Позже.

Я вернулась.

Он уже ушёл.

Кабинет был пуст.

Тихий.

Слишком тихий.

Я прошла к столу, положила документы по сделке с инвесторами и уже собиралась выйти, но остановилась.

На столе стояла небольшая коробка. Открытая.
Я не должна была смотреть.

Но посмотрела.

Кольцо.

Аккуратное. Дорогое.
Слишком идеальное. Слишком для кого-то.

Моё дыхание сбилось.

Я медленно закрыла коробку.

Слишком аккуратно.

Будто это что-то могло изменить.

Я вышла закрыв дверь его кабинета и в голове сразу начался складываться пазл.

Контракт. Помолвка. Кольцо.

Тот вечер.

Её голос.
Её улыбка.

И слова Софии...

«Подписывать соглашения днём и танцевать ночью.»

«Просто в нашем кругу союзы редко оставляют на волю чувств. Всё оформляется заранее. С холодной головой. С подписями. С печатями. Чтобы потом никто не путал импульс с обязательством.»

Я тогда не поняла или не захотела.

А сейчас всё это началось складываться, не в чёткую картину, но в чувство.

Тяжёлое. Неприятное. Правильное.

Я тихо выдохнула.

— Какая же я дура...

Потому что, даже не понимая слов, я начала понимать правду.

Потому что теперь это было очевидно.

Он не свободен.

Никогда не был.

И, возможно, никогда не будет.

А я просто оказалась там, где меня изначально не должно было быть.

Я вышла из здания, подняла взгляд на Манхэттен, где огни уже зажглись. Дорога домой казалась длиннее обычного. Мне предстояло ехать на такси, а мысли о нём не отпускали.

— Я... что я чувствую?.. — тихо пробормотала я себе. — Почему это так больно?

Водитель такси включил радио, и шум города медленно накрывал меня, но мысли о Грейсоне оставались острыми, как лезвие. Контракт. Помолвка. Кольцо. И всё то, что София говорила...

Я не понимала, не могла понять... и всё же, глубоко внутри, ощущала: моя жизнь с ним никогда не будет простой.

Слезы едва подступили к глазам, но я их сдержала. Больно было не от самого кольца, не от слов — а от того, что я поняла: я оказалась в игре, правила которой я не знаю, а ставки слишком высоки.

— Я не могу... не могу просто так... — снова шептала я себе. — И всё же... не могу уйти.

Я не знала, что будет дальше, но понимала одно: этот мир Грейсона теперь стал моим миром тоже. И как бы я ни старалась, я уже не смогу остаться на безопасной дистанции.

Но мысли о нём не отпускали. И чем дольше я пыталась себя убедить, что это не моё дело, тем яснее понимала: я хочу знать всё. Даже если это разрушит меня.