Глава 35
Жизнь после бури всегда кажется ненастоящей.
Будто мир осторожно примеряется к тебе — живой ли ты, не рассыплешься ли от слишком резкого движения. Академия дышала иначе: мягче, тише, будто сама старалась не спугнуть хрупкое равновесие.
Мои дни снова наполнились мелочами.
Утренний туман над тренировочным полем, пахнущий влажной землёй. Горячий чай, который ректор якобы случайно оставлял на краю моего стола, когда заходил проверить занятия. Тайр, который делал вид, что спит, но не пропускал ни одного взгляда между мной и Дереком.
— Ты заметила, — лениво протянул он как-то утром, — что он перестал скрываться?
— Он просто выполняет свои обязанности, — отрезала я, не поднимая глаз от книги.
— Ага. Особенно ту часть обязанностей, где он стоит у дверей аудитории и следит, чтобы тебе никто не мешал дышать.
Я закатила глаза.
— Ты невозможен.
— Зато полезный, — ухмыльнулся Тайр. — Я первый укушу, если что.
Дерек...Он был везде и нигде одновременно.
Иногда он останавливался рядом со мной в коридоре, чтобы «уточнить расписание», и его пальцы едва заметно касались моего запястья — коротко, почти невинно, но от этого по коже пробегали мурашки.
Иногда мы спорили.
— Ты слишком много берёшь на себя, — говорила я, стоя у окна его кабинета.
— А ты слишком мало думаешь о себе, — отвечал он, подходя ближе.
— Это не одно и то же.
— Именно поэтому мы и не можем остановиться, — тихо говорил он.
И каждый раз между нами оставалось это напряжение — густое, тёплое, опасное. Как шаг над пропастью, который очень хочется сделать.
Но самым неожиданным стало другое.
Никс.
Я заметила это не сразу. Сначала — редкие задержки в полётах. Потом — его странно мягкий голос, когда он возвращался. А однажды ночью я услышала смех.
Глубокий. Драконий.
Не его.
Я вышла к краю утёса, где обычно он приземлялся, и замерла.
Две тени на фоне луны.Два огромных тела, переплетённых в полёте.
Она — драконесса ректора — была великолепна. Чешуя отливала серебром и тёплым янтарём, движения — плавные, уверенные, как у существа, знающего свою силу и красоту.
Никс коснулся её крылом.Она ответила.
— Так вот куда ты пропадаешь, — пробормотала я.
Он опустился рядом, даже не пытаясь скрываться.
— Я собирался сказать, — сказал он и... смутился. Настояще. — Просто не знал как.
— Ты влюбился, — выдохнула я.
— Осторожнее со словами, — фыркнул он. — Но... да.
— В драконессу ректора.
— У него хороший вкус, — хмыкнул Никс. — В женщинах.
Я рассмеялась.
— Ты же говорил, что не доверяешь ему.
— Я и не доверяю, — спокойно ответил он. — Но её — да. Она другая. И... она знает.
— Что знает?
Никс посмотрел на меня слишком внимательно.
— О связи.
— О какой связи?
Он замолчал.
А потом всё рухнуло.
В ту же ночь ректор нашёл меня сам.
Без формальностей. Без маски спокойствия. Он был взволнован — по-настоящему.
— Нам нужно поговорить, — сказал он. — Сейчас.
Мы вышли во двор. Ночь была тёплой, но воздух дрожал, будто перед грозой.
— Моя драконесса... — начал он и замолчал. — Она сказала мне то, во что я сначала не поверил.
Я напряглась.
— Она сказала, что притяжение между нами — не просто чувство.
Сердце ухнуло вниз.
— Что это отклик древней связи. Такой, какую создают не люди.
Я медленно вдохнула.
— Дерек...
— Ты связана не только с Никсом, — продолжил он глухо. — Ты — узел. Сердце старого плетения. Того, что должно было исчезнуть.
— И если Совет узнает... — прошептала я.
— Они уже знают, — тихо сказал он. — Именно поэтому тебя пытались сломать.
Тишина стала оглушающей.
— Тогда весь этот месяц, — выдохнула я, — всё это... было неизбежно?
Он сделал шаг ближе.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Неизбежной была только встреча. Всё остальное — наш выбор.
Я посмотрела на него.
На мужчину, который бросил империю ради меня.На ректора, который больше не прятал чувств.На того, чья драконесса летала рядом с моим драконом, сплетая судьбы.
— Тогда готовься, — сказала я с кривой улыбкой. — Потому что если я — сердце плетения...
— ...то мир скоро узнает, — закончил он, склоняясь ближе, — что старые легенды просыпаются.
И где-то в небе Никс и драконесса взмыли выше облаков —как предвестники истории, которая уже не собиралась щадить никого.