ANTIHEAVEN

Сименс сказал мне идти на ферму и спросить некоего Джеффа про... про фосфор? Я долго не мог понять, о чём он говорил, что имел в виду, когда произносил это и без того странное слово. Моё негодование продолжалось несколько секунд после его наводящего жути шёпота, после чего Сименс посмотрел мне прямо в глаза, а затем чуть приподнялся и шепнул мне:
– Принеси мне его, и я расскажу всё, что хочешь.
Тогда это дало мне сильный духовный толчок и подъём настроения. Осознание того, что план сложился как нельзя лучше благодаря обстоятельствам, воодушевлял ещё больше, подстёгивая выполнить всё, что он мне скажет. Но... где-то в глубине души я понимал, что делаю что-то неправильное.
Может, это был его сознательный выбор, может, его кто-то заставил. Кто знает, что могло с ним случиться, начни он принимать фосфор ещё раньше. Возможно, он бы у умер у меня на руках. Я, конечно же, не хотел бы брать такую ответственность за смерть другого человека, а тем более незнакомого.
Я слишком много думаю о ненужных вещах.
Однако разум анализатора и скептицизм, ещё бьющиеся в конвульсиях в предсмертной агонии, подавали малейшие признаки жизни и заставляли исследовать и докапываться до истины. Стоило мне заполучить новую дозу, как Сименс тут же бы раскололся. Это не могло не радовать, но со стороны наверняка выглядело по-скотски.
А вообще, зачем людям наркотики? Этот вопрос сидел в умах множества людей по всему свету – и тех, кто уже давно сидит "на игле", и тех, кто бредит подобными делами. Но никто из них не воспринимает их как средство психологического воздействия. Наркотики почти всегда подавляли в человеке желание жить, заставляли рыскать по помойкам, забыв обо всём, кроме одной-единственной мысли: "Нужно больше денег". Мало того, каждый укол, каждый вдох и каждый "косяк" только укрепляли эти слова в глубине сознания, заменяя собой всё, что только могло пригодиться для социального взаимодействия. В детстве я думал, что наркотики придуманы для того, чтобы было веселей жить. Но всё оказалось ровно наоборот. Спустя много лет я стал осознавать, что любой наркотик – это орудие естественного отбора. Правительство дёргало за ниточки, тайно поставляя тонны порошков и шприцов, наполненных гадостью, заставляя людей убивать себя лучше любой войны. Мне было страшно признавать эту непростую истину, но так оно и было. Сколько слабых волей людей умерло из-за этого? Сотни? Тысячи? Может, миллионы? Кто знает.
И я осознавал, что Сименс такой же, как и те люди до него – слабые, безвольные существа, требующие больше дозы, только чтобы побыстрее приблизить свою смерть. И не нужно мне было брать на заметку то, что наркотики – прекрасный способ суицида. Нет, не просто суицида, но распыления, как говорил один знаменитый писатель. Уничтожая своё тело с помощью наркотиков, ты уничтожаешь своё тело, своё имущество и свою никчёмную душу.
Я вышел из аналитического транса и понял, что почти дошёл до назначенного места. Огромный амбар с полуоблезшим фасадом из покрашенной в красный древесины стоял, напоминая собой исполинский нос лодки, который когда-то давно выбросился на берег, словно обречённый на вечные муки кит. Крыша из старого коричневого шифера выглядела прочной, но несколько пластов, образовывавших единый панцирь, защищавший от невзгод, говорили о том, что на ферме давно не делали ремонт. Лучше места для притона не найти.
И что-то в тот момент мне подсказывало, что даже в таком тихом, пусть и жутком месте, тоже было над чем удивиться или даже ужаснуться. Не могло всё быть так просто, правда?
Я остановился у большой двери, ведущей внутрь амбара, откуда слышались кудахтанья куриц и петухов и козлиное блеянье. Понятное дело, жизнь здесь процветает, людей из деревни нужно было чем-то кормить, но всё равно у меня оставалось ощущение пустоты.
На двери висел большой замок на ржавой цепи, мерно покачивающихся на холодном резком ветру. Справа я увидел небольшую ограду и полуоткрытые ворота и решил попытать счастья там. Главное, чтобы меня не подстрелили сразу после того, как я переступлю порог.
– Эй, здесь есть кто-нибудь? – я сказал это очень громко, стоило мне войти за калитку. Никто из людей не отозвался, только пёс, до этого спавший в своей будке, высунул голову и лениво гавкнул, после чего снова лёг.
– Хэй, отзовитесь! Я знаю, что тут кто-то есть! – моё терпение неожиданно быстро начало истекать. Во всяком случае это происходило из-за пугающей атмосферы, что кружила вокруг меня. Холодный ветер, серо-чёрное от туч небо, мелкий снег и голые коряги уже давно мёртвых деревьев – вот что делало этот остров жутким. Но по-настоящему страшно становилось только когда встретишь людей, которые тут жили. Безвольные овощи – вот как я бы их назвал. Не столько из-за их неграмотности и полного отсутствия манер, больше всего меня волновало то, с какой готовностью они принимали фосфор, лишь бы быть всегда подавленным. Да, скорее всего этот наркотик подавлял все чувства, по крайней мере, их поведение говорило об этом.
Боковая дверь амбара оказалась незаперта, и я тихо, словно мышь, проскочил внутрь. Обычный двухэтажный амбар – на первом этаже загоны для животных, наполненных разнообразными формами сельскохозяйственной жизни, а на втором – огромные мешки с овсом и другими зерновыми культурами.
Вдруг я заметил движение в противоположном конце амбара. Старый мужчина лет шестидесяти насыпал корм курам, а те в свою очередь прыгали громко кудахтали, разрывая сладостную тишину этого острова.
– Извините, – начал я, медленно подходя к нему, – Вы не подскажете, где можно найти Джеффа?
Мужчина вдруг встрепенулся, повернулся ко мне и немигающим взглядом буравил меня несколько секунд подряд. Напряжение резко подскочило да максимума, дыхание замерло, и пот покатился со лба, в мыслях я уже искал способ отбиваться от его зверских ударов. Да, я люблю драматизировать.
И тут он вытащил из-за спины дробовик.
– Кто ты такой? Чего тебе надо? Небось убить меня пришёл? Ух, падлюга, я тебе не дамся! – он выкрикивал очень отрывисто, слюна водопадом падала из его почти беззубого рта, а зрачки были настолько расширены, насколько это вообще было возможно.
– Нет-нет, стойте! – в отчаянной попытке схватиться за жизнь я поднял руки и замер на месте, всем своим видом показывая свою безобидность. Хотя мужчину в окровавленном пальто вряд ли можно назвать безобидным.
Он взвёл спусковой крючок.
– Чего тебе? – вновь прошипел мужчина.
– М-мне нужен Джефф... – с нарастающей тревогой прошептал я. Мои колени стали подгибаться, и я начал чувствовать ментальное давление дула дробовика, направленного мне в живот. Ком подкатил к горлу, говорить становилось труднее с каждой минутой, и всё чаще прошлый обед хотел вывалиться наружу вместе с внутренностями. Вот до чего доводит смертельная опасность – организм пытается умереть сам, пока это не сделал кто-то за него.
– Я Джефф. Чего надо?
– Фосфор. Меня направил Сименс... – я закрыл глаза, думая, что мой ответ не устроил и сейчас я получу дробь внутривенно.
Но он лишь стоял и смотрел взглядом напуганного, загнанного в угол зверя. Его страх мне был понятен – какой-то непонятный человек врывается к нему на ферму и требует Джеффа. Я бы тоже так поступил на его месте.
Как жаль, что сейчас я не на его месте.
– Фосфор, говоришь? – он нехотя опустил дробовик. – Он не сказал зачем?
– У него припадок. Ему нужна помощь.
Джефф вновь встрепенулся, словно вышел из транса и пошёл к выходу из амбара, зазывая меня движением руки. Он ковылял, хромая на правую ногу, чуть постанывая от каждого пройденного шага. Примерно так же я себя чувствовал, когда упал в подвал того странного дома в лесу. Но тогда мне было в разы страшнее.
Мы шли по какой-то извилистой тропинке в его саду, опутанном виноградными лозами и плющом. Тонкие фруктовые деревья стояли, словно колья или клыки громадного зверя, и где-то в глубине души у меня начали закрадываться сомнения насчёт истинной принадлежности этого сада.
– Значит, ты теперь его новый посредник? – спросил Джефф, идя прямо передо мной, не оборачиваясь.
– Что? Нет. Я случайно встретил Сименса, когда ему стало плохо.
– Думаешь, просто так? Он не может без кого-либо. Ему нужны мальчики на побегушках, чтобы носили ему эту дрянь, которой у меня навалом. Я расплачиваюсь с ним своей безопасностью.
На пару секунд мы замолчали.
– Так почему бы вам не отказаться от сотрудничества?
– Видишь ли, – начал Джефф, – общие отношения на острове у всех довольно напряжённые. Из-за этого мы частенько ссоримся на собраниях. Мне такого не надо. Знаешь, Сименс может быть опасен. Я не знаю, на что он способен, но уверен, что на многое.
Он вдруг остановился и, посмотрев по сторонам, наклонился ко мне чуть ближе и прошептал:
– Голод съедает труп, понимаешь? Он сам убивает себя, когда посылает кого-то вроде тебя за новой порцией фосфора.
Затем он развернулся и вновь зашагал, перешагивая через заросли плюща и прочей неизвестной травы.
Я подумал о том, что можно было бы подстроить смерть Сименса и довольно просто. Единственной проблемой был сам остров. Он настолько мал, что количество подозреваемых довольно быстро станет равно одному или двум людям, которых будут унижать и медленно разлагать свои же собратья. Это стандартная практика, от такого чисто человеческого поведения не убежать.
– А нельзя как-то избавиться от него? – вырвалось у меня. Он остановился и пару секунд постоял, прислушиваясь к чему-то.
– А ведь ты прав, чёрт возьми, – он одобрительно хмыкнул и пошёл дальше. – У меня даже готово оружие убийства.
Дробовик.
Неожиданно лесные заросли цветущего сада, покрытого почти непроглядным полумраком, где по земле стелился холодный и мерзкий туман, кончился и мы очутились на небольшой поляне, окружённой со всех сторон высокой живой изгородью. В вышине гаркнул ворон, и целая стая чёрных птиц сорвалась с трухлявого дерева и устремилась в осеннее небо, унося за собой тошнотворный запах смерти.
– Самое смешное то, что то, чем я могу убить Сименса, лежит прямо рядом с фосфором, который я даю ему каждые пару недель, – Джефф встал рядом с небольшим, но высоким загоном, прутья которого были сделаны из металла. Рядом стоял мешок, откуда чуть выступал красный порошок. Прямо под ногами Джеффа бесхозно лежали маленькие пакеты на застёжке. Он взял один из них и насыпал ровно половину.
– Вот, держи. Думаю, ему хватит ненадолго, – он сунул пакет мне в руку, мы встретились взглядами. – Я обещаю подумать над твоим предложением. Мы бы с тобой сработались.
Он звонко и неприятно засмеялся. Что-то было в нём от маньяка, и мне всё меньше и меньше хотелось оставаться с ним в окружённой высокими забором тюрьме.
Я взглянул на "орудие", которым Джефф собирался умерщвлять Сименса. Пять крупных, но истощённых свиней смотрели на меня, иногда толкая друг друга и из-за этого страшно противно повизгивая. Каждый их звук был наполнен отчаянием и голодом.
Джефф заметил мой недоумевающий взгляд, подошёл ко мне поближе и тихо сказал:
– Если ты ещё не понял, то эти зверушки – моё оружие.
– Но?..
– О, не переживай, они не оставляют улик.
Я не понимаю.
– Как они... Э, работают?
– Стадо голодных свиней может обглодать труп за восемь минут, – прошептал он, и дрожь пробежала по моей спине. – Думаешь, кто-то будет думать на этих милейших созданий?
И тут я начал понимать, что нахожусь на этой фирме слишком долго.
– Я вас понял. Мне уже пора.
– Давай я тебя провожу.
Всю остальную дорогу мы шли молча, слушая шуршания сухой травы под ногами и угрюмое гаркание ворон в небе.
Когда мы оказались у ворот, Джефф положил руку мне на плечо.
– Скажи Сименсу, что это последний раз. Я больше не буду кормить его и всех остальных этой гадостью. И что если он пришлёт кого-нибудь на мою ферму или, не дай Боже, придёт сам, ему не живым не уйти.
– Ну тогда он точно сюда не явится. И тогда не получиться заманить его, правильно?
– Да, – мужчина улыбнулся и поправил лямку комбинезона. – Скажи то, что считаешь нужным, но так, чтобы он в конце концов явился сюда. Всего хорошего.
Он вытолкнул меня за переделы фермы и с грохотом захлопнул дверь. Я почувствовал холод. Теперь в моей душе закрадывались сомнения не только по поводу Хэвен, Сименса, Гарольда и остальных, но и собственной нормальности. Только сейчас до меня начало доходить, что я только что подговаривал Джеффа убить человека. Да, Сименс, несомненно, был скотиной и заслуживал смерти, но всё это выглядело по-варварски: грубо и беспощадно. Возможно, можно было бы найти другой выход, но мне не хотелось заморачиваться о таких мелочах.
Я стоял на морозе и думал, вдыхая чистый воздух. Каждая клеточка тела пропитывалась холодом, а мозг думал, что пора в тепло, отчего руки мои посинели. Я был похож на мертвеца не столько снаружи, сколько внутри. И этого уже не исправить.