ANTIHEAVEN

Солнце давно уже село за горизонт. Даже сидя в погребённой под толщей снега церквушке я знал это, и страх внутри только усиливался, ведь когда на мир опускается тёмное полотно бесконечной ночи, у страхов и фобий больше нет границ, нет рамок, которые бы из сдерживали, и человек, в котором кипит весь этот котёл из ненависти и ужаса перед надвигающейся во тьме опасностью.
В главном зале стояла напряжённая тишина. Ни за окном, ни во мне, ни где-либо ещё – абсолютный вакуум.
Хэвен осторожно присела возле трупа подле пьедестала и заворожённо смотрела на блики от ещё вытекающей крови. Она находилась в таком положении несколько минут, а затем... сделала то, чего я не предполагал. Новоиспечённая Мессия резко засунула руку в тело и ковыряя там пальцами, пыталась что-то вытащить. Слышалось тяжёлое хлюпанье разрывающихся органов, с рук её капала почти чёрная кровь, а в глазах сиял голод, стоило ей на мгновение обернуться и посмотреть вокруг.
Она вытащила руку, разбрызгав алые пятна по всему полу вокруг себя и стала облизывать указательный палец. Струя стекла по подбородку и капнула на сорочку, в которой девушка и была.
Я смотрел на неё с отвращением. В моём взгляде на тот момент читался только страх, смешанный с недюжинной брезгливостью. Похоже, она это заметила и чуть возмущённо воскликнула:
– Не смотри на меня так! Я давно не ела.
Теперь всё вставало на свои места. Ещё много вопросов оставались без ответов, но уже кое-что начало проясняться, и некоторые вещи вокруг меня виделись иначе.
Кто бы не заточил Хэвен в этой церкви, он явно был не в себе. У меня – человека с Большой земли – не хватало слов, чтобы описать мой панический страх не столько перед маньяком, сколько перед островом в целом. Никто не говорил, чего стоит опасаться, а я и не додумался расспросить местных об этом. И только теперь я начал понимать какую ошибку сделал.
Оставалась возможность того, что я умру в этой капелле. Не самая приятная участь, но, как мне тогда казалось, наилучшим выходом был если не суицид, то схватка насмерть с Хэвен. Рассуждая логически (что было крайне редко), можно было догадаться, что нам обоим придётся есть этот труп, чего мне крайне не хотелось. Но что потом? Когда "еда" кончится, нам придётся драться друг с другом, и победитель этой схватки выберется из этого леса живым.
– Ты разве не голоден? – сказала Хэвен, неприятно чавкая, даже не поворачивая головы. – Я и тебе оставила.
Я сидел в третьем ряду слева от прохода, поэтому мне было отлично видно, чем она занималась в данный момент. Её руки уже были по локоть в крови, каждый кусочек уже чуть разложившегося тела сверкал в её тонких руках. Она выглядела как мясник, который потрошил очередного козлёнка. И выглядело это на удивление грациозно и органично.
– Я не буду есть трупы, – серьёзно ответил я. – Я не дикарь.
– Так и я тоже, – она повернула голову ко мне и засунула кусок сырого мяса себе в рот. Кровью был измазан весь рот, а капли падали на холодный пол. – Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
– Во всяком случае, я пока не готов к таким мерам, – брезгливо бросил я, осматривая почти почерневшие витражи вместо стёкол.
– Тогда поговори со мной, – Хэвен отряхнула руки и вытерла об своё платье, оставив красные пятна в форме своих рук.
– О чём?
– О чём хочешь. Я так давно не говорила с людьми.
Мы замолчали. Она ждала, когда я начну говорить, а я ждал, когда в голове появятся темы для незатейливого разговора в церкви Сатаны.
– Как ты здесь оказалась?
– Это долгая история, – вздохнула она и присела рядом со мной. – Я приехала сюда, когда мне было двадцать три. Те несколько месяцев, что я тут пробыла, я занималась изучением местной флоры и фауны. Я делала это для моего проекта в институте. Так или иначе, домой я не вернулась.
– Что произошло? – спросил я, ёрзая на скамье.
– Ну, как тебе объяснить, – начала Хэвен. – Кое-кто пожелал, чтобы я осталась тут навсегда. А знаешь, в каком году я сюда приехала?
Я помотал головой.
– В тысяча девятьсот тридцать пятом.
В моей голове словно всё расширилось до масштабов безграничного космоса. Эта мысль не могла улечься в моей голове, она была похожа на свинцовую волну, смывающую песочный замок из догадок, теорий и логический цепей, оставляя лишь пустоту.
– То есть, как в...
– Да, я не вру, – серьёзно сказала девушка и слегка нахмурилась.
Она отвергалась и тихо заплакала, закрыв лицо руками. Видимо, её испугал мой взгляд. Наверное, он был похож на тот взгляд, которым смотрят на душевнобольных.
– Успокойся, – как можно нежнее сказал я и слегка обнял её за плечи. – Я тебе верю.
Хотя я не уверен.
– Правда? – она развернулась ко мне. Её красные от слёз глаза источали мольбу и сожаление.
– Правда.
Мы оба замолчали, глядя на сводчатый потолок церкви. Стояла тишина, только слышались вдали завывания дикого снежного бурана, так неистово осаждающего моё временное пристанище. С каждой секундой становилось всё труднее начать разговор, но тут Хэвен будто прочитала мои мысли.
– Расскажи мне что-нибудь о большом мире. Я так давно не была там.
Секунду я молчал, опешив от такого неординарного вопроса, но я всё равно решил поддержать разговор.
– Ну... – неуверенно начал я, – В мире сейчас непросто. Очень непросто.
– А какой он... этот мир?
Я грустно вздохнул.
– Наши жизни находятся в постоянной опасности. Холодная война идёт уже слишком долго, и никто не хочет жить в постоянном страхе.
– Разве у нас не мир во всём мире? – она смотрела на меня чересчур наивным взглядом будто действительно верила в то, что говорит.
– К сожалению, нам до этого ещё очень далеко. Когда выберемся отсюда, то ты сможешь исследовать весь мир, так что жди.
Мы вновь замолчали.
– Сколько ты здесь? – спросил вдруг я.
– Не знаю. Может день, может, пару лет, – тихо ответила Хэвен. – Я сидела в том подвале слишком долго. Я даже не уверена в том, что вижу мир так же чётко, как и раньше.
А ведь её глаза были цвета морской волны: блестящие, бесконечно глубокие и наполненные бешеным страхом, перерастающим в панику. Они были прекрасны, и я не мог оторвать от них взгляд. И только она не видела, как пелена медленно опускается на её глаза, отрезая от внешнего мира.
– Раньше всё было иначе, – начала вдруг девушка. – Было лучше.
– В каком смысле?
Она взглянула на меня и продолжила:
– Ну, как тебе объяснить... До Второй Мировой остров был не то что бы спокойным, но люди вели себя иначе. Не так... агрессивно, как я помню.
– Сейчас все люди выходят на улицу только по ночам.
– Этого я и боялась, – Хэвен протёрла лицо руками и на щеках остались красные разводы.
– О чём ты?
Девушка тихо осматривала своды капеллы.
Я жаждал от неё хоть каких-то объяснений, и, похоже, скоро всё встанет на свои места. Надежда на то, что я смогу не только выбраться отсюда, но и разгадать тайну Клауд-Айленда снова загорелась во мне странным огнём, разливающим своё тепло по всему телу.
Она молчала чересчур долго, и напряжение нарастало во мне ещё больше. Понятное дело, Хэвен была напугана тем, что происходило сейчас, но вела себя на удивление сдержанно, что приводило меня в полное замешательство. Каннибализм, конечно, не совсем норма поведения для человека, но мы были в отчаянной ситуации. Её можно понять.
– Знаешь, – сказала вдруг Хэвен, – Есть место, где тебе лучше меня всё расскажут. Идём.
Она медленно встала и, даже не посмотрев на меня, неслышно пошла в сторону подвала, откуда мы только недавно выбрались. Меня это напугало, а клаустрофобия, давно зревшая в моём больном мозгу, начала истерически вопить мне о том, что делать этого не стоит. Но я себе не доверял. Никому не доверял.
И почему-то я всё равно решил пойти за ней, ведь жажда знаний неутолима.
Мы вновь очутились в подвале, вдыхая спёртый воздух, наполненный ароматом крови и сырости. Каждый вдох заставлял чуть ли не закашляться, вытряхивая свои лёгкие наружу.
Хэвен вела меня по коридору, я плёлся позади. Со спины она выглядела безобидной, не предоставляющей никакой опасности, но я знал, насколько загнанные в угол люди могут быть непредсказуемы. Меня не покидало ощущение того, что она еле сдерживается, чтобы не напасть на меня и не выпотрошить где-нибудь в кладовой и съесть на ужин.
Однако выбора у меня в данный момент не было. Оставалось лишь отдаться течению и не задавать лишних вопросов по поводу поведения моей новой спутницы.
– Я читала одну книгу здесь, когда приходила сюда, – сказала вдруг Хэвен, не оборачиваясь, прижимаясь к холодном влажной стене подвала. – Она была очень... странная. После её прочтения мой мир будто перевернулся.
– Как называется? – отчего-то незаинтересованно спросил я, с опаской оглядываясь каждые полминуты.
– Не знаю, вернее, не помню. Помню только, что она была с чёрной обложкой и какими-то символами.
– И что дальше?
– Мы должны найти её, – она резко обернулась и посмотрела мне прямо в глаза. Её леденящий душу взгляд не оставил во мне сомнений насчёт безопасности нахождения в этих стенах.
Я здесь умру.
До самого конца коридора мы шли молча.
Вскоре, когда я уже потерял всякую надежду на то, что мы выберемся, Хэвен вдруг остановилась, чуть проскользив на мокром полу. Посмотрела на меня, а затем вперёд. Зажигалка, которую я зажёг ещё в самом начале коридора, начала неприятно мерцать в предсмертной агонии, готовясь оставить нас двоих в кромешной тьме без намёка на выход.
– Пришли, – шепнула девушка и подошла к старой размокшей двери с металлической ручкой-кольцом. Легко толкнула, и та со скрипом отворилась, впуская в коридор сквозняк.
– Ты уверена, что нам туда? – спросил я, вглядываясь в бесконечную тьму, открывающейся за проходом. Моё желание разгадывать тайны резко сошло на "нет", и захотелось домой. Не просто домой, на Большую землю.
Чем дольше я находился с Хэвен в одном помещении, тем больше я начинал осознавать то, что с ней не всё так просто, как кажется на первый взгляд. С виду она была загнанной в угол девушкой, которую долгое время терзает маньяк в своей церкви. Но было в её взгляде что-то страшное; одержимость, стремящаяся вырваться наружу сквозь ясные чистые глаза. Был страх, смешанный с непонятной тягой к чему-то недостижимому.
– Больше некуда, – отрезала Хэвен. – Пошли.
Она скрылась в темноте прохода. Одному оставаться в этом подвале мне не хотелось, и я, в последний раз окинув взглядом длинный коридор к выходу на поверхность, шагнул вперёд.
Я шёл сначала наугад, слушая шлёпающие шаги Хэвен где-то метрах в пяти. Она шла на удивление легко несмотря на все раны, полученные во время заточения.
– Где мы? – спросил я, и мой крик утонул в пустоте.
– Это библиотека Кондатской башни, – на удивление громко ответила девушка. – Здесь хранят все архивные записи об острове и другие книги.
– Откуда ты знаешь об архивах? Их же охраняют.
– Здесь уже давно никого нет. Кроме меня и его.
С каждым упоминанием об этом маньяке во мне просыпалось желание либо убежать, либо сделать так, чтобы он больше не причинял вреда Хэвен. Он был и для неё, и для меня некой абстрактной сущностью, которую никто не видел, но все знают, что он где-то есть. И пугало всегда то, что люди понимали, что он рядом и наблюдает. Ждёт, когда они совершат непоправимую ошибку.
И я, несомненно, тоже боялся встречи с ним, независимо от того, кто он.
Я чувствовал, что вокруг меня образовалось нагромождение полок и шкафов, доверху набитыми книгами. Подойдя к одной из них, мой взгляд тут же упал на толстый фолиант в потрепанной коричневой обложке, больше напоминающей коровью кожу.
– Лучше не трогай, – посоветовала Хэвен. – Это сделано из кожи. Человеческой, естественно. Он не любит, когда трогают его любимые вещи.
Я тут же отпрянул от книги и увидел, что на корешке всё ещё можно прочитать название, пусть и почти стёртое: "Уроки свежевания людей. Том 1".
По спине прошёл холодок.
– Идём, – девушка зазывающе махнула рукой и скрылась за следующим поворотом, уходя всё дальше в глубины этого лабиринта.
Я медленно прошагал за ней, осматривая другие полки, и чем дольше мне приходилось смотреть на тот или иной том, тем больше во мне нарастали напряжение и страх перед тем, что скрыто под обложками.
– Мне говорили, что эту библиотеку он собирал по кусочкам, – Хэвен говорила, словно всю жизнь проводила экскурсию по тайным катакомбам маньяков. – Люди помогали, приносили свои творения, а он складывал сюда.
– Но зачем? – вырвалось вдруг у меня. – Разве такое может понадобиться кому-то?
– Ответ будет в книге, которую я тебе покажу.
Мы шли долго, обходя неровные полки, опрокинутые шкафы, перешагивая через баррикады из книг с неизвестными названиями. По полу стелился неравномерный туман, закрывающий обзор, отчего ориентироваться я мог только по звукам, издаваемыми самой Хэвен.
Наконец, мы вышли на какую-то площадку, со всех сторон окружённую полками, набитыми книгами с чёрными обложками. Вместе они выглядели как огромная стена непроглядного мрака, готовящегося затащить в свои глубины в любую секунду, стоит тебе отвернуться.
– Мы пришли, – сказала девушка и, осмотревшись подошла к, как мне показалось, главной книге этого зала.
– Прочитай её, и ты всё поймёшь.
Она поднесла ко мне книгу с чёрной обложкой, с неравномерно сшитыми кусками отмершей кожи.
И только прочитав название, я понял, кто на самом деле был он. Всё это время я гнался за тем, кого не было, а ведь факты бросались в глаза. Моё невежество выбивало из колеи, но самым главным было то, что мои предположения были верны. И от этого становилось только страшнее.
На самой середине обложки были начертаны красные буквы:

B I B L E   S A T A N