ANTIHEAVEN

– Знаешь, – пролепетал я в сотый раз, пока Хэвен вела меня по коридорам лабиринтов, – мне, кажется, пора идти...
Девушка обернулась и посмотрела мне в глаза самым пристальными и ненавидящим взглядом, что я видел.
– Ты можешь помолчать? Нам и так достанется от него!
Она поправила толстую книгу у себя под мышкой и, развернувшись, зашагала дальше. Увидев, что я не сдвинулся с места, Хэвен возмутилась:
– Ты не понимаешь, что мы натворили? Тебе нужно срочно убираться отсюда! Я хочу помочь!
После каждой обнадёживающей фразы становилось только хуже. Во мне бушевала горечь поражения и панический страх перед ним. Называть его имя вслух я не хотел и... не мог. Не мог позволить себе, это была непозволительная роскошь сейчас. Та книга, что Хэвен мне показала, оказалась чем-то большим, чем просто фолиантом. Нет, книга – портал между мной и чем-то потусторонним. Я не хотел этой связи, и теперь плачу за своё детское любопытство.
– Ладно, – прошептал я. – Ладно.
На моём лице расплылась судорожная улыбка.
– То есть ты хочешь сказать, – продолжал я, ходя из стороны в сторону, смотря немигающим взглядом, – что завела меня в самые глубокие катакомбы острова, что я смог узнать больше, а теперь говоришь, что нас обоих скоро убьют?! Я на это не подписывался! Я не хочу умирать вот так! И ты тоже не хочешь!
Хэвен смотрела на меня виновато и испуганно одновременно. Впервые за долгое время я дал волю чувствам.
– У меня нет выбора. Рано или поздно я умру. Он придёт раньше, чем ты думаешь.
Она, казалось, была готова расплакаться у меня на глазах, но держалась стоически и просто смотрела в пол, хлюпая носом и подпирая рукой книгу.
– Пожалуйста, поверь мне ещё раз, – она умоляюще посмотрела мне в глаза. Расстояние между нами как будто уменьшалось с каждой секундой, и это немного пугало. Теснота и мрак, окружающие нас довольно давно, сгущались с необычайной настойчивостью, словно бы хотели раздавить нас в гигантских тисках. В голове осталась лишь пустота разочарования, и делать что-то ещё мне больше не хотелось.
Но мне пришлось.
– Хорошо, – процедил я. – Веди меня.
Мы шли по коридорам несколько минут, а, может, несколько часов. Поворачивая за новый поворот, я надеялся увидеть белый свет в конце туннеля, но видел лишь непроглядный мрак коридоров и ощущал в волосах противный леденящий душу и тело сквозняк. Эти проходы нагоняли тоску и панику не хуже, чем библиотека и вся Кондатская башня.
Наше молчание переросло в некое игнорирование. Хэвен шла впереди, словно бы не замечая моего присутствия. Иногда она уходила слишком далеко из-за быстрого шага, и мне приходилось окликать её. Голос разносился по катакомбам, и кровь стыла в жилах от того, что могло произойти дальше.
Эта игра в "Салки с неизвестным" отнюдь не успокаивала. Похоже, Хэвен не лгала, и нам обоим угрожала смертельная опасность. Но проверять это мне тоже не хотелось.
Наконец, мы остановились у очередной двери. Из-за неплотно прилегающих высохших досок пробивался слабый свет. Вот он, выход.
– Слушай, – Хэвен резко повернулась ко мне и указала пальцем, – скоро нам придётся нелегко. Нам обоим грозит опасность. Я, конечно, в этом виновата. Но... Но я знаю, как спасти нас. Или хотя бы тебя.
– Я не понимаю, – растерянно ответил я. – Неужели всё настолько ужасно?
– Ты не поверишь, но да.
Я молчал пару секунд, чего-то выжидая.
– Что мне нужно сделать?
– Я помню, он говорил, что ему нужно найти... – Хэвен замешкалась, вспоминая то ли нужное имя, то ли другие подробности. – А, вспомнила. Найти того "кто не с нами".
– И как мне это сделать? Я никого здесь не знаю.
– Просто сделай это, ладно?
– Подожди, – отрезал я, – что значит "с нами"?
Хэвен не ответила. Лишь резко повернула голову в сторону коридора, из которого мы и вышли. Её дыхание стало более глубоким и отрывистым, на лбу выступила испарина.
– Нет времени объяснять, ты должен его найти. Неважно как, но ты должен сделать это. Ради спасения сотен жизней, – она говорила очень быстро, явно торопясь выпроводить меня отсюда. В её глазах бегали страх и чувство беспомощности. Это настораживало и наверняка не зря.
– А как же ты? – я аккуратно взял её за плечи.
– Обо мне не волнуйся. Я с ним поговорю. Иди. Не возвращайся, пока не узнаешь то, что нужно.
Хэвен открыла дверь, впуская в коридор свежий ноябрьский воздух. Небольшой сугроб ввалился в комнату, добавляя блеска внутрь, отражая лунный свет. Вдали виднелась лесная тропинка.
– Но... – начал было я.
– Нет, всё, хватит! Иди!
Резким толчком она выпихнула меня на улицу и захлопнула дверь. Я стоял в тишине ещё несколько минут, прислушиваясь к тому, что происходило внутри катакомб. Но там царила пустота и забвение. Похоже, Хэвен ушла, не оставив после себя никаких следов. И это хорошо.
Я обернулся и вгляделся в непроглядный мрак зимней чащи. Деревья плотной стеной окружали маленькую петляющую словно лента тропинку, уходящую куда-то далеко. Буря кончилась, открывая мне причудливый мир бликов и сияний лунного света. Даже ветер стих так же резко, как и начался весь этот кошмар.
Нужно было возвращаться в деревню. Людей на острове было не так много, поэтому искать было особо негде: сама деревушка да скотобойня, стоящая метрах в пятиста от пирса, с которого обычно уходят паромы на Большую землю.
Живот неприятно заурчал. Внутри на мгновение всё сжалось, отчего хотелось сложиться пополам и вырвать себе желудок вместе с остальным желудочно-кишечным трактом. Зря я не послушал Хэвен и не стал есть мясо. Но с другой стороны я, возможно, спасся от нескольких смертельных болезней.
Я нахмурился и начал шагать сквозь сугробы, слушая как ломается и хрустит снег под ногами, словно кости. Мой разум аналитика аномальных явлений твердил мне о том, что такая погода ненормальна для этой местности, но мне не хотелось слушать профессиональный голос. Куда важнее было то, что здравый смысл подсказывал разобраться во всех паранормальных явлениях и особенно с Хэвен.
Я шёл долго: ноги неприятно ныли от каждого шага, пальто насквозь промокло от свежего снега, а на лбу выступила испарина. Дыхание многократно участилось, отчего иногда перед глазами плыли разноцветные круги и начинала кружится голова. Стволы вокруг словно бы ходили ходуном, то приближаясь, то отдаляясь. В один момент всё начало напоминать тот день, когда я впервые попробовал ЛСД. Да, ощущения были новыми, но этот печальный опыт навсегда отпечатался в голове. Нечего уж говорить о том, что на следующее утро после первой "пробы", я очнулся в каком-то мусорном контейнере на окраине Нью-Йорке, облепленный всяким мусором.
С тех пор я зарёкся никогда не пробовать наркотики.
Лес всё не кончался и не кончался. Неровные ряды деревьев кольями высились в небо, ограждая меня от внешнего мира. Становилось страшно от одной мысли о том, что я умру в этом лесу.
И вот, когда последняя надежда начала угасать, когда казалось, что выхода нет и что эта ледяная тропа станет моей могилой, я увидел вдали свет. Маленький яркий луч сверкнул, ослепляя, а затем снова исчез. Через пару секунд всё повторилось.
Маяк...
Я собрал все силы, что остались внутри меня, скрепил всё цепями жажды жизни и двинулся вперёд с удвоенной скоростью. Преодолевать сугробы высотой в полметра было неимоверно трудно, особенно с ушибом спины, но мне было всё равно. Адреналин растворялся в крови, вгоняя мозг в предсмертную агонию, заставляя цепляться за жизнь. Я начинал чувствовать как сводило ноги, как тяжело стало двигаться. Дыхание стало ещё глубже и оглушало больше, чем когда-либо. Кровь пульсировала в ушах.
До выхода из чащи оставалось каких-то двадцать метров, как вдруг я понял, что теряю сознание. В порыве адреналиновой встряски, я успел закричать что-то нечленораздельное, прежде чем погрузился в бесконечную тьму.

Первое, что я почувствовал, когда почувствовал, что выплываю из объятий Морфия, так это необыкновенное тепло. Меня словно вытащили из ледяного гроба и положили в кокон и самый тёплых и приятных мыслей. Стоило на миг приподнять веки, как в глаза хлынул рассеянный, но всё равно очень яркий свет. Всё тело ломило от малейшего движения.
Кое-как привыкнув к ярким вспышкам, я всё-таки смог разглядеть, где нахожусь. Вернее, потолок дома с немного обсыпавшийся штукатуркой и странного вида лепнины вокруг маленькой лампочки, которая, наверное, в далёком прошлом была прекрасной люстрой. Справа оказалась стена, увешанная старыми картинами с пейзажами и портретами неизвестных мне людей. Я перевёл свой взгляд влево и увидел странное тёмное пятно, немного опасно нависающее над моей кроватью.
С огромным усилием откинув толстое пуховое одеяло, я слегка приподнялся на левом локте и заметил, что рядом со мной стоит мужчина средних лет. На его лице уже выступали морщинки, в которые уже въелась деревенская пыль, а кожа казалась слегка огрубевшей и слегка смутной.
– Как ты себя ты чувствуешь? – нарушил молчание загадочный незнакомец.
– Всё болит, – простонал я, чувствуя, что больше не смогу облокачиваться на локоть.
– Это пройдёт, – заметил тот и сел на стул перед кроватью. Взял газету и принялся читать. – Отдыхай, пока есть возможность. Завтра всё расскажешь.
Я глубоко вздохнул, почувствовав на своей груди бинты. Лёгкие слегка ныли после обморожения.
Моё тело не могло сопротивляться свинцовой волне сна, и веки начали закрываться.
Ещё секунда – и я потонул в потоке темнейшей тьмы, наполняющей мой разум. И последней моей мыслью стала короткая фраза:

Я ЗДЕСЬ УМРУ.