41.
Утро выглядело почти обычным. Будильник, холодный пол под ногами, вода из-под крана, зеркало с немного сонным отражением. Я умылась, собрала волосы, машинально подумала, что Гриша уже, наверное, уехал. После таких ночей Гриша часто исчезал раньше всех.
Но спускаясь по лестнице, я услышала тихий звук кофемашины.
Он сидел на кухне. Один. Спиной ко мне. В чёрных джинсах, с кружкой в руке, плечи чуть напряжённые. Он не видел меня. А я его — видела. И почему-то в этот момент мне стало его немного жаль. Не того уверенного, жёсткого Гришу, а вот этого — уставшего, молчаливого.
Я подошла ближе. Пол слегка скрипнул. Он услышал шаги, замер, потом медленно повернул голову. Увидел меня — и сразу встал.
— Малышка… — голос уже без вчерашней резкости. — Прости меня за вчера. Я перегнул. Не надо было так.
Я даже растерялась.
— Ого… ты умеешь извиняться?
Он чуть закатил глаза, но уголки губ дрогнули.
— Ну хватит, не начинай. Я серьёзно.
Я вздохнула, сделала ещё шаг.
— И ты прости меня. Я тоже не должна была просто уходить.
Он посмотрел на меня внимательнее, мягче. Потом коротко кивнул.
— Мир?
Я улыбнулась.
— С тобой всегда мир.
И сама притянула его к себе за поцелуем. Обвила руками его шею, прижалась ближе. Он сразу обнял меня за талию, крепко, уверенно, и чуть наклонил назад. Поцелуй получился нежным, но глубоким — как будто мы оба пытались через него сказать больше, чем словами. Его ладони тёплые, мои пальцы в его волосах. И сквозь поцелуй я почувствовала — он улыбается.
Поцелуй поцелуями, но меня будто током ударило. Я резко отстранилась, так что его руки ещё по инерции держали меня за талию. Он нахмурился.
— Ты чего?
— Я… — я быстро вдохнула. — Я забыла сказать. Я вчера с Алексом встретилась.
Он всё ещё держал меня, но взгляд стал внимательнее.
— Мне начинать ревновать?
— Нет, Гриш, не в этом дело, — я покачала головой. — Там серьёзно.
И я быстро, почти сбивчиво начала рассказывать. Про то, что Алекс — сын Жоры. Что он специально искал меня. Что Жора якобы положил на меня глаз. Что Алекс предупредил, что это не просто интерес, а какая-то мутная история, в которой я могу оказаться крайней.
Пока я говорила, лицо Гриши менялось. Челюсть сжалась, пальцы на моей талии стали жёстче. Он не перебивал, но по глазам было видно — внутри закипает.
— Жора… — он тихо повторил имя, и в этом тоне не было ничего хорошего.
Я кивнула.
— Алекс сказал, что его отец что-то задумал. И это связано со мной.
В следующую секунду Гриша отпустил меня и отошёл на шаг. Он провёл рукой по лицу, выдохнул сквозь зубы. Злость была не пьяная, не резкая — холодная. Опасная.
— Он на тебя глаз положил? — голос стал низким. — Совсем страх потерял.
Я видела, как в нём поднимается буря. И понимала — сейчас для кого-то это может закончиться очень плохо.
И в следующую секунду, Гриша резко взял телефон со стола. Быстро, почти нервно. Я так и осталась стоять посреди кухни, чувствуя, как воздух стал тяжелее. Он что-то быстро печатал, пальцы двигались резко, коротко. Потом ещё одно сообщение. И ещё. Лицо каменное.
Я молчала.
Спустя пару минут он убрал телефон в карман и посмотрел на меня уже совсем другим взглядом — собранным.
— Значит так. Сегодня ты никуда не идёшь. Поедешь со мной кое куда.
Я моргнула.
— Гриш, я не могу. Мне сегодня проект сдавать. Если я не сдам, меня преподаватель просто…
Он перебил.
— Проект важнее жизни?
Тишина повисла резко и жёстко. Я открыла рот, чтобы возразить, но слов не нашлось. Он не кричал. Не давил. Просто смотрел так, будто уже всё решил.
И в этот момент я поняла — он не преувеличивает. Для него это реально угроза.
Я опустила взгляд, вдохнула.
— Ладно… — тихо сказала я. — Хорошо. Я поеду с тобой.
Он кивнул коротко. Без улыбки. Но в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение.
10 утра. Мы едем куда-то, и я даже не спрашиваю куда. Я собранная, но внутри всё дрожит. На мне чёрные джинсы и нежно-розовый свитшот — странно спокойный цвет для такого утра. Рука Гриши, как обычно, переплетена с моей. Я поглаживаю его пальцы большим пальцем, будто проверяю — он рядом, настоящий.
Он ведёт одной рукой, почти всю дорогу — звонки. Короткие, жёсткие фразы. Я слышу обрывки: «Жора», «деньги», «проверить», «чтобы сегодня», «без самодеятельности». Его голос ровный, но ледяной. Я не до конца понимаю, о чём речь. Только чувствую — это серьёзно. Очень.
Я смотрю в окно, а мысли скачут. Мне страшно. Я не знаю, что делать дальше. Не знаю, знает ли отец о чём-то подобном, не втянут ли он уже в это. Не знаю, насколько всё глубоко. Вчера это казалось тревожной историей, а сегодня — реальностью.
Но самое главное — я с Гришей. Его рука крепче сжимает мою, будто он чувствует, что я начинаю накручивать себя. И в этом сжатии больше уверенности, чем во всех его словах. Пока он рядом — я держусь.
Мы приехали в самый центр Вегаса — высотки, стекло, шум машин, сигналы, люди с кофе в руках спешат по своим делам. Утро здесь всегда живёт быстро, будто город никогда не спит по-настоящему. Всё блестит, отражает солнце, воздух ещё прохладный, но уже пахнет асфальтом и деньгами.
Гриша припарковался у современного жилого комплекса. Вышел первым, обошёл машину и открыл мне дверь. Как всегда — без пафоса, просто привычка. Я вложила свою ладонь в его, и он крепко сжал её, ведя меня внутрь.
В холле — мраморный пол, огромные окна, высокий потолок, тихая музыка где-то из динамиков. Всё чисто, дорого, холодно красиво. Это был не отель, а жилой дом, но выглядел он как место, где случайных людей не бывает. Гриша нажал кнопку лифта, и мы зашли внутрь.
Двери закрылись. Я посмотрела на него.
— А куда мы вообще?
— К моим пацанам, — спокойно ответил он. — Познакомишься. Посидишь там пока.
— Зачем мне это? — я нахмурилась. — Я и так с тобой.
Он повернулся ко мне чуть ближе.
— Затем, чтобы ты была в безопасности.
Я фыркнула тихо.
— Я с тобой в безопасности. А не с какими-то пацанами.
Он усмехнулся, притянул меня к себе за талию, так что я почти врезалась в его грудь.
— А вдруг меня рядом не будет?
Я зло посмотрела на него.
— Даже не смей так говорить.
Он рассмеялся тихо, лбом коснулся моего виска.
— Та куда я от тебя убегу? — пробормотал. — Ты ж меня не отпустишь.
Лифт мягко остановился на десятом этаже. Двери открылись, и мы вышли в длинный тихий коридор. Здесь было почти пусто — только мягкий свет ламп и толстый ковёр под ногами, из-за которого шагов почти не было слышно. Гриша сразу взял мою руку, переплёл наши пальцы и повёл меня по коридору к одной из квартир.
Он остановился у тёмной двери, нажал на звонок. Через несколько секунд замок щёлкнул, и дверь открыл высокий мужчина лет тридцати. Короткие волосы, серьёзный взгляд. Он сразу узнал Гришу.
— О, здорово, — сказал он, протягивая руку.
— Здоров, — ответил Гриша, пожав её.
Мы зашли внутрь. Я шла чуть позади него, всё ещё держась за его руку. Квартира была большая, просторная, пахло кофе и сигаретами. Где-то в глубине комнаты стояли ещё несколько парней. Тот, кто открыл дверь, крикнул им:
— Эй, пацаны, идите сюда.
Через пару секунд они начали подтягиваться в гостиную и остановились, глядя на нас… точнее на меня. Я чуть сильнее сжала руку Гриши.
Он спокойно оглядел всех и сказал:
— Так, всем здоров.
Парни в ответ кивнули, кто-то сказал «здорово». Гриша притянул меня ближе к себе за руку.
— Знакомьтесь. Это моя любимая девушка — Таисия.
Он сказал это так уверенно, будто ставил точку в разговоре.
— Прошу её любить, уважать и если что — защищать. Поняли?
Кто-то усмехнулся, кто-то кивнул.
— Поняли, — сказал один из них.
Я немного смутилась, но всё-таки улыбнулась.
— Всем привет…
— Привет, — ответили сразу несколько голосов.
Гриша посмотрел на них и чуть кивнул.
— Сейчас всё объясню, — сказал он спокойно. — Ситуация есть одна.
Мы прошли дальше по квартире. Она была большая, но сразу было видно — тут живут пацаны. Тёмные стены, тёмная мебель, огромный кожаный диван, на столе несколько кружек, пепельница, где-то валялась куртка. Ничего лишнего, но всё выглядело дорого и немного грубо — как будто место больше для разговоров и дел, чем для уюта.
Мы зашли в гостиную. Гриша сел на большой диван и потянул меня за собой, я села рядом, почти вплотную. Он сразу положил руку мне на колено, будто автоматически показывая, что я рядом с ним. Напротив нас расселись остальные парни.
Я быстро запомнила их имена.
Паша — самый младший, на вид лет двадцать, сидел чуть развалившись и всё время поглядывал на меня с любопытством.
Серафим — старше всех, серьёзный, с холодным взглядом.
Мирон — спокойный, почти ничего не говорил, просто наблюдал.
Костян — широкоплечий, с короткой стрижкой.
И Фёдор — тот самый, кто открыл нам дверь.
Гриша немного наклонился вперёд, оперевшись локтями на колени.
— Короче, пацаны… ситуация такая, — начал он.
Все сразу притихли.
— Жора что-то мутит вокруг Таи.
Паша нахмурился.
— В каком смысле мутит?
Гриша тяжело выдохнул.
— В прямом. Положил на неё глаз. Через своих людей пытался подставить… даже через своего сына.
Я почувствовала, как несколько взглядов сразу упали на меня.
— Сына? — переспросил Мирон.
— Да. Алекс его, — коротко ответил Гриша. — Но пацан в итоге сам пришёл и всё рассказал.
Костян тихо присвистнул.
— Весело…
Серафим нахмурился.
— И что Жора хочет?
Гриша покачал головой.
— Пока не знаю. Но знаю одно — он просто так не отстанет.
Он на секунду сжал мою руку, потом снова посмотрел на парней.
— Поэтому говорю сразу. Таю трогать нельзя никому. Она под моей защитой. И если вдруг где-то её увидите, услышите что-то, любую мутную движуху — сразу мне.
Фёдор кивнул.
— Поняли.
Паша чуть выпрямился.
— Да без проблем. Если кто полезет — сначала с нами поговорит.
Гриша слегка усмехнулся, но глаза у него оставались серьёзными.
— Вот именно. Я хочу, чтобы вы её знали. Чтобы если вдруг меня рядом не будет — она не была одна.
Костян нахмурился.
— Может это из-за тех денег? Ну… которые пропали тогда.
Мирон тихо добавил:
— Или из-за той партии наркоты.
Гриша провёл рукой по волосам.
— Возможно. Сейчас у него ещё и проблемы начались. Менты начали копать.
— По наркотикам? — спросил Паша.
— Угу, — коротко ответил Гриша. — Пару точек уже накрыли. Полиция не просто так шевелится.
Фёдор усмехнулся.
— Значит кто-то слил.
Серафим спокойно сказал:
— Или слишком много шума было.
Разговор постепенно начал уходить в другую сторону. Парни стали обсуждать какие-то поставки, какие-то маршруты, где теперь могут быть проблемы, кто из знакомых уже попадал на разговоры с полицией.
— Если они начнут серьёзно копать, — сказал Мирон, — лучше на время всё притормозить.
— Или перевести через другие руки, — добавил Костян.
Гриша немного подумал, потом покачал головой.
— Пока ничего не трогаем. Сначала узнаю, что именно у ментов есть.
Паша тихо присвистнул.
— Весёлая осень намечается.
Я сидела рядом с Гришей, слушала их разговор и почти ничего не понимала в этих делах. Только чувствовала, что всё это намного больше и опаснее, чем казалось сначала.
Но через какое-то время напряжение немного спало. Кто-то встал за водой, кто-то пошутил про Пашу, что он опять съел чужую еду из холодильника. Разговор постепенно стал обычным, более спокойным, будто они на время отложили все эти проблемы… хотя я чувствовала — они никуда не делись.