40.
Я сижу в парке на холодной лавке, поджав под себя одну ногу, и курю сигарету. Вечереет, воздух сырой, листья шуршат под кроссовками прохожих. Я жду Алекса.
Спросите, почему я не с Гришей? Ведь он хотел куда-то меня отвезти. Сейчас расскажу.
Когда я зашла домой, было непривычно тихо. Я сняла куртку, повесила её на крючок. Ни голосов, ни шагов, ни музыки. Дом будто вымер. Это было странно. Обычно хоть кто-то да шумит. Я достала телефон, набрала Гришу. Гудки. Ещё раз. Он не брал трубку.
Что происходит?
Я переоделась в домашнее, спустилась вниз - и в этот момент входная дверь резко открылась. В дом зашёл Гриша. Я сразу поняла - он пьяный. Не в стельку, но достаточно, чтобы это бросалось в глаза. Походка тяжёлая, взгляд мутный, челюсть напряжена.
- Котик, ты чего? - я подошла к нему. - Я тебе звонила...
Он прошёл мимо, будто не слышал.
- Гриш? - я мягко коснулась его руки.
Он резко отдёрнул её.
- Не трогай меня, - сказал он холодно.
Я замерла.
- Ты что? Что случилось?
- Ничего. Всё нормально, - процедил он, но по голосу было понятно - не нормально.
- Ты пьян - тихо сказала я.
Он усмехнулся.
- И что?
- Я волновалась, - я пыталась говорить спокойно. - Ты не брал трубку...
- Я сказал, всё нормально. Не начинай.
Вот это «не начинай» ударило больнее всего. Я ведь даже не начинала. Просто переживала.
- Я просто хотела понять, что происходит, - уже тише сказала я.
- Ничего не происходит. Отстань.
Этого было достаточно. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Обидно. Неприятно. Будто меня оттолкнули не рукой, а чем-то глубже.
Я ничего больше не сказала. Просто развернулась, взяла куртку и вышла.
И вот теперь я сижу в парке, курю и смотрю на тёмные деревья. Телефон лежит рядом на лавке. Алекс должен подойти с минуты на минуту.
Было прохладно. Я поёжилась, сильнее запахнула куртку. Ветер тянул сыростью от пруда. И тут я увидела силуэт в капюшоне, который шёл ко мне по аллее. Шаги медленные, уверенные. Это был Алекс.
Я быстро потушила сигарету о край лавки, бросила окурок в урну и встала. Он подошёл ближе, скинул капюшон. Лицо серьёзное.
- Привет, - тихо сказал он.
Мы по-дружески обнялись. Коротко. Без лишнего.
Я сразу почувствовала - он напряжён.
- Ты чего такой? - спросила я. - Что случилось?
Он оглянулся по сторонам. Один раз. Второй. Будто проверял, не следит ли кто.
- Ты одна? - спросил он.
- Да. Алекс, да говори уже.
Он тяжело выдохнул.
- Мне нужно тебе кое-что рассказать. И тебе это не понравится.
Я нахмурилась.
- Алекс, ты меня пугаешь.
Он на секунду замолчал, потом посмотрел прямо мне в глаза.
- В общем... я сын Жоры.
Я буквально застыла.
- Что?.. - у меня даже голос пропал.
Он кивнул.
- Да.
У меня в голове будто щёлкнуло. Всё. Взгляд Жоры. Его мерзкая ухмылка. Странные совпадения. То, как Алекс «случайно» появился в моей жизни.
Пазл сложился.
- Ты... серьёзно? - я смотрела на него, не моргая.
- Серьёзно.
Несколько секунд я просто стояла, переваривая это.
- В тот вечер, когда я дал тебе наркотики... - начал он. - Это всё было подстроено. Я знал, кто ты. Я работал на отца.
У меня внутри всё перевернулось.
- То есть ты специально...?
- Да. Мне поручили сблизиться с тобой. Втереться в доверие. Собрать информацию. Подставить, если понадобится.
Я отступила на шаг.
- Зачем?
Он провёл рукой по лицу.
- Отец был против тебя. Против того, что ты рядом с Гришей. Он строил схемы, мутки... хотел использовать тебя, чтобы давить на него. Или чтобы убрать тебя из игры.
- Убрать?.. - тихо повторила я.
- Не обязательно физически, - быстро добавил он. - Но испортить репутацию, подставить, втянуть в дело... всё, что угодно.
Я чувствовала, как холод становится сильнее.
- И почему ты сейчас это рассказываешь?
Он посмотрел на меня как-то по-другому. Не так, как раньше.
- Потому что ты мне понравилась. И я понял, что не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Я молчала.
- Я знаю, что ты с Гришей. И я не лезу. Я просто... не хочу проблем для тебя. Отец что-то готовит. Я не знаю деталей, но это связано с тобой.
Ветер снова прошёлся по аллее.
И теперь стало понятно - почему Жора так смотрел. Почему всё вокруг будто сгущалось.
- Тебе нужно быть осторожной, - тихо сказал Алекс. - Очень.
- Ты должна рассказать Грише, - серьёзно сказал Алекс. - Обязательно. Он должен знать, что отец что-то готовит.
- А ты? - тихо спросила я. - Тебя это не заденет?
Он покачал головой.
- Главное - не говори, что это я тебе сказал. Ни ему, ни кому-либо ещё. Если отец узнает, что я слил информацию... у меня будут проблемы. Серьёзные.
Я смотрела на него, всё ещё не до конца веря, что это происходит.
- Ты понимаешь, что я сейчас вообще не знаю, кому верить? - выдохнула я.
- Понимаю. Но я не вру. Просто будь осторожна. И держись рядом с Гришей.
Он снова оглянулся по сторонам.
- Мне нужно идти. Если что - не пиши мне первой. Я сам выйду на связь.
И всё. Он коротко кивнул и быстро пошёл по аллее, снова натягивая капюшон. Через пару секунд его силуэт растворился в темноте.
Я осталась одна.
Стояла посреди парка, будто вкопанная. В голове шумело. Сын Жоры. Всё подстроено. Меня использовали. Опасность.
Настроение испортилось окончательно. Даже хуже, чем после ссоры с Гришей.
И тут накрыло другое. Мы же поссорились. Он пьяный, злой, оттолкнул меня. А теперь я должна прийти и рассказать ему, что его враг что-то готовит... и что это сказал его сын.
Как так вообще? Почему всё сразу?
Я села обратно на лавку, уставилась в темноту.
Что будет дальше? С нами? С Гришей? Мы только начали нормально... а теперь вокруг какие-то схемы, угрозы, тайны.
И самое страшное - я не знаю, поверит ли он мне.
Я просидела на той лавке ещё где-то час. Просто смотрела в темноту и прокручивала всё по кругу. Алекс. Жора. Подстава. Гриша. Ссора.
Интересно, он вообще заметил, что я ушла? Или ему было всё равно? Может, я правда погорячилась. Нужно было остаться, дождаться, поговорить спокойно. Но... разве он поступил правильно? «Не трогай меня». «Отстань». Я ведь просто волновалась.
Я не хочу с ним ссориться. Совсем не хочу. Только не сейчас. Не когда вокруг и так всё трещит.
Когда холод окончательно пробрался под куртку, я встала. Парк, слава богу, был рядом с домом. В обычные дни - идеальное место. Сегодня - место для тяжёлых мыслей.
Я тихо открыла дверь и зашла в дом. Внутри горел приглушённый свет. Из кухни доносился лёгкий звук - будто кто-то двигает стул. Я осторожно заглянула.
Спиной ко мне сидел шатен в чёрной майке. Широкие плечи, напряжённая спина. Он не видел меня и, кажется, не слышал. Слава богу.
Мне совсем не хотелось сейчас встречаться с ним взглядом. Не хотелось новых слов, новых резких фраз.
Я бесшумно сняла обувь и быстро поднялась по лестнице к себе в комнату. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.
Сегодня слишком много всего.
Я решила, что сегодня выходить из комнаты больше не буду. Переоделась в пижаму, собрала сумку на завтра - тетради, ручки, зарядка. Завтра снова учёба. Как будто ничего не происходит. Как будто жизнь обычная.
Из дома доносились какие-то редкие звуки - шаги, хлопнула дверь, что-то скрипнуло. Я не вслушивалась. Не хотелось знать, где он, что делает, думает ли обо мне. Пусть каждый остынет. Наверное, нам обоим это нужно. Я не права, что ушла молча. Он не прав, что оттолкнул. Просто слишком много всего сразу.
Я легла в постель. Простыни были холодные. Комната тёмная, потолок почти чёрный. И вот тогда мысли полезли одна за другой.
Алекс - сын Жоры. Всё было подстроено. Я была частью чьей-то игры. Меня могли использовать. Подставить. Испортить. А если уже что-то готово? А если Гриша знает больше, чем говорит? Или наоборот - не знает ничего и сейчас ходит по дому, даже не подозревая, что над нами сгущается?
Мне стало тревожно. Не за себя даже. За нас. За него.
Я повернулась на бок, натянула одеяло выше. С Гришей было бы теплее спать. Он всегда горячий, как печка. Обнял бы, прижал к себе - и всё казалось бы проще. Безопаснее.
Но увы. Сегодня между нами - тишина. И холод.
Мне было страшно. Не истерично, не панически - а тихо, внутри. Как будто я стою на краю чего-то, но не вижу, насколько глубоко падать. И больше всего в тот момент мне не хватало Гриши. Его уверенности, его тяжёлой ладони на моей талии, его короткого «я разберусь». Я могла сколько угодно обижаться, но факт оставался фактом - рядом с ним я чувствовала себя защищённой. А сейчас между нами висела ссора, и от этого тревога становилась только сильнее. Я ещё долго крутилась, слушала тишину дома... а потом мысли начали путаться, и я всё-таки уснула.
А теперь Гриша. Он напился не просто так. Он вообще пил по двум причинам: либо просто захотелось, либо случился полный пиздец. Сегодня был второй вариант. На работе всплыло что-то грязное - один из его людей прокрутил мутную схему с товаром, деньги ушли не туда, всплыли чужие фамилии, и запахло серьёзными разборками. Плюс кто-то начал сливать информацию конкурентам. Это означало предательство. А предательство Гриша ненавидел больше всего.
Он пил, потому что в голове всё кипело. Потому что нужно было решать, давить, искать крысу. Потому что если он даст слабину - его сожрут. И на фоне всего этого - ещё и ссора со мной.
Пьяный мозг крутил мои слова, мой взгляд, как я развернулась и ушла. Он понимал, что перегнул. Что не должен был отталкивать. Что я просто переживала. Но алкоголь делал своё - вместо того чтобы встать, пойти ко мне и нормально поговорить, он только сидел, смотрел в одну точку и злился. На работу. На людей. На себя. И чуть-чуть - на меня, просто потому что так проще.
Трезвый он бы уже стоял у моей двери. Пьяный - только сжимал челюсть и убеждал себя, что «завтра разберёмся».
-
Гриша сидел на кухне до самой глубокой ночи. В доме стало совсем тихо, даже холодильник гудел как-то глухо. Стакан давно был пустой, но он всё равно крутил его в пальцах, глядя в стол. Мысли путались, злость постепенно притуплялась, а на её месте оставалась усталость. Когда он наконец поднялся, уже не было ни сил, ни бравады - только тяжесть в груди.
По дороге в спальню он на ходу стянул свитер, потом футболку, не глядя бросил всё это на диван. Поднялся на второй этаж медленно, держась за перила, и на площадке вдруг остановился. В голове снова всплыла она. Девушка, которая каким-то образом умудрилась вскружить ему голову так, что он сам себя не узнавал. Тая.
Он повернул голову в сторону её двери. Постоял секунду. Две. И всё-таки пошёл туда. Осторожно нажал на ручку, дверь тихо приоткрылась, и он замер на пороге.
Она спала. Спокойно, тихо. Одеяло чуть сползло, открывая её гладкие ноги, тонкие руки лежали поверх подушки, лицо в мягком свете из окна казалось почти невинным. Волосы рассыпались по подушке тёмной волной. Он смотрел и чувствовал, как внутри что-то болезненно сжимается. Он любил её за всё - за характер, за упрямство, за то, как она смотрит на него, когда сердится, за её силу и за её слабость.
Он медленно подошёл ближе, присел на край кровати. На секунду захотелось разбудить, обнять, спрятать от всего мира. Но нет. Он только осторожно наклонился и поцеловал её в тёплую щёку, едва касаясь. Потом так же тихо выпрямился и вышел, аккуратно прикрыв дверь за собой.