19.
Кабинет ректора встретил тишиной, которая давила сильнее любого крика. Длинный стол, холодный блеск поверхности, я слева, она справа. Кровь из носа всё ещё медленно капала, салфетки уже давно промокли насквозь. Я сидела, уставившись в одну точку на стене, будто там можно было спрятаться.
— Ты можешь объяснить, зачем ты это сделала? — голос ректора был ровный, натянутый, из тех, где вежливость только форма.
Я даже не посмотрела на него.
— Она первая начала.
Анжелика тут же вскинулась, как по щелчку.
— Да вы посмотрите на неё! — голос дрожал, но не от страха. От злости. — Она просто накинулась на меня! Психичка!
Я медленно перевела на неё взгляд. Нос неприятно жгло, в голове пульсировало.
— Рот свой закрыла бы.
— Видите?! — она почти взвизгнула. — Она даже сейчас угрожает!
Ректор тяжело выдохнул, сцепив пальцы на столе.
— Хватит. Это уже не разговор. Это насилие.
Я усмехнулась, устало, почти беззвучно.
— Насилие — это когда вашу дочь никто не затыкает.
В кабинете повисла ледяная пауза.
— Достаточно, — холодно отрезал он. — Я звоню вашему отцу.
Вот тут я дёрнулась. Впервые за всё время.
— Только не отцу.
Он даже бровью не повёл.
— Это обязательная процедура.
— Он не приедет, — голос прозвучал глухо. — Ему плевать.
Анжелика победно фыркнула.
— Конечно, кто вообще за ней приедет…
— Я сказал — хватит, — уже жёстче.
Пальцы ректора потянулись к телефону.
Я смотрела на это движение так, будто оно происходило в замедленной съёмке.
— Не надо… — тихо, уже почти без дерзости.
Но ему было всё равно.
Короткие гудки.
Каждый — как удар по нервам.
Ректор уже держал телефон у уха, всё так же спокойно, будто это не моя жизнь сейчас разваливалась по кускам.
— Евгений, здравствуйте. Да… тут ваша дочь.
Короткая пауза. Я слышала только приглушённый мужской голос из динамика, слова не разобрать, но тон — знакомый. Безразличный. Как всегда.
— В университете произошёл инцидент, — продолжил ректор сухо. — Драка.
Анжелика театрально всхлипнула. Я сжала зубы.
Снова тишина. Потом:
— Хорошо… Понимаю. Да… Конечно.
Ещё секунда.
— Он сейчас приедет? Ну хорошо. Жду.
Щелчок. Разговор окончен.
Я медленно подняла взгляд. Внутри всё уже кипело.
— И? — голос хриплый, раздражённый.
Ректор спокойно положил телефон на стол.
— Сейчас приедет Григорий.
Мир будто споткнулся.
— Кто?..
— Григорий.
Я застыла.
Вот просто буквально. Ни мысли, ни звука. Только тупой удар в груди.
Да вы издеваетесь.
Его ещё не хватало.
В голове сразу вспыхнули картинки: дом, его злой взгляд, этот тон, от которого хочется либо бежать, либо бить посуду.
Дома же ещё орать будет.
Обязательно.
Я медленно повернула голову к ректору.
— Серьёзно?..
— Он указан как ответственное лицо.
Конечно.
Ну а кто же ещё.
Анжелика рядом едва заметно ухмыльнулась, наслаждаясь моментом.
Я резко откинулась на спинку стула, вытирая кровь уже почти злым движением.
Мы ждали минут десять, и эти десять минут ректор методично выносил мне мозг. Спокойным, противным тоном: «вы не правы», «это недопустимо», «в нашем университете так себя не ведут». Я уже не слушала, кровь с носа капала на белую салфетку, взгляд в одну точку, внутри только злость. И вот сзади резко хлопнула дверь. Глухо. Тяжело. Я даже не обернулась. Я знала, что это он.
Тяжёлые шаги, знакомые, уверенные. Он подошёл ближе.
— Добрый день, — ровно, холодно.
— Григорий, рад видеть, — тут же оживился ректор.
Я смотрела в пол, но чувствовала этот взгляд на себе. Он сел рядом, чуть отодвинул стул, и в комнате будто стало теснее. Пауза.
— Что произошло? — спокойно, но уже опасно тихо.
Анжелика моментально включила свою любимую роль.
— Эта дура накинулась на меня! — почти писк. — Просто из ничего!
Я вскинула голову.
— Да ты первая всегда начинаешь, ты вообще рот свой…
— Девочки, хватит, — резко оборвал ректор. И, даже не взглянув на меня, продолжил: — Таисия начала обзывать Анжелику неприемлемыми словами, после чего без причины напала на бедную девушку.
Я застыла.
Что.
За.
Пиздёж.
— Что?.. — я даже не сразу голос нашла. — Это вообще не так было! Вы сейчас серьёзно?
Я смотрела то на ректора, то на Анжелику с её наигранно-обиженным лицом, то на Гришу. Сердце колотилось от возмущения.
— Вы это придумали? — голос уже дрожал от злости. — Она меня сама провоцировала!
— Понятно, — спокойно произнёс Гриша. Если честно, то он выглядел так, будто его заставили сюда приехать. Как мама в детстве заставляла одеть колготки, потому что холодно.
Это «понятно» прозвучало так, что у меня внутри всё перевернулось. Не согласие, не защита — просто холодная точка. Я резко повернулась к нему.
— В смысле понятно? — голос сорвался. — Это неправда. Ты что, мне не веришь?
Он медленно перевёл на меня взгляд. Тот самый. Непонятный. Тяжёлый. В нём не было ни злости, ни жалости — только какое-то выматывающее спокойствие, от которого становилось ещё хуже. Как будто он видел насквозь. Как будто уже всё решил.
— Тая, — тихо сказал он.
И от этого тихого стало совсем не по себе.
— Давай выйдем. Поговорим.
Я лишь шумно выдохнула, чувствуя, как злость вперемешку с обидой подступает к горлу.
— Ладно.
Он встал первым. Я — следом. Кабинет остался позади вместе с ректором и этой довольной сукой.
Он остановился посреди коридора так резко, что я чуть в него не врезалась. Повернулся ко мне, посмотрел сверху вниз, и голос у него был тихий, но такой, что мурашки по коже.
— Мне похуй, что у вас там случилось. Права ты или нет — разберёмся. Но я уверен, что ты права.
Я даже моргнула.
Он чуть наклонился ближе.
— Об этом дома. А сейчас мы идём обратно, и ты отстаиваешьсвоё права. Спокойно, без злости. Поняла меня?
Я смотрела на него и не узнавала. Ни крика, ни нотаций. Только эта странная, жёсткая уверенность. И почему-то внутри стало… легче. Гораздо легче. Уголки губ сами поползли вверх.
— Серьёзно? — почти шёпотом.
Он усмехнулся, едва заметно.
— Я когда-нибудь шучу в таких вещах?
Настроение, которое ещё минуту назад было в жопе, вдруг предательски поднялось. Я чуть улыбнулась, качнув головой.
— Ладно, — тихо сказала я. — Тогда пошли.
Мы зашли обратно так, будто ничего не произошло. Только воздух в кабинете стал другим — тяжёлым, натянутым. Ректор поднял глаза, Анжелика сразу заёрзала на стуле, а я уже не та, что десять минут назад. Я выпрямилась, руки скрестила на груди.
— Я. Не. Виновата, — чётко, спокойно, почти по слогам.
Анжелика дёрнулась.
— Да она...
— Рот закрой, — даже не глядя на неё.
В кабинете повисла тишина. Ректор нахмурился.
— Таисия, выбирайте выражения...
— Нет, это вы выбирайте, — я перевела взгляд на него. — Потому что это уже не первый раз. Она постоянно лезет ко мне. Постоянно.
Анжелика возмущённо фыркнула.
— Что ты врёшь?!
Я резко повернула голову.
— Вру? Серьёзно? Может, напомнить, как ты вчера в коридоре за мной шла? Или сегодня в столовой? Или каждую, блять, неделю?
Она открыла рот, но уже не так уверенно.
— Я просто сказала...
— Ты не "просто сказала". Ты доебалась.
Ректор постучал пальцами по столу.
— Достаточно. Я видел ситуацию иначе...
— Конечно, иначе, — перебила я. — Потому что это ваша дочь.
Секунда. Опасная. Но я уже не собиралась тормозить.
— Вы даже не попытались разобраться. Сразу сделали меня виноватой. Как всегда удобно.
Анжелика снова попыталась вставить:
— Папа, да она...
— Анжелика, — впервые вмешался Гриша.
И всё. Одного его голоса хватило, чтобы она заткнулась.
Он сидел расслабленно, но взгляд… ледяной.
— Продолжай, — коротко сказал он мне.
И я продолжила.
— Я сидела, никого не трогала. Она подошла. Начала язвить. Как обычно. Я пыталась игнорировать. Потом — оскорбления. Личные.
Ректор напрягся.
— Какие именно?
— А это уже неважно, — холодно ответила я. — Важно то, что вы сейчас слышите только её версию.
Анжелика нервно сжала губы.
— Я ничего такого...
— Ты вообще молчи, — отрезала я.
Я чувствовала, как внутри кипит, но голос оставался ровным. И именно это било сильнее любых криков.
Ректор перевёл взгляд на Гришу.
— Григорий, вы же понимаете, что...
— Я понимаю, — спокойно сказал он. — Что взрослый человек обязан быть объективным.
Тишина.
— И пока что я этого не вижу.
Ректор заметно изменился в лице.
— Вы ставите под сомнение мои..
— Я ставлю под сомнение ситуацию, — жёстко.
Я краем глаза заметила, как он смотрит на меня. Не зло. Не раздражённо.
С гордостью.
Чёрт бы его побрал.
Ректор тяжело вздохнул.
— Анжелика… она действительно первая подошла?
Анжелика замялась.
— Я… я просто хотела...
— Подошла? — холодно переспросил он.
Пауза.
— Да.
И вот тут всё начало рушиться.
Ещё пару вопросов. Ещё пара нервных ответов. Ещё немного давления этой вязкой, неприятной правды, которую уже невозможно было игнорировать.
Ректор откинулся в кресле.
Долго молчал.
Потом посмотрел на меня.
— Таисия… приношу извинения.
Я даже не сразу поверила.
— Я поторопился с выводами.
Анжелика резко повернула голову.
— Папа?!
— Хватит, — устало бросил он.
И снова ко мне:
— Вы свободны.
Я стояла, не двигаясь.
— И… — он замялся. — Мне жаль, что я сделал вас виноватой, не разобравшись.
Я медленно кивнула.
— Вот и отлично.
Развернулась.
И только выходя из кабинета, снова почувствовала этот взгляд.
Тяжёлый.
Тёплый.
Почти довольный.
Я так понимаю, учебный день на этом можно было официально похоронить. Лекции там, пары… да насрать. Нервы дороже. Я только вытащила телефон, быстро написала девочкам: «всё норм, я жива, еду домой», и вышла вслед за ним.
В машине я плюхнулась на сиденье уже почти довольная жизнью. Дверь хлопнула, гелик мягко рыкнул, и меня прорвало:
— Не, ну ты видел её рожу?! Туда эту суку вообще.
Он завёл мотор, но уже с ухмылкой.
— Спокойнее, боец.
— Да какое спокойнее, — я откинулась в кресле. — Она меня когда-нибудь доведёт до уголовки, клянусь.
Он тихо хмыкнул.
— Я бы на это посмотрел.
Я повернула голову.
— Ага, смешно ему. Меня чуть не отчислили.
— Не отчислили же, — спокойно бросил он, выруливая со стоянки.
— Только потому что я ахуенная.
Он уже откровенно усмехнулся.
— Скромность твоя сильная сторона.
— Конечно. И кулаки тоже.
Он покачал головой, еле сдерживая смех.
— Ты её нормально так…
— Туда её, — довольно повторила я. — Пусть знает.
В салоне стало как-то… легко. Без этого вечного напряжения. Без вчерашней злости. Даже погода за окном будто светлее стала, хотя всё те же облака, всё тот же город.
Он кинул на меня короткий взгляд.
— Гордишься собой?
Я самодовольно выдохнула.
— Очень.
— Видно.
Пауза. Спокойная. Нормальная.
И вдруг он, уже совсем другим тоном:
— Сегодня я дома.
Я нахмурилась.
— В смысле?
— В прямом. Дел меньше. Проведём день вместе. Поговорим всё таки.
Я даже не сразу нашлась что сказать.
— Ого…
Он ухмыльнулся.
— Что, не рада?
Я отвернулась к окну, пряча дурацкую улыбку.
— Посмотрим.
— Посмотрим, — передразнил он.
Но в голосе уже не было ни злости, ни раздражения.
Только это привычное, странное… тёплое спокойствие.
И гелик уверенно понёс нас домой.