11.
Меня отвезли домой. Ровно в 15:30 за мной заехали — как по таймеру, как по этому его идеальному, конченому расписанию. Обычно после учёбы мы с девочками ещё где-нибудь зависали: кафешка, кофе, еда, разговоры. Сейчас — нет. Сейчас только этот плотный график. Дом — университет — дом. Почти смешно. Почти тюрьма. На счёт тусовки я всё ещё думала. Понедельник. Самый подходящий день сделать что-то не по правилам. Он вряд ли меня отпустит… верно? Мысль бесила. Но попробовать стоит. А если не пустит — сбегу. Я не обязана ему подчиняться.
Машина остановилась у дома. Я вышла молча, даже не посмотрев на водителя. Внутри — как всегда стерильный порядок. Слишком чисто, слишком тихо, слишком правильно. Я поднялась в комнату, бросила сумку на пол и быстро переоделась в более удобную одежду: мягкие штаны, свободная футболка. Волосы кое-как собраны. Дышать стало легче. Хотя бы здесь можно было не играть роль.
В коридоре было тихо.
— Гриш? — почти автоматически.
Ответа не последовало. Странно. В это время он обычно был дома. Я прошлась по гостиной, заглянула на кухню — пусто. И только когда уже собиралась развернуться, взгляд зацепился за деталь: дверь его кабинета была приоткрыта. Я подошла почти неслышно, сердце почему-то ускорилось. Лёгкий стук. Пауза.
— Заходи.
Он сидел за столом, уткнувшись в ноутбук. Пальцы быстро двигались по клавиатуре, взгляд скользил по экрану. Я неловко остановилась у двери.
— Че делаешь?
Он даже не сразу посмотрел. — Уже что-то случилось?
Я нахмурилась.
— В смысле?
Теперь он поднял взгляд, спокойный, внимательный, этот его раздражающе читающий взгляд. — Обычно ты просто так не приходишь.
Я пожала плечами, стараясь выглядеть безразлично. — На учёбе всё нормально.
Несколько секунд он просто смотрел на меня. — Я не спрашивал, нормально ли. Что случилось?
В воздухе повисла тяжёлая пауза.
— Да ничего.
Он медленно откинулся на спинку кресла. — На учёбе что-то?
— Нет. Всё хорошо. — Короткий кивок. И тем же ровным, спокойным тоном:
— Никуда не пущу.
— В смысле не пустишь? — слова вырвались быстрее, чем я успела их смягчить. — Ну пожалуйста. День рождения у друга. Я ненадолго.
Он даже не удивился. Ни раздражения, ни сомнений — только этот его ровный, ледяной тон. — Нет.
— Да почему сразу нет? — я сделала шаг ближе к столу. — Это просто вечеринка, обычная туса, ничего такого.
Он медленно поднял на меня взгляд. Спокойный. Слишком спокойный. — Мне не хватало, чтобы ты там ещё проболталась про меня.
Я на секунду опешила. — Про тебя? Серьёзно? — нервный смешок вышел сам собой. — Я не такая.
— Все “не такие”, — сухо бросил он.
— Я буду молчать, — уже жёстче сказала я. — Клянусь. Никто ничего не узнает.
Он тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу, будто разговор уже заранее его утомил. — Дело не только в этом.
— А в чём тогда? — внутри закипало. — Ты вообще слышишь себя?
— Я сказал нет.
Каждое его слово звучало как точка. Без вариантов. Без обсуждений. Это начинало бесить почти физически.
— Ты не можешь меня постоянно держать дома, — я скрестила руки на груди. — Это ненормально.
— Нормально, — отрезал он и снова уткнулся в ноутбук, как будто разговор уже был закончен.
Вот это и добило.
— Да что с тобой вообще? — голос стал выше, резче. — Я не прошу разрешения на преступление. Это день рождения.
— Мне всё равно.
Я смотрела на него несколько секунд, не веря, что человек может быть настолько непробиваемым. — Я всё равно пойду.
Клавиатура перестала щёлкать. Он медленно поднял голову. — Нет, не пойдёшь.
И в этом “нет” уже не было даже намёка на диалог.
— Господи… — я нервно усмехнулась. — Ты издеваешься?
Он ничего не ответил. Просто смотрел. И это молчание было хуже любых слов.
Во мне окончательно сорвало крышку.
— Да пошёл ты нахрен, — процедила я сквозь зубы.
Я почти вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью, даже не пытаясь скрыть раздражение.
Все равно сбегу. Мысль была уже не импульсом — решением. Да, если сбегу, то без настроения… хотя, стоп. Чтобы из-за этого недотраханого мудака у меня пропало настроение? Пф. Да никогда. Таисия бы так не позволила. И я не позволю.
Я схватила телефон, пальцы быстро забегали по экрану. Коротко, по делу: «В 20:00 встретимся. Другого времени нет». Почти сразу посыпались ответы — согласны, конечно согласны. Удобно. Идеально. Сразу после ужина. Он, как всегда, со своим режимом, со своей показной дисциплиной. Ничего не заподозрит.
Комната встретила тишиной. Слишком тихо. Я бросила сумку на кровать и на секунду замерла посреди этого стерильного пространства. Всё здесь было каким-то чужим: аккуратным, дорогим, правильным. Как декорация к чужой жизни, в которую меня зачем-то вписали. Хотелось выругаться. На стены. На дом. На него. На всю эту идиотскую реальность, где каждый мой шаг будто под контролем.
— Чёртова жизнь… — выдохнула я в пустоту.
Злость медленно сменилась тяжёлым, липким раздражением. Тем самым состоянием, когда бесит уже не конкретный человек, а вообще всё.
Тёплая вода в душе немного приглушила внутренний шум. Капли стекали по коже, а мысли всё равно крутились по кругу: университет, девочки, эта чёртова «тюрьма», его кабинет, его тон… Я зажмурилась, подставляя лицо под воду, словно пытаясь хоть ненадолго отключить голову. Сегодня вечером я отсюда выйду. Точка.
После душа я укуталась в полотенце и, всё ещё чувствуя на коже остатки тепла, зашла в комнату. Волосы были влажные, тяжёлые, я лениво провела по ним расчёской, глядя в зеркало — спокойный, почти расслабленный момент… ровно до того, как дверь вдруг открылась. Без стука.
Я вздрогнула так резко, что расчёска едва не вылетела из рук. В проёме стоял он. Шатен. Как у себя дома, конечно.
Его взгляд сначала остановился на моём лице, потом медленно скользнул вниз. На секунду задержался на голых ногах. И эта его почти незаметная, наглая усмешка…
— Обедать, — спокойно бросил он, будто вообще ничего странного не происходило.
— Ты придурок? — я машинально сильнее вцепилась в полотенце. — Стучаться не учили?
Он лишь приподнял бровь, продолжая совершенно бессовестно рассматривать меня.
— Да ладно. Че я там не видел.
Кровь ударила в виски. Я ещё крепче сжала полотенце, почти прижимая его к себе.
— Выйди.
Он даже не шелохнулся.
— Обед стынет.
— Выйди! — теперь уже жёстко, сквозь зубы. — Кушать не буду.
Под руку попалась подушка. Не думая ни секунды, я схватила её и с силой швырнула в него. Он легко поймал, тихо усмехнувшись.
Посмеялся. Чёртов идиот.
И только потом, всё ещё с этой дурацкой улыбкой, развернулся и вышел, как ни в чём не бывало.
Наверное, он просто понял, что со мной спорить бесполезно. Поэтому и не стал тянуть меня за руку на эту чёртову кухню. Даже если у него там расписание, правила, режим — да плевать. Да срала я на эти правила. Я всё ещё кипела от злости, внутри всё неприятно ныло от раздражения, но упрямство победило быстрее эмоций. Я скинула полотенце, натянула домашнюю одежду, удобную, мягкую, чтобы хоть как-то вернуть ощущение контроля над собственной жизнью.
В голове уже выстраивался план на завтра. Вторник. Он меня дома точно не оставит после сегодняшнего «побега», слишком любит играть в надзирателя с видимостью свободы. Значит, университет. Как обычно. И, чёрт, ещё этот проект по биологии. Сам проект давно готов — там всё элементарно, нужно только написать конспект. Что ж, напишу. Писать я любила. Это единственное, что у меня получалось без усилий и без лишних нервов. Бумага хотя бы не спорит, не смотрит так, как он, и не лезет в комнату без стука.
Конспект я писала прямо от души. Не потому что надо, а потому что мне реально хотелось сделать его идеальным. Музыка в наушниках, волосы ещё слегка влажные, и ручка так легко скользила по бумаге, будто мысли сами выстраивались в красивые, аккуратные фразы. Где-то за полтора часа я закончила. Получилось, если честно, круто. Даже слишком круто для обычного проекта по биологии. Я откинулась на спинку стула, довольно осмотрела страницы и едва заметно ухмыльнулась. Хоть что-то в этой жизни идёт так, как я хочу.
В университете у меня, кстати, всё всегда шло отлично. Иронично даже. Учителя меня любили, несмотря на мой острый язык. Хотя… пару раз из-за этого вызывали отца к ректору. До сих пор бесит, если честно. Я всё ещё зла на него. Как можно было вообще так поступить? Родную дочь — и в лапы какого-то… зверя. Ладно, не об этом.
Университет у нас вообще отдельная вселенная. Там все друг друга знают, все друг у друга на виду, сплетни разносятся быстрее, чем новости. И вот самый забавный факт — сын нашего ректора это Филип. Да-да, тот самый. Мир, конечно, любит странные совпадения. А ещё у жены ректора есть дочурка. И вот она меня конкретно бесит. Вечно строит из себя непонятно что, ходит с этим выражением лица, будто весь кампус ей обязан. И ещё что-то там постоянно в мою сторону пиздит. Но если эта принцесса открывает свой паршивый рот на меня, я никогда не молчу. Я не из тех, кто будет улыбаться и делать вид, что ничего не слышал. Нет уж. Я всегда отвечаю. И, как правило, после этого у неё резко портится настроение. Что, в принципе, меня вполне устраивает.
На ужин мне всё-таки пришлось спуститься. Не из-за голода — ради маскировки. Нужно было выглядеть нормально, спокойно, без лишних эмоций. Я ещё на лестнице натянула на лицо это своё привычное равнодушие, хотя внутри всё кипело. Внизу пахло едой — тёплый, домашний запах, который в последнее время почему-то раздражал. На столе уже стояла курица, рис, салат. Всё аккуратно, почти идеально. Как всегда.
Я села молча, закинув ногу на ногу, делая вид, будто это обычный вечер. Гриша двигался по кухне спокойно, уверенно — ставил тарелки, приборы. Без лишних слов. Только звук стекла, когда он достал бутылку вина. Налил себе. Медленно, будто специально растягивая момент. Я наблюдала за этим чуть дольше, чем нужно было, потом спокойно сказала:
— Я тоже хочу.
Он замер буквально на секунду. Глянул на меня. Не удивлённо — оценивающе. Тем самым взглядом, от которого всегда становилось не по себе. В комнате повисла короткая пауза. Я уже почти приготовилась к привычному «нет», но он ничего не сказал. Просто молча достал ещё один бокал. Поставил передо мной. Налил.
Это было… странно.
Мы начали есть. Тишина была вязкой, тяжёлой. Только звук вилок, лёгкий звон стекла. Я старалась выглядеть максимально естественно — ни спешки, ни нервов. Всё под контролем. Ну, почти.
— Какие планы на вечер? — наконец спросил он, будто между делом.
Я пожала плечами, не поднимая глаз от тарелки.
— Не знаю. Устала. Посплю, наверное.
Сказала спокойно. Даже мягко. Слишком мягко.
Он не ответил сразу. Я кожей почувствовала этот его взгляд. Медленный. Внимательный. Опасный.
— Поспишь? — переспросил он.
— Угу.
Я сделала глоток вина, будто это вообще ничего не значит. Будто я не собираюсь через пару часов тихо свалить из этого дома.
И вот именно в этот момент я поняла, что что-то не так. Слишком спокойно он всё это воспринимал. Слишком тихо. Слишком… внимательно смотрел.
Моя вежливость, моя показная «примерность» — всё это не успокаивало его. Наоборот. Я буквально видела, как у него в голове начинают складываться пазлы.
И этот взгляд.
Он уже всё чувствовал.
После ужина я почти бегом поднялась наверх, бросив через плечо что-то вроде «я спать, не трогайте». Дверь закрылась, и вместе с ней будто отключился весь этот дом. Гриша поверил. Или сделал вид, что поверил. Тогда мне это казалось победой. Сейчас — скорее подачкой. Но в тот момент я об этом не думала.
Как только я оказалась в комнате, сон улетучился окончательно. Адреналин включился мгновенно. Я метнулась к зеркалу. Макияж — быстро, но чётко. Яркие стрелки, ровные, острые, губы — сочные, выразительные. Без лишней нежности. Волосы — локоны, чуть небрежные, но именно так, как нужно. Я смотрела на себя и ловила это ощущение — да, вот она я. Настоящая.
Из чемодана вытащила короткую джинсовую юбку. Розовый боди с вырезом на груди — дерзкий, почти вызывающий. Натянула, поправила ткань, провела ладонями по талии. Взгляд в зеркало. Улыбка. Настроение возвращалось.
И тут…
— Блять.
Куртка осталась внизу.
На секунду я просто замерла, глядя в никуда. Возвращаться — слишком рискованно. Я раздражённо выдохнула, открыла шкаф и вытащила какую-то коричневую ветровку. Накинула.
Комнату я не запирала. Лишние подозрения ни к чему. Вместо этого — классика жанра. Подушки под одеяло. Аккуратно, почти с любовью. С расстояния выглядело так, будто я действительно мирно сплю.
Я даже хмыкнула.
Сумка. Телефон. Туфли из чемодана. Всё.
Я была готова.
Подошла к окну. Сердце уже начинало работать в режиме «туса близко». Открыла. Свежий воздух ударил в лицо. Погода, кстати, была неожиданно приятной. Ни ветра, ни холода. Без двадцати восемь.
И только тут до меня дошло.
Второй этаж.
Я выглянула вниз. Высота вроде и не смертельная… но достаточно, чтобы сломать себе что-нибудь. Лодыжку, например. Или шею, если неудачно приземлюсь.
— Ну супер…
Спрыгнуть — не вариант. Я опёрлась руками о подоконник, нервно соображая. В голове уже начиналась гонка планов. Простыня? Слишком коротко. Карниз? Сомнительно. Водосточная труба?
Я прищурилась, снова выглянув наружу.
Нужно было придумать что-то быстро. Время шло. А назад дороги уже точно не было.
Я ещё раз выглянула в окно, прищурившись, словно от этого высота станет меньше. И тут взгляд зацепился за балкон сбоку. Не мой — соседний, декоративный, узкий, почти игрушечный. Между ним и моим окном — каких-то полтора метра. Если аккуратно…
— Ладно. Похуй.
Я быстро стянула ветровку, кинула её на подоконник, чтобы не мешала, и перелезла наружу. Пальцы вцепились в холодный край. Сердце — в горле. Один шаг. Кроссовки чуть скользнули по стене. Я затаила дыхание.
Не смотреть вниз. Главное — не смотреть вниз.
Второй шаг дался легче. Я буквально перетекла на этот крошечный балкон, прижавшись к стене. Металл под ногами тихо скрипнул.
— Тихо-тихо-тихо…
Дальше проще. С балкона вниз шла водосточная труба. Старая, но крепкая на вид. Я проверила рукой — держится.
— Ну давай, родная, не подведи.
Я обхватила её руками и медленно сползла вниз. Холодный металл, напряжённые пальцы, колени цепляются за стену. Несколько секунд, которые ощущались как вечность…
И вот.
Земля.
Я мягко спрыгнула на газон и замерла.
— Отлично.
Во дворе было тихо. Воздух свежий, спокойный. Ветра не было. Только лёгкая прохлада, приятная, почти бодрящая. Я накинула ветровку обратно, поправила юбку, машинально провела ладонью по волосам.
Свобода.
Я тихо вышла за калитку, осторожно прикрыв её за собой. Достала телефон и сразу набрала девочек.
Гудки.
— Ну давайте, ответьте…
— Алло! — голос Мелиссы, шумный фон, смех.
— Вы где?
— Ждём тебя вообще-то, — хмыкнула она. — Ты где?
Я невольно улыбнулась, шагая по улице.
— Я вышла.
На том конце секунду тишина, а потом:
— В смысле вышла?!
— В прямом, — усмехнулась я. — Уже иду.
На фоне раздался голос Амелии:
— Я же говорила, она сбежит.
Я только фыркнула.
— Конечно сбегу. Вы меня знаете.
И настроение окончательно стало таким, каким и должно быть в понедельник вечером.