7.
Я всё-таки ушла спать.
Как ни странно, уснула почти сразу. Тело ещё хранило тепло ночного воздуха, в голове лениво крутились обрывки мыслей, а внутри — это странное, непривычное ощущение победы. Маленькой, тихой, но такой сладкой. Последнее, что я помнила перед сном — его лицо. Этот короткий, растерянный взгляд, который он так старательно пытался спрятать.
А вот он не спал.
Стоял на балконе ещё долго, опершись на холодные перила, медленно докуривая сигарету. Ветер трепал волосы, дождь почти закончился, а в голове у него творился редкий для него бардак.
Стерва.
Опасная, дерзкая, невозможная стерва.
Она только что чуть не свела его с ума прямо там. Не истериками, не криками — нет. Прикосновениями. Взглядом. Этой своей наглой уверенностью. И самое раздражающее — он это почувствовал. Почувствовал, как на секунду потерял контроль.
Григорий усмехнулся сам себе, но в этой усмешке не было привычной холодной самодовольности.
Обычно всё было наоборот. Обычно он диктовал правила. Девушки таяли, слушались, подстраивались, пытались понравиться. Всё было просто, предсказуемо, скучно. А тут…
Он вспомнил, как её пальцы медленно скользили по его коже. Как близко она подошла. Как легко выскользнула из его рук. И это задело. Не как мужчину даже — как игрока. Потому что в ту секунду играла она. А он… растаял.
В груди неприятно тянуло странное, давно забытое чувство. Смесь раздражения, интереса и чего-то куда более опасного.
Она не боялась. Она не подчинялась. Она играла. И, что самое паршивое… Ему это чертовски понравилось.
Утро встретило меня неожиданно мягко. Я выспалась. Впервые за долгое время без тяжёлой головы, без мерзкого ощущения пустоты внутри. В комнате было светло — сквозь шторы пробивалось даже немного солнца. Тёплого, ленивого, почти весеннего. Ладно, признаю… кровать здесь удобнее, чем у меня дома. Мягче. Опасно мягче.
Я потянулась, нехотя выбралась из постели и взяла телефон с зарядки. 11:00. Ого. И меня даже не разбудили. Подозрительно щедрое утро.
Я уже хотела зайти в инстаграм, как в дверь аккуратно постучали.
— Войдите.
Это был Майкл. Спокойный, как всегда безупречно вежливый.
— Доброе утро. Григорий просил передать, что он вас ждёт. И как можно скорее.
Я слегка прищурилась, скрывая усмешку.
— Хорошо. Спасибо.
Он кивнул и тихо вышел.
Скорее, значит?
Я медленно перевела взгляд на шкаф.
Ну что ж…
Значит, собираться я буду долго.
Посмотрим, как долго он продержится.
Я собиралась нарочито медленно. Лениво, почти демонстративно. Долго умывалась, стояла под тёплой водой, приводя мысли в порядок. Затем шкаф. Бордовая рубашка — мягкая, чуть свободная. Чёрные джинсы, подчёркивающие фигуру. Белые кроссовки. Просто. Стильно. Опасно уверенно.
Я не спешила.
Села перед зеркалом, неторопливо начала краситься. Лёгкий макияж, но с характером. Укладка — волосы легли идеально, будто сами понимали настроение. В итоге сборы растянулись почти на полтора часа.
Я усмехнулась своему отражению.
Я уверена — котик уже взбесился.
И пусть.
Нужно сразу показать, кто здесь на самом деле умеет играть.
Когда я наконец была готова, с самодовольной ухмылкой вышла из комнаты и медленно спустилась вниз. В доме было тихо. Подозрительно тихо. Только Майкл в гостиной что-то аккуратно поправлял.
— А где он? — холодно бросила я.
Майкл спокойно поднял взгляд.
— Григорий ждёт вас в машине.
Я лишь хмыкнула, прошла к выходу, надела куртку, взяла сумку и вышла на улицу, уже заранее представляя сцену.
Сейчас начнётся. Он будет злиться. Будет кричать. Покричит… и успокоится.
Я заметила у ворот чёрный матовый гелик и без лишних слов села внутрь. За рулём — шатен. И, чёрт возьми… выглядел он слишком хорошо для человека, которого я собиралась сегодня бесить. Очки. Обычные. Но именно они делали его опасно привлекательным. Холодным. Сексуальным.
И злым.
Это чувствовалось сразу. По напряжённой челюсти. По тому, как его пальцы сжимали руль.
Я невозмутимо достала зеркальце и блеск для губ. Медленно. Очень медленно провела по губам, прекрасно ощущая его взгляд.
— Почему так долго? — нервно, сдержанно, но уже на грани.
Я даже не посмотрела на него.
— И тебе доброе утро.
В машине стало ещё тише.
— Я задал вопрос.
Я закрыла блеск, лениво повернула голову и уставилась на него самым невинным взглядом, на который только была способна.
— Какой вопрос?
Он медленно повернул голову. Я помню, что он не любит повторять по два раза.
Этот взгляд…
Опасный. Предупреждающий. Тот самый, от которого у нормальных людей включается инстинкт самосохранения.
Но... Не я начала эту игру. И уж точно не ему её заканчивать.
Он смотрел на меня так, будто мысленно считал до десяти. Медленно. С усилием.
— Тая… ты же прекрасно знаешь, о чём я.
Я тут же перебила, даже не дав ему закончить.
— Нет. Я. Ничего. Не. Знаю.
Спокойно. Чётко. С идеально ровным голосом.
Он шумно выдохнул, пальцы сильнее сжали руль.
— Не начинай.
Я лишь невинно моргнула.
— Что не начинать?
В его взгляде мелькнуло раздражение. Настоящее. Живое. Уже не то холодное спокойствие, к которому он привык.
— Ты специально это делаешь.
Я пожала плечами, снова открывая зеркальце.
— Делаю что?
Тишина в машине стала густой, почти осязаемой. Напряжение можно было резать ножом.
Он повернул голову, медленно, опасно.
— Ты меня бесишь.
Я лениво подняла глаза, уголки губ чуть дрогнули.
— Не бесись, выпей валерьянки)
Этот взгляд…
Если бы взглядом можно было убивать — я бы уже лежала где-нибудь за пределами Лас-Вегаса.
Но вместо взрыва он лишь усмехнулся. Коротко. Хищно.
— Играешься, значит…
Я закрыла зеркальце, наклонила голову и посмотрела на него так же невинно, как раньше.
— А ты только заметил?
Он кинул на меня быстрый взгляд и совершенно спокойно сказал:
— Посмотрим, кто выиграет.
Щёлкнул ремнём, повернул ключ — и машина ожила. Двигатель рыкнул низко, почти лениво, но в следующую секунду нас уже швырнуло вперёд. С рывком мы выехали со двора, колёса коротко взвизгнули на неровном асфальте.
Ехали быстро. Слишком быстро для таких узких улиц. Но молча.
Тишина между нами была плотной, вязкой. Не неловкой — скорее тяжёлой. В салоне играла песня, какая-то знакомая, но я даже не пыталась вспомнить название. Музыка просто заполняла пространство, как фон, как пульс. За окнами город тёк размытыми пятнами. Погода была… хорошая. Солнышко, но пасмурно. Свет мягкий, без резкости. Всё вокруг выглядело как кадр из фильма — чуть приглушённый, чуть нереальный.
А я его рассматривала.
Внаглую. Без стыда. Мне было похер, заметит он это или нет.
Шатеновые волосы — пушистые, чуть растрёпанные, как будто он специально ничего с ними не делал, и именно поэтому они выглядели так правильно. Чёткие скулы, резкие линии лица. Губы пухлые, почти насмешливые даже в покое. Нос с двумя родинками — мелкая деталь, но почему-то именно она цепляла сильнее всего. И глаза. Зелёные, холодные, сосредоточенные на дороге.
Но больше всего — руки.
Руки лежали на руле уверенно, спокойно. И это были, без преувеличения, самые красивые руки, которые я встречала в своей жизни. Ухоженные, аккуратные — и, блядь, до невозможности сексуальные. Пальцы длинные, тонкие. На тыльной стороне проступали вены, чёткие линии под кожей. На запястье серебристый браслет, который едва заметно блестел в рассеянном свете.
Он ухаживает за ними, что ли?
Ну по-любому.
Я поймала себя на том, что думаю о том, какими они могут быть. Мягкими. Тёплыми. И от этой мысли внутри что-то неприятно и сладко сжалось.
Он чуть сильнее сжал руль, машина плавно вошла в поворот, и на секунду мне показалось, что он всё-таки чувствует мой взгляд.
Но он по-прежнему молчал.
И от этого всё становилось только… хуже. Или лучше. Я так и не поняла.
Я даже не спросила, куда мы едем.
Странно. Раньше я бы уже засыпала его вопросами, строила бы версии, нервничала. Но сейчас… я просто решила довериться ему. Молча. Спокойно. Если что — мой перцовый баллончик всегда на поготове в сумочке. Старые привычки никуда не деваются, как ни крути.
Машина уверенно неслась по шумным улицам Лас-Вегаса.
Час дня, а ощущение такое, будто глубокая ночь. Впрочем, это же Лас-Вегас — здесь 24 на 7 движуха. Люди, машины, вспышки вывесок, бесконечный поток звуков. Город никогда не сбрасывает темп. Даже солнце здесь выглядит как часть декорации — яркое, но какое-то искусственное на фоне этих огней.
Я смотрела в окно, но мысли были совсем не там.
И, кстати, я была голодная.
Желудок уже недовольно напоминал о себе, но я лишь сильнее сжала челюсть. Прошлая я уже давно бы сказала об этом.
Но новая я будет молчать до последнего.
Гордость важнее всего.
Я украдкой провела языком по губам, будто это могло хоть как-то заглушить пустоту внутри. Он всё так же смотрел на дорогу, сосредоточенный, спокойный, словно вокруг не было этого безумного города.
А я сидела рядом и делала вид, что мне абсолютно всё равно.
Хотя организм, предатель, был категорически не согласен с этой позицией.
Мы приехали в самый центр Лас-Вегаса.
Именно туда, где я обычно и тусила. Знакомые улицы, знакомая суета, знакомый шум. Но свернули мы совсем не туда, куда я ожидала. Машина плавно заехала во двор… и я на секунду даже зависла.
Самый дорогой ресторан в США.
Да ну. Он что, прикалывается?
Сказал бы — я бы оделась получше. Хотя… кого я обманываю. Я даже в мешке выгляжу лучше всех. Но всё равно. Место было явно не из тех, куда заходят «просто так».
Я ещё попыталась себя успокоить.
Может, просто машину оставить. Может, встреча какая-то. Может, вообще не сюда.
Но нет.
Мы припарковались.
Он молча вышел, обошёл машину и открыл мою дверь. Ещё и руку подал. Я лишь мельком взглянула на неё, потом на него… и демонстративно вышла сама.
Не нужна мне его помощь.
Я подняла взгляд на здание.
Высокие стеклянные двери, массивные колонны, идеальная подсветка. Всё выглядело так, будто сюда заходят только люди с очень дорогими проблемами.
Внутри было ещё безумнее.
Высокие потолки. Огромные люстры, от которых свет был мягкий, почти киношный. Мрамор, стекло, золото — но не кричащее, а такое… дорогое, уверенное. Воздух даже пах иначе. Чем-то сладким, дорогими духами и деньгами.
Я машинально замедлилась.
— Мы что… сюда? — всё-таки не выдержала я.
Он даже не повернулся.
Спокойно направился к входу.
— Я не хочу, чтобы между нами было напряжение, — ровно сказал он. — Поэтому сводил тебя сюда.
Я усмехнулась.
Ну конечно.
Как мило.
Как стратегично.
Мы подошли к дверям, и тут он вдруг остановился. Повернулся ко мне. И совершенно невозмутимо выставил локоть.
Я прищурилась.
Недоверчиво посмотрела ему в глаза.
— Серьёзно?
— Вежливость важнее всего, — спокойно ответил он.
Я цокнула.
Но всё же взяла его за локоть.