8.
Мы зашли в ресторан... и я в какой раз ахуела от этих масштабов.
Нет, серьёзно. В каких местах я только не была - клубы, отели, частные вечеринки, крыши небоскрёбов... Но вот такого я ещё не видела. Всё выглядело не просто дорого, а как-то нереально. Будто это не ресторан, а декорация к фильму про людей, у которых слишком много денег и слишком мало чувств.
Я живу в Лас-Вегасе уже достаточно.
И всё равно - впервые.
Высокие потолки уходили куда-то вверх, свет стекал с огромных люстр, мягкий, тёплый, почти интимный. Люди говорили тихо, смеялись сдержанно, официанты двигались так плавно, будто у них вместо ног воздух.
Я медленно оглядывалась по сторонам.
И вдруг поймала себя на мысли...
Кстати, я же вам так и не рассказала, как я тут оказалась. В Лас Вегас.
Всё было совсем не так гламурно, как может показаться. После смерти мамы жизнь резко перестала быть красивой историей. Отцу начали угрожать. Причём не абстрактно - вполне конкретно. Говорили, что придут и за мной.
Поэтому нам пришлось срочно уехать из Москвы.
Подальше. Как можно дальше.
Выбрали Вегас. У папы тут были сотрудники по работе... и его мама. Моя бабушка. Правда, она тоже вскоре умерла. Через два года.
С ней у нас были... натянутые отношения.
Мягко говоря.
Но сейчас не об этом.
Сейчас - про совсем другое.
К нам подошёл вежливый мужчина в идеально сидящем костюме. Движения уверенные, голос спокойный, улыбка отточенная.
Мужчина вежливо улыбнулся, слегка наклонив голову.
- Здравствуйте, Григорий. Я вас проведу к столику.
Шатен спокойно кивнул, коротко поздоровался, будто это самая обычная ситуация. А меня уже даже не удивляло. Конечно его знают. Я уверена, этого придурка... ой, извиняюсь, Гришу знает весь город. Такие люди не остаются незаметными - слишком уверенные, слишком дорогие, слишком... заметные.
Нас повели вглубь зала.
И чем дальше мы шли, тем более нереальной казалась вся эта картина. Свет мягче, музыка тише, атмосфера всё более интимная. И вот - окно. Лучшее место. Шикарный столик, будто специально выставленный напоказ. Свечи. Цветы. Ведро со льдом, в котором уже ждало вино. Два бокала.
Я невольно замедлила шаг.
Вот это поворот.
Гриша отодвинул мне стул.
Причём так естественно, так спокойно... что я на секунду зависла. Он? Вежливость? Мир точно не перевернулся? Но я молча села, стараясь сохранить лицо, а он, как ни в чём не бывало, занял место напротив.
- Вино налить? - мягко спросил тот самый мужчина.
- Спасибо, не нужно, - ровно ответил шатен.
Мужчина понимающе улыбнулся.
- Приятного вечера.
И так же плавно растворился где-то в этом дорогом, идеально вылизанном пространстве.
Гриша, не отрывая от меня взгляда, медленно потянулся к ведру. Лёд тихо звякнул о стекло. Он достал бутылку, так же неторопливо открыл её и, продолжая смотреть прямо мне в глаза, налил вино. Полные бокалы. До самого края. Демонстративно.
Я лишь чуть приподняла бровь.
Подперла подбородок кулаком, лениво, почти скучающе.
- Чего смотришь?
Он даже не улыбнулся. Только этот его взгляд... тяжёлый, уверенный, цепкий.
- Проверяю, как долго ты сможешь продержаться под моим взглядом.
Я усмехнулась.
Конечно.
Я взяла бокал, сделала небольшой глоток, не отрываясь от его глаз.
- Не переживай... - медленно произнесла я. - Продержусь дольше, чем ты вчера.
Тишина.
И вот тут... я это сказала зря.
Я буквально увидела, как что-то изменилось в его лице. Почти незаметно. Взгляд стал другим. Темнее. Глубже. Опаснее. В его голове явно всплыло всё. Балкон. Плед. Мои пальцы на его татуировках. Поцелуй.
И главное - какая я стерва.
А я ведь даже не подозреваю, с кем играю.
Я же не знаю, кто он такой на самом деле. Что передо мной сидит самый богатый, самый известный бабник и провокатор города. Человек, который привык ломать людей одним только взглядом. Человек, который никогда не проигрывает.
Зря я так с ним.
Но это... я узнаю позже.
А пока... я просто наслаждалась этим моментом. Тем, как медленно, красиво, почти незаметно свожу его с ума. Это было видно во всём - в том, как он держал бокал, в том, как напрягалась его челюсть, в том, как он смотрел. Боже, этот взгляд... смесь раздражения и какого-то странного, почти хищного интереса.
Солнце пробивалось сквозь огромное окно, мягкими полосами ложась на стол, на бокалы, на его лицо. Свет цеплялся за его скулы, делал глаза ещё ярче. Он выглядел... опасно привлекательным. И это немного бесило уже меня.
- Что, даже не захочешь поесть? - наконец произнёс он, лениво, но с этой своей фирменной ноткой провокации.
Я медленно покрутила бокал в пальцах.
- Пока не скажу - не захочу.
Он прищурился.
- Ты упрямая.
Я улыбнулась. Медленно. Слишком невинно.
- Правда? А я думала, ты всё знаешь про меня.
Он чуть наклонил голову, изучая меня так, будто я - задача со звёздочкой.
- Знаю достаточно.
- Ммм... - я сделала ещё глоток. - "Достаточно" - это не "всё".
Его пальцы сжались на ножке бокала чуть сильнее. Почти незаметно. Но я увидела.
Конечно увидела.
- Ты специально меня выводишь, да? - спокойно спросил он.
- А ты специально злишься?
- Я не злюсь.
Я тихо усмехнулась.
- Врёшь.
В его глазах мелькнуло что-то опасное. То самое выражение, которое у него появляется за секунду до того, как он говорит или делает что-то колкое.
- Ты слишком уверена в себе, кисуля.
Я чуть подалась вперёд.
- А ты слишком уверен, что меня уже разгадал.
Тишина между нами стала плотной. Натянутой. Почти электрической.
И вот что самое интересное...
Мне это нравилось.
А его - бесило. И это нравилось мне ещё больше.
Я выдержала ещё несколько секунд его взгляда, будто специально растягивая паузу, а потом всё-таки медленно подняла руку, легко, почти лениво, подзывая официанта. Движение было спокойным, но внутри у меня почему-то всё довольно заурчало. Маленькая победа.
Гриша это заметил.
И невольно усмехнулся.
Та самая ухмылка... тёплая, короткая, почти незаметная.
Вот стерва, а.
Пока официант шёл к нам через этот бесконечно роскошный зал, шатен чуть наклонился ко мне, покачивая бокал.
- Проголодалась всё-таки?
Я перевела на него взгляд. Медленно. С лёгкой игрой в глазах.
- А ты уже празднуешь победу?
Он приподнял бровь.
- Это был вопрос.
- Это было самодовольство.
Он тихо усмехнулся.
- Ты же говорила, что не захочешь.
Я слегка пожала плечами.
- Я и не хотела.
- А сейчас?
Я наклонилась чуть ближе, понижая голос.
- Сейчас я просто не люблю, когда кто-то думает, что знает меня лучше, чем я сама.
В его глазах снова мелькнул этот огонёк.
Раздражение. Интерес. И что-то ещё... куда более опасное. Официант наконец подошёл к столику.
- Готовы сделать заказ?
Я даже не посмотрела в меню.
- Конечно.
И почувствовала на себе этот взгляд. Тяжёлый. Внимательный. Почти обжигающий. Носподи... как же ему это всё не нравилось. И как же ему это нравилось.
Я сделала заказ спокойно, даже не задумываясь:
- Салат с креветками... и на десерт маленький тортик.
Гриша чуть склонил голову, слушая, а потом, не отрывая от меня взгляда, сказал почти тем же тоном:
- Мне то же самое.
Я медленно повернула к нему голову.
Ну конечно.
Официант вежливо кивнул, забрал меню и растворился где-то в этом безупречно тихом зале. Между нами повисла короткая пауза - густая, тёплая, наполненная чем-то странно напряжённым.
Шатен первым нарушил тишину.
- Маленький тортик?
В его голосе скользнула та самая интонация.
Опасная.
Играющая.
Я прищурилась.
- Тебя смущает размер?
Он лениво покрутил бокал в пальцах.
- Меня смущает несоответствие.
- Какое ещё несоответствие?
Он посмотрел на меня медленно, с этой своей раздражающе уверенной ухмылкой.
- Характер у тебя совсем не маленький.
Я невольно усмехнулась.
- А ты ожидал, что я закажу стейк и бутылку виски?
- Я ожидал, что ты закажешь что-нибудь максимально демонстративное.
- Например?
Он чуть наклонился вперёд.
- Например, "принесите всё самое дорогое, пусть он платит".
Я тихо рассмеялась.
- О, не переживай... я просто ещё не разогрелась.
Он замер на секунду.
А потом усмехнулся уже совсем иначе.
- Вот теперь звучит знакомо.
Он смотрел на меня так, будто ему действительно было интересно, а не просто хотелось продолжить нашу бесконечную игру. Это даже немного раздражало.
- Скажи мне лучше вот что... - я медленно провела пальцем по краю бокала. - Что ещё мой отец от меня скрывает?
Гриша не ответил сразу. Только чуть приподнял бровь.
- Ты сейчас как дочь спрашиваешь... или как человек, который ищет повод меня уколоть?
- А есть разница?
- Огромная.
Я скрестила руки на груди.
- Не уходи от вопроса.
Он выдохнул, откинулся на спинку стула.
- А каким он был для тебя?
Я нахмурилась.
- Это сейчас допрос?
- Это сейчас попытка понять, почему ты смотришь на него так, будто он тебе должен целую жизнь.
Я усмехнулась, но как-то без привычной лёгкости.
- Он мой отец. Он и так должен.
Гриша внимательно наблюдал за моим лицом. Слишком внимательно.
- Не всем так кажется.
- Мне кажется.
Он слегка наклонил голову.
- Тогда расскажи.
Я отвела взгляд к окну. Солнце всё так же лениво пробивалось сквозь облака, отражаясь в бокале вина.
- Он был... разный.
- Удобный ответ.
- А я и не собираюсь тебе душу раскрывать.
Он чуть усмехнулся.
- Я заметил.
- Строгий. Холодный. Вечно занятой. Вечно "потом". - слова вырвались как-то сами. - Но при этом... единственный, кто у меня был.
Гриша молчал.
Без привычных колкостей.
И это было страннее всего.
Я прищурилась.
- Что ты хочешь услышать?
- Правду.
- Ты меня почти не знаешь.
- Ошибаешься, ты же знаешь.
Я резко посмотрела на него.
- Не начинай.
Он спокойно выдержал мой взгляд.
- Ты ему не доверяешь.
Я усмехнулась.
- Я никому не доверяю.
- Даже себе?
- Особенно себе.
Он слегка улыбнулся.
Тихо.
Без издёвки.
- А ты сложнее, чем хочешь казаться.
Я холодно посмотрела на него.
- А ты слишком много о себе думаешь.
- Возможно.
- И вообще... - я чуть подалась вперёд. - Не делай вид, что тебе есть дело до моего отца.
Гриша медленно покрутил бокал в руке.
- Мне есть дело до всего, что касается тебя.
Я замерла.
И почему-то это прозвучало совсем не как очередная провокация.
- Не льсти себе, - лениво протянула я. - Мне не нужны твои заботы.
- Это не забота.
- А что тогда?
Он посмотрел на меня долгим взглядом. Тем самым. От которого вчера у меня подкашивались колени, а сегодня почему-то стало чуть тревожно.
- Интерес.
Я усмехнулась.
- Ко мне? Или к очередной игрушке?
- Тая...
Он произнёс моё имя тихо, почти предупреждающе. Без злости. Но в этом голосе было что-то такое, от чего моя бравада на секунду дала трещину.
- Что? - я вскинула подбородок.
Он чуть подался вперёд, опершись локтями о стол.
- Ты всегда так защищаешься?
- Я не защищаюсь.
- Конечно.
Я уже открыла рот для очередной колкости, но он вдруг сменил тон. Резко. Почти незаметно.
- А мама...
И всё. Одно слово. Всего одно.
Но внутри меня будто кто-то резко дёрнул за нерв. Мир на секунду стал глухим. Шум ресторана исчез, музыка растворилась, остался только этот проклятый вопрос, который он даже не успел закончить.
Я напряглась. Он это заметил. Его взгляд стал внимательнее, глубже.
- Я хотел спросить...
И именно в этот момент, как по идиотскому сценарию, рядом возник официант.
- Ваш заказ.
Я даже не сразу поняла, что произошло. Только увидела, как передо мной аккуратно ставят тарелку. Салат. Креветки. Всё идеально. Всё красиво.
А в голове - хаос.
Мамулик.
Это слово всплыло так резко и так больно, что у меня внутри всё сжалось. Как будто кто-то без спроса открыл дверь, которую я держала запертой годами.
Я уставилась в тарелку, не видя её. Только обрывки мыслей. Мама. Голос. Запах духов. Руки. Чёрт.
Я стиснула пальцы под столом, пытаясь взять себя в руки. Не здесь. Не сейчас. Не при нём.
Официант что-то вежливо сказал, пожелал приятного аппетита и исчез, оставляя нас снова вдвоём. И эту тишину. Тяжёлую. Опасную.
Сидели мы в этом ресторане ещё около часа. Ели молча. Даже слишком молча для нас. Воздух между нами будто стал плотнее - не напряжённый, нет... просто тяжёлый. Он уже всё понял. Без лишних слов. Тема про маму - табу. Больное место. Красная кнопка.
Я делала вид, что ничего не произошло. Спокойно ковыряла десерт, медленно пила вино, смотрела в окно. Снаружи - привычная Тая. Холодная. Колкая. Невозмутимая.
А он... он больше не играл.
Я чувствовала его взгляд. Не наглый, не раздевающий, не привычно самодовольный. Другой. Слишком внимательный. Слишком тихий. Будто он пытался не просто смотреть, а... понять.
Ему явно хотелось узнать, кто я такая на самом деле. Что скрывается под этим характером, под этим острым языком, под этой маской стервы. И от этой мысли мне почему-то стало не по себе. Потому что я и сама не любила туда заглядывать.