6.
Если дневной сон оказался неожиданно сладким и глубоким, то сейчас всё было с точностью до наоборот. Я лежала в огромной кровати, ворочаясь уже второй час. Простыни путались, подушка то и дело оказывалась где-то не там, одеяло, чёрт бы его побрал, оставалось ледяным, несмотря на тепло в комнате.
Душ я, кстати, приняла. И ванная… Господи, это даже ванной назвать язык не поворачивался — настоящий зал. Мрамор, огромное зеркало, приглушённый свет, всё блестит, всё как в каком-то грёбаном замке. Роскошь, от которой почему-то не становилось легче.
За окном тихо моросил дождь. Не ливень — лёгкий, почти убаюкивающий. Единственный свет — луна, размытая каплями на стекле. Телефон валялся рядом, но смотреть в него не было никакого желания. Ничего не интересовало.
Я закрывала глаза. Открывала. Снова закрывала.
Не могу заснуть.
И сама не понимала — из-за того, что выспалась днём… или из-за него.
Из-за этого момента.
Из-за его дыхания у моего уха. Его рук. Его запаха. Его чертовски близкого присутствия, которое до сих пор будто оставалось на коже. Стоило только расслабиться — и память тут же предательски прокручивала всё заново.
Я раздражённо перевернулась на другой бок.
— Да что ж такое… — прошептала в пустоту.
А затем я резко села на кровати. Да к чёрту это всё. Сон не шёл, мысли бесили, тишина давила. Я полностью встала, подошла к чемодану, рывком расстегнула молнию и начала копаться в вещах. Где-то между футболками и косметичкой лежала пачка сигарет, которую я ещё даже не доставала. Нашла. Вот. Отлично. Вот что мне сейчас поможет.
Я хотя бы надеюсь, что балкон в этом доме есть. Хотя… тут, блин, всё есть.
Тихо, почти на носочках, я вышла из комнаты. Мёртвая тишина. Такая, что собственное дыхание казалось громким. По любому шатен уже спит в своём царстве. Босыми ногами я ступала по холодной плитке, слегка поёживаясь. В доме тепло, но плитка всё равно оставалась ледяной. Выходить на балкон в пижаме — идея, конечно, тупая. Но мне было плевать. Я ненадолго.
Пройдя чуть дальше по коридору, я заметила стеклянную дверь. Балкон.
— Ура… — почти беззвучно выдохнула я.
На секунду остановилась. Прислушалась. Ничего. Тишина. Я последний раз оглянулась — и вышла наружу.
Ночной воздух сразу обнял прохладой. Лёгкий дождь всё ещё моросил, едва заметно касаясь кожи. Город внизу жил своей жизнью — огни, неон, далёкие машины. Лас-Вегас никогда не спит.
Я медленно достала сигарету, зажигалка щёлкнула слишком громко в этой тишине. Первая затяжка.
И только сейчас я поняла, насколько мне это было нужно.
Я закрыла глаза и просто стояла, наслаждаясь этим странным, почти чужим спокойствием. Босые ноги уже ледяные, пальцы тоже замёрзли, по коже пробегали мурашки от ночной прохлады и дождя. Мне холодно. Но мне хорошо. Смешное ощущение — когда телу плохо, а внутри будто на секунду становится тише.
Вы, наверное, задаётесь вопросом, как такая девушка, как я, вообще курит, да? Мне все всегда говорят одно и то же:
«Тая, ты молодая, красивая, зачем ты убиваешь себя?»
«Это же вредно.»
«Ты же можешь без этого.»
А я вам отвечу.
Сигареты — это как успокоительное. Как кнопка «mute» для головы. Когда внутри всё орёт, когда мысли бегают, как сумасшедшие, когда злость, обида, страх — всё в одну кучу… одна затяжка будто собирает это в один ровный шум. Не решает. Не лечит. Но делает терпимее.
Дым медленно выходит из лёгких, растворяется в ночном воздухе, смешивается с дождём. И вместе с ним как будто выходит часть напряжения. Часть злости. Часть этой чёртовой тяжести.
Хотя бы на несколько минут.
Хотя бы пока горит сигарета.
Но моё счастье, как обычно, долго не прожило. Я вдруг почувствовала, как на плечи мягко опустилось что-то тёплое. Плед. Настолько тёплый, что я непроизвольно поёжилась от резкого контраста с ледяным воздухом. Я медленно повернула голову… и, конечно же, он.
Шатен стоял рядом. В одних штанах. Будто ему вообще не бывает холодно. Я на секунду зависла взглядом на его теле — чёрные татуировки, широкие плечи, эта чёртова уверенность в каждой линии. И почти сразу отвернулась. Не хватало ещё пялиться. Он недостоин.
Он спокойно достал сигарету, прикурил и опёрся на перила, будто мы тут не в каком-то странном психологическом бою, а просто два нормальных человека на балконе.
— Не знал, что ты куришь, — сказал он ровно, выпуская дым в сторону.
Я даже не посмотрела на него.
— Ты меня не знаешь.
Лёгкая пауза. Я чувствовала его взгляд, буквально кожей.
— Знаю, — спокойно ответил он.
Вот это уже меня задело. Я повернула голову, прищурилась.
— Спорим, что не знаешь?
Он медленно перевёл на меня глаза. Без тени сомнений.
— Спорим. На что?
Я на секунду задумалась, затянулась, чувствуя, как дым медленно обжигает лёгкие.
— Если ты выиграешь — я ни одного кривого слова в твою сторону. Вообще.
А если я — ты делаешь то, что я захочу.
Я вытянула к нему ладонь. Маленькую, с чёрным маникюром.
— По рукам?
Он самодовольно ухмыльнулся. Эта его фирменная, раздражающая ухмылка. И без лишних слов сжал мою руку.
Горячие.
Чертовски горячие руки.
Не как мои — ледяные.
Он не сразу отпустил мою руку. Его пальцы всё ещё держали мою ладонь — крепко, но уже без той грубости, что раньше. Просто держали. Будто проверял, вырвусь я или нет. Будто наслаждался этим моментом. Я первая не выдержала, резко забрала руку и сильнее укуталась в плед, почти до подбородка.
Мы стояли молча. Курили. Дождь тихо шуршал где-то внизу, ночь была странно спокойной. И вот тогда он, не глядя на меня, абсолютно ровным голосом сказал:
— Твой любимый кофе — эспрессо без сахара.
Любимый салат — с креветками.
Предпочитаешь сладкое больше, чем солёное.
У тебя две подруги, с которыми ты постоянно на связи.
Острый язык. Упрямая. Вспыльчивая. Но быстро отходишь.
Я замерла.
Сигарета зависла между пальцев.
Я медленно повернула голову и уставилась на него. Он всё так же смотрел куда-то вдаль, будто обсуждал погоду.
А у меня внутри всё перевернулось.
Откуда.
Он.
Это.
Знает.
Этой информации нигде нет. Ни в соцсетях. Ни где-либо ещё. Это бытовые мелочи. Личные вещи. Моё.
Я смотрела на него в полном шоке.
— Ты… — голос предательски сел. — Откуда ты это знаешь?
Он наконец повернул голову. Спокойный. Слишком спокойный.
И эта чёртова лёгкая усмешка.
— Я же сказал. Я знаю тебя.
У меня по коже пробежал холодок. Совсем не от дождя.
Это было уже не просто странно.
Это было… жутко.
Я всё ещё стояла в полном недоумении, сжимая сигарету так, что пальцы побелели. В голове шумело, мысли путались, а рядом он — спокойный, будто ничего странного не произошло. Несколько секунд тишины, и вдруг его голос:
— Почему не спишь?
Я нервно выдохнула, не глядя на него.
— Не спится на новом месте.
Казалось, обычный ответ. Обычный разговор. Но с ним ничего не бывает обычным.
Он тихо усмехнулся.
— Не спится потому что неудобно… или потому что чуть не кончила от моих прикосновений?
Я застыла.
Воздух словно выбили из лёгких.
Сердце предательски дёрнулось где-то в горле. Я резко отвернулась к перилам, чувствуя, как щеки вспыхнули жаром. Чёрт. Это было хуже любого похмелья. Я — Таисия с острым языком — и вдруг… смущение.
Ненавижу это.
Ненавижу его за то, что он так действует на меня.
А он стоял рядом, слишком довольный этой реакцией.
Сигарета догорела почти незаметно. Я сделала последнюю затяжку, раздражённо глянула на тлеющий фильтр и щелчком выбросила её в сторону. Дым растворился в холодном ночном воздухе, а вместе с ним — остатки моего показного спокойствия. Я молча скинула плед на ближайший стул и развернулась к стеклянной двери.
Холодно.
Или, может, я придумала план.
Я уже сделала шаг, когда всё произошло ровно так, как по моему сценарию — его пальцы резко сомкнулись на моём запястье. Одно движение, уверенное, без лишней суеты, и я снова стояла напротив него. Слишком близко.
— Не уходи от ответа, — голос низкий, спокойный, но в нём отчётливо звенело раздражение.
Я дёрнула руку.
— Захочу — уйду.
Он чуть прищурился. Этот его взгляд… тяжёлый, цепкий, опасно спокойный.
— Ты же проиграла мне.
Я фыркнула.
— Я не проиграла. Я ошиблась.
— Ошиблась? — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Забавно. Ты всегда так называешь моменты, когда не можешь принять тот факт что не права?
Я замерла.
Это было колко.
Слишком точно.
Я медленно подняла на него глаза. Тот самый взгляд — упрямый, злой… и предательски мягкий где-то в глубине. Щенячий, как он бы сказал. Ненавижу это. Ненавижу, что он умеет выбивать почву из-под ног одним предложением.
И вместо того чтобы отступить…
Я сделала шаг вперёд.
Совсем маленький.
Почти незаметный.
Но достаточно, чтобы между нами практически не осталось воздуха.
Ночной воздух стал гуще, будто сам вечер замедлил дыхание. Лёгкий ветер мягко коснулся его лица, взъерошил шатеновые пряди, и на мгновение в нём исчезла эта привычная холодная собранность. Слишком живой. Слишком настоящий.
И я это увидела.
Медленно подняла руку, почти не касаясь, и кончиком ногтя провела по узорам его татуировок. Неспешно. Чувственно. Линия за линией, как будто читала его кожу, как личную историю, которую он никому не позволял знать. Под пальцами — тепло. Напряжение. Тихий ток, от которого по телу пробежала дрожь.
Он замер.
Едва заметный вдох.
Грудь чуть поднялась.
И в этой короткой паузе всё изменилось. Пространство между нами стало опасно маленьким, почти интимным. Я чувствовала, как он держится, как внутри него идёт борьба — привычный контроль против чего-то гораздо более первобытного.
Я сделала ещё шаг.
Почти вплотную.
Поднялась на носочки, ощущая его тепло, его близость, его дыхание… и оставила едва ощутимый поцелуй у его ключицы. Мягкий. Дразнящий. Почти невесомый, но заряженный чем-то куда более тяжёлым.
Его руки легли мне на талию. Медленно. Горячо. Уверенно.
Пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно. Не грубо — нет… но так, что внутри всё сладко перевернулось. Я буквально ощущала, как он колеблется, как ещё одно движение — и границы окончательно исчезнут. И он отдастся.
Я лишь улыбнулась. Тихо. Почти довольно.
Наклонилась к самому его уху, позволяя губам почти коснуться кожи, и прошептала, почти мурлыча:
— 1:1, котик)
И так же медленно выскользнула из его рук. Оставляя его стоять в этом тёплом ночном воздухе, среди дождя, дыма и недосказанности. А сама ушла внутрь, с сердцем, которое билось слишком быстро… и с самодовольной, почти хищной улыбкой.
Боже.
Вот я стерва.