1.
Ну а теперь всем привет.
Вы наверняка уже знаете, что этот мудак… точнее, мой отец, сделал.
Только вот я пока что — нет.
Сегодня пятница. Я иду домой с очередной тусы, шатаюсь на каблуках, смеюсь без причины и чувствую, как мир слегка плывёт перед глазами. Видимо, это была последняя моя пятница, хотя я об этом даже не подозреваю.
Каждую неделю всё по одному сценарию. Популярный клуб, толпы школьников и студентов, громкая музыка, алкоголь, наркотики, липкий воздух и ощущение, что ты бессмертен.
Я не употребляю.
Я просто нажираюсь в хлам.
Как и сейчас.
Справа от меня, едва удерживая равновесие, идёт Меллиса — светловолосая, голубоглазая, слишком красивая для этого мира. С виду ангелочек, нежная, милая, почти невинная. А на деле — та ещё пошлячка, способная за пять минут вогнать любого парня в краску. Сейчас она что-то бормочет и смеётся, цепляясь за мою руку.
Слева — Амелия. Зеленоглазая шатенка с характером, который способен раздавить человека одним взглядом. Она единственная из нас троих, кто даже пьяной умудряется выглядеть собранной. Амелия умеет постоять за себя. И за нас, если потребуется.
Ну а я?
Мне девятнадцать. Кареглазая брюнетка с завышенной самооценкой и любовью к самой себе. Я чертовски себе нравлюсь. И да, мальчики действительно бегают за мной. Всегда бегали.
Но я точно не ангелочек.
У меня острый язык, который регулярно втягивает меня в неприятности. Физически я, конечно, слаба — ударить красиво могу только словами. Ирония в том, что именно из-за этого я постоянно вляпываюсь в проблемы.
В университете.
На тусах.
В жизни.
А потом всё это разгребает мой отец.
Как обычно.
Я пинаю носком туфли мелкий камешек и криво усмехаюсь. Забавно. Мысли о нём всегда вызывают одинаковую смесь раздражения и… чего-то ещё, что я предпочитаю не анализировать.
Отец знает, что я хожу на такие тусы.
Он никогда не устраивал сцен и не читал морали. Наверное, потому что сам далеко не идеален.
Пять лет назад, когда мне было четырнадцать, я потеряла маму. Её не стало при слишком жестоких обстоятельствах, о которых я до сих пор стараюсь не думать слишком глубоко.
Но как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, внутри всегда жила одна и та же мысль — всё это как-то связано с отцом. Не потому что есть доказательства. Их нет. А потому что в то время его жизнь была наполнена вещами, которые редко заканчиваются чем-то хорошим. Казино, долги, люди, с которыми лучше никогда не пересекаться.
Мама переживала за него. Слишком сильно. Она пыталась его остановить, пыталась что-то изменить.
Иногда мне кажется, что именно тогда всё и начало рушиться.
После её смерти между нами словно выросла невидимая стена. Мы не ссорились, не кричали друг на друга — просто стали чужими. Тихо, постепенно, почти незаметно. А последние пару лет отец и вовсе стал часто пропадать по ночам. Работа, дела, его любимое казино — всё это звучало привычно и немного отстранённо.
Я давно перестала задавать вопросы. У меня своя жизнь. Университет. Подруги. Вечеринки.
В принципе, меня всё устраивает. Мне нравится эта лёгкость, ощущение свободы, ощущение, что впереди ещё столько всего.
Я хочу хорошо доучиться и стать адвокатом. И это даже не звучит странно — мне часто говорят, что у меня «взгляд адвоката». Уверенный, немного упрямый, слишком внимательный.
Осень. Начало второго курса. Сентябрь. Сентябрь я люблю. Он всегда кажется новым началом. Свежий воздух, новые планы, ощущение движения вперёд.
Октябрь — совсем другое. Дожди, серость, бесконечная слякоть. Месяц, который будто специально создан для плохого настроения.
Я поднимаю глаза. Передо мной особняк. Мой дом. Красивый, большой, почти идеальный снаружи.
Я медленно подхожу к нему, всё ещё немного уставшая после ночи, всё ещё думая о каких-то мелочах.
Я ещё не знаю, что именно этот обычный вечер станет точкой, после которой всё изменится.
Зайдя в дом, я устало скинула каблуки у порога и, едва удерживая равновесие, надела тапочки. Голова всё ещё неприятно кружилась, а в теле была та самая вязкая слабость после алкоголя. Я уже собиралась тихо проскользнуть наверх, когда из гостиной раздался знакомый голос:
— Таисия, иди ко мне. Разговор есть.
Я лишь тяжело вздохнула и медленно пошла в сторону дивана. Отец сидел, развалившись, с бокалом коньяка в руке. Когда он поднял на меня взгляд, внутри что-то неприятно кольнуло. В его глазах было не привычное раздражение и не холодная усталость, а что-то другое — тяжёлое, напряжённое, почти чужое.
Он сделал медленный глоток.
— Садись.
— Спасибо, я постою.
В комнате повисла странная тишина. Даже воздух стал каким-то плотным. Отец провёл пальцами по бокалу, будто собираясь с мыслями.
— В общем… собирай вещи. Всё, что тебе понадобится. Завтра ты уезжаешь.
Я непонимающе прищурилась.
— Куда? В психушку, что ли? Я же не настолько тупо себя веду.
— Таисия! — его голос резко стал жёстче. — Ты скоро всё поймёшь. Просто собери вещи… и переставай так много пить.
Я медленно закатила глаза.
— Прекрасно. Просто великолепно.
Не говоря больше ни слова, я развернулась и поплелась на второй этаж, чувствуя, как неприятное ощущение в груди становится всё сильнее. Что-то явно было не так. И это уже начинало бесить.
Я захлопнула дверь в свою комнату чуть громче, чем собиралась. Всё внутри раздражало — этот тон отца, его недоговорённости, его привычка бросать фразы, от которых становится не по себе, и при этом ничего толком не объяснять.
Я даже не удивлюсь, если это снова связано с его делами. С казино. С какими-нибудь мутными людьми, которых у него, кажется, больше, чем нормальных знакомых. Главное, чтобы он не решил провернуть что-то совсем безумное. Например, не отдать меня каким-нибудь арабам в плен.
Хотя…
Ирония судьбы любит такие шутки.
Комната встретила привычной тишиной и мягким светом. Просторная, почти идеально аккуратная. Большая кровать с высоким мягким изголовьем, покрытая светлым покрывалом и подушками, в которые можно провалиться. Светлые тумбы, комод, кресло у окна, где я иногда делаю вид, что читаю. Всё в спокойных, нейтральных оттенках — слишком красиво, слишком правильно, почти как гостиничный номер.
Словно здесь никто по-настоящему не живёт.
Я устало плюхнулась на кровать, телефон сразу оказался в руках. Быстро отписалась девочкам: «Я дома». Пальцы двигались на автомате, голова всё ещё слегка гудела.
Обычно после таких зажираловок я сразу вырубалась. Без мыслей, без драм, без всего.
Но явно не сегодня.
Если отец говорит такие вещи — это никогда не просто так. Это всегда что-то серьёзное. И, как правило, неприятное.
Я несколько секунд смотрела в потолок, чувствуя, как внутри медленно растёт тревога. Резко поднялась, буквально заставив свою сочную попу оторваться от кровати, и направилась в ванную. Холодная вода сейчас была единственным, что хоть как-то могло привести мысли в порядок.
После душа я действительно чуть-чуть протрезвела. Голова стала яснее, мир перестал так сильно плыть, а мысли уже не казались ватными. Для надёжности я запила таблетку — проверенное средство. Когда-то один пацан с тусы посоветовал, и, как ни странно, штука реально рабочая.
Я медленно выдохнула, глядя на своё отражение. Уже более-менее человек.
Шёлковая пижама мягко скользнула по коже, приятная, холодная, почти успокаивающая. Но внутри всё равно было неспокойно. Слишком странный разговор с отцом. Слишком странный вечер.
Я потянулась к шкафу и достала чемодан. Большой, дорогой, почти новый. Он всегда стоял без дела, как предмет декора, а не реальная вещь.
И, конечно же, как только я начала что-то делать, стало скучно.
Я автоматически схватила телефон. Обычно такие вещи делаются под болтовню с девочками. По фейс тайму, с перекошенными лицами и идиотскими комментариями. Но сейчас было не самое удобное состояние для видео.
Поэтому — обычный звонок.
— Алло… — раздался сонно-пьяный голос Меллисы.
Я уже открывала шкаф.
— Вы спите, что ли?
— Тая… — протянула она. — Ты вообще время видела? Я ещё бухая, у меня бошка не варит…
Где-то на фоне послышался смешок.
— Та Мелисс, — спокойно вмешалась Амелия, — ей опять скучно. Вот и звонит.
— Та девки, нет, — я нервно усмехнулась, начиная складывать вещи в чемодан. — Тут какая-то херня.
— О, начинается… — пробормотала Меллиса.
— Мне отец сказал вещи собирать.
На том конце резко стало тише.
— В смысле? — уже более живо спросила Амелия.
Я застыла на секунду, глядя на аккуратно сложенные вещи.
— Я завтра куда-то уезжаю.
— Чего?.. — Меллиса явно пыталась собрать мысли в кучу. — Это ты сейчас прикалываешься?
— Я бы с радостью, — сухо ответила я. — Но нет. Он реально так сказал.
— Может, это просто отдых? — осторожно сказала Амелия. — Ну типа… поездка, смена обстановки, всё такое.
Я молча закинула в чемодан ещё несколько вещей и тихо фыркнула.
— Да какой отдых…
— Ну а вдруг? — не сдавалась она.
— Ага, конечно, — я усмехнулась, но без веселья. — Мой последний нормальный отдых был в детстве. С мамой.
На том конце повисла короткая тишина. Та самая, неловкая, когда все понимают, что задели не ту тему.
— Тась… — уже мягче протянула Меллиса.
— Всё нормально, — быстро перебила я, хотя внутри неприятно кольнуло. — Просто отец никогда не делает ничего «просто так». Если он говорит собирать вещи — значит, там какая-то жопа намечается.
— Ну ты как всегда драматизируешь, — сонно пробормотала Меллиса.
— Я? Драматизирую? — я хмыкнула, застёгивая один из карманов чемодана. — Ты моего отца знаешь.
— Это да… — вздохнула Амелия.
— Ладно, — я устало провела рукой по волосам, чувствуя, как усталость всё-таки начинает наваливаться. — Завтра разберусь.
— Напишешь нам сразу, — строго сказала Амелия.
— Конечно. Куда я от вас денусь.
— И не бухай там без нас, — хихикнула Меллиса.
Я невольно усмехнулась.
— Постараюсь выжить.
Несколько секунд тёплой, привычной тишины.
— Ладно, девки… целую вас. Я спать ложиться.
— Давай, красавица.
— Любим тебя.
Я сбросила звонок и на секунду замерла в тишине комнаты. Чемодан стоял у стены. Аккуратный. Подозрительно готовый.
В груди снова неприятно шевельнулось то самое ощущение.
Что-то явно было не так.