Пролог.
Лас-Вегас. Город, где огни никогда не гаснут, а опасность прячется за каждой вывеской и в каждом смехе. Наркотики, азарт, люди, готовые потерять всё за одну ставку - и всё это смешивается в глухом, сладковатом запахе алкоголя и дешёвых духов.
В одном из роскошных казино за массивным столом сидели шесть мужчин в дорогих костюмах. Коньяк блестел в бокалах, а тени от люстр ложились на их лица. На против Евгения сидел Григорий - самый молодой, но самый опасный. Агрессивный, вспыльчивый, с рукой, готовой к любому риску. Его работа была проста и ужасна одновременно: наркотики и казино - и он был в этом мастером.
На его коленях сидела девушка лёгкого поведения, её длинные ноги мягко касались стола, а глаза искрились чем-то неуловимо дерзким. Евгений никогда не проигрывал Григорию, и сейчас его взгляд был холоден, как стекло.
- Давай, начинай, - сказал Евгений, и девушка, словно по сигналу, приготовилась к новой игре.
Карты перемешались, фишки начали танцевать по столу. Григорий усмехнулся, наклонился вперёд:
- Что на этот раз ставишь?
Евгений задумался, пальцы слегка сжали стеклянный бокал. Мгновение тишины, и он выдохнул:
- Чёрт с ним... свою дочь. Всё равно не проиграю.
Григорий рассмеялся, и игра началась.
Спросите, почему он не возразил? Да потому что дочурка Евгения была чертовски привлекательной и сексуальной, с опасной смесью дерзости и наивности, которая притягивала взгляд. Было бы интересно столкнуться с ней лицом к лицу, но только в случае, если Евгений, что казалось невозможным, проиграет.
Карты скользили по зелёному сукну с сухим, почти хищным звуком. Фишки тихо звенели, будто отсчитывали секунды до чьего-то падения. В воздухе повисло напряжение - тяжёлое, липкое, как дым дорогих сигар.
Григорий сидел расслабленно, почти лениво. Уголки его губ были приподняты в уверенной ухмылке. Взгляд - цепкий, холодный, выжидающий. Он играл легко, будто всё происходящее было для него всего лишь развлечением.
Евгений, напротив, уже не замечал ничего вокруг. Ни коньяка, ни чужих взглядов, ни девушки, медленно скользящей пальцами по плечу Григория. Он был внутри игры. Полностью. До последней мысли. До последнего вдоха.
Ходы становились всё осторожнее. Каждое движение - просчитанным. Каждая карта - ударом по нервам. За столом стало тихо. Даже музыка казино словно растворилась.
Последние секунды.
Евгений замер, глядя на стол. Лицо медленно потеряло цвет. Глаза остановились, будто мозг отказывался принимать увиденное.
Он проиграл.
Сначала - пустота. Ни злости, ни крика. Только глухое, тяжёлое непонимание.
А потом стул с резким скрипом отлетел назад.
- Это невозможно... - голос сорвался, стал хриплым, чужим. - Этого не может быть!
Его пальцы дрожали. Взгляд метался по картам, по фишкам, по лицу Григория, словно пытаясь найти ошибку, подвох, хоть что-то, что можно было бы разрушить.
Григорий самодовольно ухмыльнулся. Медленно, без спешки, поправил чёрную косуху, словно победа была чем-то обыденным.
- Видимо, удача сегодня не на твоей стороне, - произнёс он хриплым, спокойным голосом.
Он взял бокал и сделал медленный глоток коньяка.
Евгений смотрел на него бешеными глазами. Тяжело, томно дышал, словно воздух внезапно стал густым и чужим. В груди что-то рвалось - ярость, шок, страх.
Резкое движение.
Он встал так быстро, что стол едва заметно дрогнул, и, не сказав больше ни слова, стремительно вышел из комнаты.
Тишина после его ухода стала почти звенящей.
Евгений резко толкнул стеклянную дверь и вышел на балкон клуба. Город под ним сиял, как раскалённая иллюзия - неон, шум, чужие жизни. Он достал косяк, поджёг, жадно затянулся. Дым обжёг лёгкие, но внутри всё равно кипело.
Пальцы нервно прошлись по тёмным волосам. Движение резкое, почти болезненное. В груди - тяжёлая, глухая ярость. Та самая, которая не требует крика. Та, что давит изнутри, ломает дыхание, сжимает челюсть.
Он проиграл.
Мысль звучала чужой, неправильной, почти оскорбительной.
Дверь за спиной внезапно захлопнулась. Короткий, сухой звук. Евгений даже не обернулся - он уже знал.
Григорий.
Шатен вышел на балкон так же спокойно, как входил в любую игру. Достал сигарету, щёлкнул зажигалкой. Огонёк на секунду осветил его лицо - ухмылка никуда не исчезла.
- Так что, - лениво протянул он, выпуская дым, - когда я смогу забрать твою дочурку?
Евгений медленно повернул голову. Взгляд тяжёлый, острый.
- Слушай... - голос был глухим, сдержанным. - Я это сказал сгоряча...
Григорий усмехнулся, перебивая:
- Ты проспорил.
Слова прозвучали легко. Почти равнодушно. Но именно эта лёгкость ударила сильнее всего.
Евгений шумно выдохнул, сжал пальцами переносицу. Несколько секунд молчания.
- Какой срок?
Григорий задумался. Медленно затянулся, глядя куда-то в огни города. Уголки губ снова дрогнули.
- Три месяца, - сказал он на выдохе.
Евгений резко повернулся к нему.
- Ты спятил?
- Спор есть спор. - Григорий даже не посмотрел на него. - Я о ней позабочусь.
Евгений впился в него взглядом. Внутри всё снова вспыхнуло.
- Только попробуй её тронуть.
- Не трону я твою мисс Осторожность, - с ленивой усмешкой бросил Григорий. - Заеду завтра утром.
Он щёлкнул пальцами, отправляя окурок в ночную пустоту, и, не дожидаясь ответа, развернулся. Дверь за его спиной закрылась мягко, почти бесшумно. Шатен уходил уже с чётким пониманием своих планов - в голове медленно выстраивалась новая игра. Куда более интересная. Куда более личная.
Евгений остался один.
Город под ним всё так же сверкал, но теперь этот свет казался издёвкой. Он стоял неподвижно, чувствуя, как ярость медленно сменяется чем-то куда более тяжёлым.
Страхом.
Его отношения с дочерью давно были сломаны. После смерти матери она изменилась - стала холодной, отстранённой, почти чужой. Больше не было ни доверия, ни тепла. Только вечная дистанция и взгляды, полные немого обвинения.
Она избегала его.
И он прекрасно знал почему.
В её глазах он был не просто отцом. Он был причиной. Человеком, чьи решения, чьи слабости, чьи ошибки однажды разрушили всё. Она никогда не говорила этого вслух, но Евгений видел. Каждый раз. В каждом молчании. В каждом уходе.
Он тяжело выдохнул, проводя рукой по лицу.
Три месяца.
Мысль звучала как приговор.
Григорий - псих, хищник, человек без тормозов. Евгений слишком хорошо знал, с кем связался. И впервые за долгие годы его не волновали деньги, статус или проигрыш.
Его волновала она.
Таисия, которая и так его ненавидела. Таисия, которая теперь узнает, что собственный отец поставил её на кон.
И проиграл.
Евгений закрыл глаза.
Завтра утром.
-
Вот такое начало этой истории🤭Как вам? Нравится такая идея? Что хотели бы увидеть дальше?