Предложение без выбора
Ангар в промзоне ночью был ещё более зловещим. Синяя неоновая вывеска «Автосервис» мерцала, отбрасывая призрачное свечение на лужи мазута. Караг пришёл не один. В тени, за углом соседнего склада, замерли две фигуры — Брендон, как тихая гора, и Лу, слившаяся с темнотой, её пальцы порхали над планшетом, сканируя эфир на предмет жучков или незваных гостей. Они были его страховкой. Доверия к Джеффри не было. Была только необходимость.
Дверь ангара была приоткрыта. Внутри, под всё той же гудящей лампой, стоял Джеффри. Он выглядел хуже, чем днём: под глазами были синяки, лицо осунулось от боли, но поза по-прежнему была выпрямленной, почти вымученно прямой. Он не стал ждать, пока Караг заговорит.
— Я нашёл, — его голос был низким, сдавленным. — Документ. «Операция «Лесной король». Я в нём — актив «Щит». С рекомендацией к списанию в случае неудачи. Экономическая эффективность высокая. — Он произнёс последние слова с ледяной, ровной интонацией, словно цитировал прогноз погоды.
Караг остановился в паре метров от него. Он изучал его лицо, ища следы лжи или истерики. Не нашёл. Только ту же пустоту, что была в сарае, но теперь закалённую сталью решения.
— Значит, угадал, — просто сказал Караг. — Они не просто использовали тебя. Они заложили в план твой провал. Или твою смерть.
— Какая разница? — Джеффри резко махнул здоровой рукой. — Итог один. Я — расходник.
— Пока ты им позволяешь, — парировал Караг. Он сделал шаг вперёд. — Лу вышла на кое-что ещё. «Проект Щит» — это не просто ты. Это целая программа Милинга. Закупка радиоактивных артефактов, биоматериалов оборотней… исследования. Тебя готовили не просто как солдата. Тебя, возможно, готовили как носителя. Или как подопытного кролика. А теперь, когда ты стал непредсказуемым, они хотят сменить образец.
Он вытащил из кармана распечатку, которую Лу подготовила по его просьбе. Это была схема связей: Милинг, его фонд, подставные фирмы, закупки… и в самом центре, связанный стрелками с разными проектами, стоял «Проект: Генезис». Под ним мелким шрифтом: «Цель: изучение и потенцирование исходного кода видовой трансформации».
— Они играют в богов, Джеффри. А мы с тобой — либо инструменты, либо лабораторные крысы. И крыс, когда эксперимент заканчивается или они кусаются, — усыпляют.
Джеффри смотрел на схему, и его лицо побледнело ещё больше. Он видел своё кодовое имя, связанное с этими безумными закупками. Его отца, связанного финансовыми потоками. Всё это было огромно, чудовищно и… логично. В кошмарной, бесчеловечной логике мира прибыли и контроля.
— Что ты предлагаешь? — спросил он, поднимая глаза. В его голубых глазах горел теперь не страх, а холодный, безрадостный огонь. — Бежать? Спасаться? Они найдут.
— Нет, — Караг разорвал распечатку пополам с резким звуком. — Я предлагаю сломать им игру. Не убегать с поля. Взорвать его.
Он сделал ещё шаг, сократив дистанцию до минимума. Теперь они стояли так близко, что Караг мог видеть тонкую сетку капилляров в глазах Джеффри, мог чувствовать его прерывистое дыхание.
— У тебя есть доступ. К кабинету отца. К его серверам. К его переписке с Милингом. У меня — команда, которая может эту информацию обработать, найти дыры, доказательства. У нас — общие враги. И общая заинтересованность в том, чтобы они перестали дышать.
Он говорил тихо, чётко, без пафоса. Это не было вдохновляющей речью. Это был разбор полётов.
— Вот мое предложение, Бейкер. Ты даёшь мне всё, что у них есть на «Генезис», на закупки, на их настоящие цели. Всё, что может их посадить или уничтожить. А я даю тебе шанс. Шанс вырваться из этой клетки. Шанс не быть «списанным». Шанс… — Караг на секунду замолчал, подбирая слово. — Шанс стать чем-то большим, чем статья в отчёте твоего отца.
— А если я откажусь? — спросил Джеффри, его взгляд стал вызывающим. Старая привычка — сопротивляться, даже когда сопротивление бессмысленно.
— Тогда останешься там, где есть. Их обученным псом. Которого однажды, когда он отслужит своё или станет неудобным, отведут в дальний угол и пристрелят. Как сделали бы с любой собакой, которая начала огрызаться на хозяина. — Голос Карага был абсолютно беспристрастным. Он не угрожал. Он констатировал. — Твоя сестра уже заплатила за их принципы. Хочешь последовать за ней?
Это было низко. Грязно. И абсолютно эффективно. Джеффри дёрнулся, будто его ударили током. Его рука сжалась в кулак, он сделал резкое движение вперёд, забыв про рану. Боль пронзила бок, и он споткнулся, едва не упав. Караг не поддержал его. Просто отступил на шаг, наблюдая.
— Не… не смей… — прошипел Джеффри, опираясь здоровой рукой о стол.
— Я не боюсь твоей злости, — холодно сказал Караг. — Я видел, что за ней. Пустоту. И я даю тебе способ её заполнить. Не их правилами. Своими. Это последний раз, когда кто-то предлагает тебе выбор, Джеффри. Отец его уже сделал за тебя. Милинг — тоже. Теперь твоя очередь. Остаться их рабом и умереть по их сценарию. Или стать моим сообщником и, возможно, выжить. Чтобы однажды посмотреть в зеркало и увидеть не того, кого они слепили, а того, кто выжил несмотря на них.*
Долгая пауза. В ангаре было слышно только гудение лампы и тяжёлое дыхание Джеффри. Он стоял, согнувшись, и смотрел в пол. Вся его жизнь, всё воспитание, вся иерархия кричала внутри него: «Нет! Не подчиняйся! Он слабее! Он ниже!». Но другой голос, тихий и надтреснутый, голос того самого мальчика у тела сестры, спрашивал: «А что, если он прав? Что, если это единственный способ не закончить, как она?».
Он выпрямился, превозмогая боль. Поднял взгляд. Встретился глазами с Карагом. И в этот момент между ними не было ни победителя, ни побеждённого. Были два командира на пепелище, делящие последние патроны перед штурмом.
— Хорошо, — выдавил Джеффри. Слово вышло тихим, но чётким. — Но на моих условиях. Я даю информацию порциями. Только то, что нужно для следующего шага. Никаких копий всего сервера разом. И вы… вы обеспечиваете мне прикрытие. Если меня поймают, вы должны быть готовы или вытащить меня, или… — он замолчал.
— Или уничтожить данные и смыться, чтобы твоя жертва не была напрасной, — закончил за него Караг. Он кивнул. Это был разумный, профессиональный подход. — Договорились. Первый пакет — всё, что касается «Генезиса» и связей Милинга с закупками артефактов. Когда?
— Завтра ночью, — сказал Джеффри. — Отец уезжает на ужин с инвесторами. У меня будет два часа. Я сброшу файлы на одноразовый носитель.
— Где и когда передача?
— Здесь же. В полночь. Послезавтра.
Караг снова кивнул. Он повернулся, чтобы уйти, но на полпути к двери обернулся.
— И, Джеффри… — его голос потерял железную интонацию, в нём снова прозвучала просто усталость. — Не тупи. Если что-то пойдёт не так — не геройствуй. Шли сигнал. Мы вытащим. Лучше живой сообщник, чем мёртвый герой. Мёртвые нам не нужны.
Он вышел, растворившись в ночи за дверью. Джеффри остался один под лампой. Его колени вдруг подкосились, и он тяжело опустился на ящик. Дрожь, которую он сдерживал всё это время, наконец вырвалась наружу. Не от страха. От колоссального напряжения, от тяжести принятого решения.
Он достал из кармана янтарный камешек. Посмотрел на него, потом на пустой проём двери, где только что стоял Караг.
Он только что заключил сделку с дьяволом. Или, возможно, впервые в жизни — с ангелом-хранителем, явившимся в обличье того, кого он больше всего недооценивал. Завтра ночью он станет предателем в доме своего отца. И единственным человеком, кто будет знать об этом и кто мог бы его прикрыть, был тот, кому он когда-то желал лишь боли.
Ирония была настолько горькой, что он тихо, беззвучно рассмеялся в пустоту ангара, пока смех не перешёл в подавленный, надрывный кашель. Путь назад был отрезан. Оставался только путь вперёд — в тёмный тоннель измены, на другом конце которого, возможно, светился тот самый шанс, о котором говорил Караг. Шанс на жизнь, которую он сам себе не принадлежал.