кража огня
Особняк Бейкеров ночью был не просто тихим. Он был наблюдающим. Джеффри стоял в дверях своего будуара, слушая тиканье часов. Два часа. У отца ужин.
Он был одет во всё чёрное. В кармане — флешка с автошифрованием и портативный сканер. Его план был прост: получить доступ к серверу отца через старый детский логин и скачать всё, что связано с «Генезисом», Милингом и закупками.
Самым сложным было войти в кабинет. Каждый шаг по коридору отзывался детскими воспоминаниями. Дверь кабинета была массивной. Он приложил ладонь к холодному дереву. «Ты уже предатель. Осталось только оформить».
Он вошёл. Воздух пахло кожей и властью. Он подошёл к терминалу, вставил флешку, запустил программу Лу. Экран замигал. Он отвернулся, не в силах смотреть. Его взгляд упал на портрет сурового предка. Мысли упрямо возвращались к Карагу. К его словам: «Шанс стать чем-то большим, чем статья в отчёте». Это было всё, чего он хотел.
Тихий щелчок. Доступ получен. Файлы копировались. Джеффри замер, прислушиваясь. Тишина. Его волчьи инстинкты обострялись. Он почувствовал… присутствие. Не в доме. Внутри себя. Чувство, что за ним наблюдают. Он обернулся. В кабинете никого не было. Но в отражении тёмного стекла ему на секунду показалось, что за его спиной стоит отец. Он резко отшатнулся, сердце заколотилось. Галлюцинация. Нервы.
Он потёр лицо, чувствуя холодный пот. «А если Караг предаст? Если это игра Милинга?» Он сжал в кармане камешек. Гладкая, тёплая поверхность успокаивала. Это был его залог. Украденный кусочек того света.
Программа выдала сигнал. Готово. Он извлёк флешку, стёр логи. Двенадцать минут.
Он уже собирался уходить, когда взгляд упал на нижний ящик стола. Тот самый, всегда запертый. Сегодня он был приоткрыт.
Джеффри замер. «Не надо. У тебя уже есть что нужно». Но любопытство и обида были сильнее. Он потянул ящик.
Внутри лежала одна тонкая папка. На ней от руки: «Проект «Наследник». Субъект: Ксамбер Златоглаз. Статус: утрачен. Связь с активом «Пума-подросток» (Караг) подтверждена».
Златоглаз. Не Рэлстон. Настоящая фамилия Карага. Сердце Джеффри заколотилось. Он открыл папку.
Первое же фото заставило его вздрогнуть. Мужчина с дикими, пронзительными янтарными глазами — точь-в-точь как у Карага, только старше, с жёсткими морщинами и сединой в тёмных волосах. Ксамбер. На нём была простая рабочая одежда, но поза выдавала врождённую грацию хищника. На другой фотографии он стоял рядом с молодым Эндрю Милингом у входа в какую-то горную пещеру. Милинг что-то оживлённо говорил, а Ксамбер смотрел в камеру с настороженным, но не агрессивным выражением.
Дальше — отчёты. «Субъект: Ксамбер Златоглаз, чистокровная пума-оборотень. Проявляет уникальный иммунитет к побочным эффектам образцов серии «К» (ксенолит). Согласился на сотрудничество в обмен на финансирование поисков его сына, оставшегося в человеческом мире после ухода субъекта из клана».
Сын. Караг. Отец искал его.
Следующий отчёт. «Поиски увенчались успехом. Сын, Джей (ныне Караг), проживает в приёмной семье Рэлстонов. Субъект требует прекращения экспериментов и встречи. Проявляет признаки нестабильности. Образцы изъяты на время».
И последний, самый тревожный документ. «Субъект Златоглаз, узнав, что встречу отложили на неопределённый срок, предпринял попытку самовольного ухода с объекта. При задержании проявил агрессию, частично трансформировался. Применён седатив. Принято решение о переводе в закрытый изолятор для «глубокого изучения психофизиологии в условиях стресса». Контакт с сыном исключён. За активом «Пума-подросток» установить наблюдение на предмет проявления аналогичных аномалий. Рассмотреть вербовку». Подпись — Леонард Бейкер. Приписка от Милинга: «Жаль. Такая редкая порода. Но сын… сын может оказаться даже интереснее».
Джеффри стоял, не двигаясь. Вся картина складывалась в чудовищную мозаику. Настоящий отец Карага, пума, которого нашли и обманом втянули в опыты, обещая помочь найти сына. А когда он захотел встречи — его изолировали, как лабораторное животное. И всё это время они следили за Карагом. Не из милости. Как за резервным экземпляром. «Наследником». А камень, больница… это могла быть или чудовищная ошибка, или намеренный тест. «Рассмотреть вербовку».
Он быстро сфотографировал документы. Его руки дрожали уже не от страха, а от ярости. Это было хуже, чем смерть. Это было похищение отца и сына друг у друга. Система разлучила их, сломала одного и приготовилась сломать второго.
Он бесшумно выбрался из особняка. В машине он сидел, уставившись в темноту, пытаясь понять, как сказать это Карагу. Тот думал, что его отец-пума просто ушёл в другие места обитания.
А правда… правда была в том, что его искали. Что он согласился на кошмар ради шанса увидеть сына. И что его сейчас, возможно, держат где-то в клетке, сходят с ума, пока его сын ненавидел его за предполагаемое предательство.
---
— Я нашёл папку. На твоего отца. Настоящего. Ксамбера Златоглаза.
Караг, только что взявший флешку, замер как вкопанный. Все его мускулы напряглись. В его глазах мелькнуло что-то первобытное, дикое — узнавание своего рода.
— Что… что там? — голос был хриплым шёпотом.
— Он тебя искал, — начал Джеффри, заставляя себя говорить быстро, пока не передумал. — Милинг нашёл его и предложил сделку: помощь в поисках в обмен на участие в экспериментах. Он согласился. — Он передал Карагу телефон. — Он нашёл тебя. Узнал, что ты у Рэлстонов. Потребовал встречи. И тогда… тогда они его изолировали. Закрыли. Как нестабильный субъект. А за тобой установили наблюдение. Как за «наследником». «Активом».
Караг смотрел на фото. На лицо человека, которое было зеркалом его собственного. Он листал отчёты, и его лицо становилось всё бледнее, а глаза — всё темнее, пока янтарный цвет почти не почернел от невысказанной ярости.
— Он… он из-за меня. Из-за меня он там. — Голос Карага сорвался. — Все эти годы я думал… я думал, он ушёл..А он… он…
— Его обманули, — жёстко сказал Джеффри. — И использовали. А потом решили, что ты можешь быть ещё более перспективным образцом. Вербовка, Караг. Камень, больница… это могла быть не попытка убийства. Это могла быть… проверка. На устойчивость. Как у него.
Караг поднял на него взгляд. В его глазах теперь бушевала буря — боль, вина, ярость, и над всем этим — ледяная, абсолютная решимость.
— Где он? В отчётах есть локация?
— Только «закрытый изолятор». Без координат. Но теперь мы знаем, что искать. И знаем, что он, возможно, жив.
Караг медленно выпрямился. Казалось, он вырос на глазах. Из обиженного подростка в нём проступил мститель.
— Тогда мы меняем план, — сказал он, и его голос приобрёл новую, металлическую окраску. — Это уже не просто война за выживание. Это поиск. И если они держат его в клетке… мы эту клетку сломаем.
Он посмотрел на Джеффри, и в этом взгляде уже не было вопроса о предательстве. Был вызов. Приглашение в более глубокую, более личную пучину.
— Ты всё ещё внутри? Сын человека, который это санкционировал?
Джеффри почувствовал, как сжимается сердце, но кивнул.
— Я внутри ровно настолько, чтобы сжечь это всё изнутри. Твой отец стал их жертвой из-за тебя. Моя сестра — из-за принципов моего отца. У нас нет выбора, кроме как быть на одной стороне. На стороне тех, кого они сломали.
Караг долго смотрел на него, потом коротко кивнул.
— Завтра. База. Всем. Ищем не только способы их уничтожить. Ищем изолятор. Ищем моего отца.
Он ушёл, и в его уходе была уже не просто целеустремлённость, а одержимость. Джеффри остался один. Он достал камешек, сжал его. Он только что отдал Карагу не правду о смерти, а надежду на спасение. И вместе с ней — невыносимое бремя вины и новую, страшную цель. Их альянс теперь вёл не к свободе, а к освобождению. И на этом пути им предстояло стать не просто союзниками, а спасательной партией, идущей в самое сердце ада, который создали их отцы.