Кровь и камень
Лес принял Карага, как чужеродное тело. Ветви цеплялись за куртку, корни норовили подставить подножку, а под ногами хрустел не снег, а прошлогодняя листва, скрывающая промоины. Каждый звук - треск ветки, шорох в кустах - заставлял его замирать, прислушиваясь к лесу и к хаосу в собственной голове.
Он шёл к ручью, но мысли возвращались к салону машины. К лицу Джеффри, искажённому не злостью, а болью. К его крику: «Чтобы не увидеть ещё одно пустое место за столом!» Это была не фраза из учебника по манипуляциям. Это был крик души. И он бил точно в цель, потому что Караг сам знал, каково это - бояться пустого места. Места родителей в больнице. Места себя самого в мире, который не понимал, кто он.
«Он играет на твоих чувствах, - бубнил внутренний голос. «Точно так же, как в школе. Он знает твои слабые места». Но другой голос, тихий и упрямый, настаивал: «А если нет? Если он так же запуган, как и ты? Если он ведёт тебя не в ловушку, а в свою собственную ловушку, из которой не знает выхода?»
Он добрался до ручья. Вода текла чёрной, зеркальной лентой, отражая клочок звёздного неба. Тишина была звенящей. Слишком тихой. В такую тишину в природе бывает только перед бурей. Караг присел на корточки за валежником, чувствуя, как холод проникает через подошвы ботинок. Он вытащил фонарь. Ждал.
Его взгляд упал на собственную руку, сжимающую холодный металл. Он вспомнил, как эта же рука в сне касалась... Нет. Он резко встряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение. Но это не работало. Сон и реальность сплетались воедино, создавая мучительный диссонанс: враг, которого ненавидишь, и тот, кого... к кому тянет. Манипулятор и жертва. Мучитель и... и тот, чьей боли ты вдруг стал свидетелем.
Внезапно вдали, со стороны лагеря, вспыхнул свет. Не три короткие вспышки в небо. Это была одна долгая, яростная вспышка, которая на секунду осветила верхушки деревьев, а затем погасла, сменившись треском выстрелов. Один. Два. Потом очередь.
Что-то пошло не так. Слишком быстро.
Караг вскочил. Инстинкт кричал бежать, как и советовал Джеффри. Но ноги не слушались. Он стоял, вцепившись в ствол дерева, и слушал. Выстрелы стихли так же внезапно, как и начались. Воцарилась зловещая тишина, которую через несколько секунд нарушили грубые мужские голоса, нестройный смех, потом ещё один одинокий выстрел - добивающий.
«Вали отсюда. Не лезь в драку».
Но он уже двигался. Не к отступлению, а на звук. Он пробирался сквозь чащу как призрак, нащупывая когтями, пробивающимися сквозь кожу на пальцах, каждую ветку, каждый камень. Запах дыма, пороха и чего-то медного, сладкого - крови - ударил в нос, когда он подобрался к опушке.
Лагерь представлял собой жалкое зрелище: три разбитых внедорожника, тлеющие остатки костра, разбросанные ящики из-под пива. И тела. Два тела в камуфляже лежали неподвижно. Ещё трое охотников, явно пьяных и возбуждённых, стояли в центре, что-то пиная. Их смех был резким, истеричным.
А затем Караг увидел его. Джеффри лежал на земле, прислонившись к колесу одного из внедорожников. Его левая рука неестественно вывернута, а на боку тёмной куртки расплывалось мокрое, чёрное пятно, быстро растущее. Его глаза были открыты, но взгляд был мутным, устремлённым куда-то внутрь себя. Один из охотников, здоровенный детина с обрезком в руках, подошёл и грубо ткнул его стволом в плечо.
- Ну что, волчонок? Кончились фокусы? - он захохотал. - Говорили же, ваша порода тут не хозяйка!
Сердце Карага остановилось, а потом забилось с такой силой, что заглушило все мысли, все страхи, все противоречия. Он не видел Джеффри Бейкера, школьного задиру. Он видел раненого зверя, которого добивают. И в этот момент граница между сном и явью стёрлась окончательно. Потому что во сне он чувствовал то же самое - этот леденящий ужас, эту ярость, это «НЕТ», вырывающееся из самой глубины существа.
Он не крикнул. Не предупредил. Он просто двинулся.
Как тень, он выскользнул из-за деревьев. Первый охотник, тот, что стоял ближе к лесу, даже не успел обернуться. Монтировка со свистом рассекла воздух и обрушилась на его колено с таким хрустом, что тот рухнул с душераздирающим воплем. Второй обернулся, поднял ружьё, но Караг был уже рядом. Удар локтем в горло - захрипел. Удар коленом в пах - согнулся. Караг вырвал ружьё и швырнул его в чащу.
Третий, здоровяк с обрезком, оторвался от Джеффри.
- Ты кто такой, сука?! - заревел он, наводя ствол.
Караг не ответил. Он смотрел на него янтарными глазами, в которых горел холодный, абсолютный огонь. Он шагнул вперёд. Охотник выстрелил. Заряд дроби просвистел в сантиметре от уха Карага, вырвав клок волос. Караг даже не дрогнул. Второго шага охотнику сделать не дали. Караг поймал ствол, рванул на себя, и когда тот потерял равновесие, нанёс короткий, жёсткий удар основанием ладони в нос. Хрящ хрустнул. Мужчина рухнул навзничь, заливаясь кровью.
Внезапно всё стало тихо. Только стонал первый охотник, да хрипел второй. Караг стоял над ними, тяжело дыша, чувствуя, как адреналин пульсирует в висках. Потом он обернулся.
Джеффри смотрел на него. Его голубые глаза, казалось, прояснились от шока. В них не было ни злорадства, ни даже удивления. Было недоумение. Глубокое, всепоглощающее. Как будто он смотрел на призрак. На невозможность.
Караг подошёл к нему, опустился на колени. Он смотрел на рану, на кровь, но в голове крутилась только одна мысль: «Он жив. Он дышит. Я не опоздал». Он сорвал с себя шарф, свернул его в толстый ком и прижал к ране на боку Джеффри.
- Держи, - его голос прозвучал хрипло. - Дави что есть силы.
Джеффри молча взялся за шарф, его пальцы дрожали, но сжались. Он не сводил с Карага глаз.
- Ты... ты же должен был уйти, - прошептал он, и в его голосе не было упрёка. Было то самое недоумение, граничащее с потрясением.
- Заткнись, - отрезал Караг, быстро оценивая ситуацию. Рука сломана или вывихнута. Рана на боку - сквозная, пуля прошла навылет, к счастью, не задев ничего жизненно важного, но кровопотеря серьёзная. - Можешь встать?
Джеффри кивнул, стиснув зубы. С помощью Карага он поднялся, опираясь на него здоровым плечом. Прикосновение было жёстким, практичным, но в нём проскользнула та же искра, что и в машине. Только теперь ей некуда было деваться. Они были прикованы друг к другу - раненый и тот, кто его спас.
- Машина, - просто сказал Караг, беря на себя ведущую роль. Он подхватил Джеффри и повёл его прочь от лагеря, от стонов, от запаха крови и смерти. Он не оглядывался на охотников. Его мир сузился до одного человека, чей вес давил на его плечо, чьё дыхание было прерывистым и горячим у самого уха.
Джеффри молчал всю дорогу через лес. Он просто шёл, стиснув зубы, сжимая окровавленный шарф, и смотрел на затылок Карага. В его голове, затуманенной болью, крутилась одна и та же картина: как Караг вышел из темноты. Не убегая. Идя на выстрелы. Чтобы... спасти его. Это не вписывалось ни в одну из схем, которые ему внушали. Сильные не спасают слабых. Сильные используют слабых или отбрасывают их. А Караг... Караг, которого он считал слабым, только что проявил силу такого рода, о которой Джеффри даже не подозревал. Силу не доминирования, а защиты. И эта сила, направленная на него, была страшнее и прекраснее всего, что он знал.
Они вышли к машине. Караг усадил Джеффри на пассажирское сиденье, потом обошёл и сел за руль, отшвырнув ключи, которые тот выронил.
- Где ближайший укрытый сарай? Холодник? Что-то, куда можно доехать за десять минут, - спросил он, заводя двигатель. Его тон был командирским, лишённым эмоций. В нём не было места для обсуждений.
Джеффри, преодолевая туман в голове, кивнул на восток.
- Старая геологическая база... километра три. Заброшена.
Караг дал газ, и машина рванула с места, поднимая облако грязи. Он смотрел на дорогу, но боковым зрением видел, как Джеффри бледнеет, как его веки начинают слипаться.
- Не засыпай, - резко сказал он. - Разговаривай.
- О чём? - тихо выдохнул Джеффри, прислонившись головой к стеклу.
- О чём угодно. Про эту дурацкую базу. Про то, почему план был говно. Про что угодно, просто говори.
И Джеффри, повинуясь этому жёсткому, спасительному приказу, начал говорить. Сначала обрывочно, о базе, о том, как они с отцом когда-то охотились тут на оленей. Потом голос его стал тише, слова поплыли.
- Они ждали... меня. Кто-то предупредил. Это была засада... не на них. На меня.
Караг молчал, сжимая руль. Его подозрения подтверждались. Это была ловушка. Но ловушка для Джеффри.
- Милинг? - спросил он.
- Не знаю... - Джеффри закрыл глаза. - Отец сказал... «Покажи, что можешь контролировать ресурс». А если не могу... то я сам - брак. Ненужный актив...
Он замолчал. Машина выскочила на более-менее ровную дорогу. Впереди, в сером свете зари, показались развалины нескольких бараков.
- Спичка, - прошептал Джеффри уже почти беззвучно, перед тем как сознание наконец отпустило его, унося в тёмные воды шока и боли.
Караг резко затормозил у самого уцелевшего строения. Он вытащил Джеффри из машины, почти на руках затащил в холодное, пропахшее плесенью и пылью помещение, уложил на относительно чистый пол из грубых досок. Потом вернулся за аптечкой, которую заметил в машине.
Он работал молча, быстро, как автомат. Разрезал куртку и футболку. Промыл рану антисептиком, вызывающим жгучую боль - Джеффри стонал, но не просыпался полностью. Наложил давящую повязку. Руку приспособил в более-менее естественное положение, зафиксировав ремнём.
Только когда основное было сделано, он откинулся на пятки, вытирая окровавленные руки о старые джинсы. И тут его накрыло. Дрожь. Сначала мелкая, потом сильнее. Он сжал кулаки, пытаясь её остановить, но безуспешно. Это была реакция на адреналин, на страх, на ту невозможную гамму чувств, что бушевала в нём.
Он смотрел на бледное, беззащитное лицо Джеффри. На его светлые ресницы, тени под глазами, на ту самую детскую беззащитность, которая обычно была скрыта под маской задиры. И он думал о сне. О том, как в сне он чувствовал за этого человека ответственность. «Это не сон, - наконец признался он сам себе в ледяной тишине заброшенной базы. - Это... что-то другое. Что-то настоящее. И это страшнее любой ловушки Милинга».
Потому что врага можно ненавидеть. Врага можно победить. А что делать с тем, кого ты ненавидел, но только что спас? И кто, кажется, нуждается в спасении куда больше, чем ты сам?