Сквозь дым и неон

Через пару дней после возвращения в город, я стала жить в два мира. Днём — школа, мама, улица, Турбо. Ночами — пустые дворы, бой на кулаках и тренировки в заброшенном ангаре на окраине. Николай не жалел ни себя, ни меня. Он говорил:
— Лина, если ты моя дочь — ты должна уметь держать удар. И не просто держать — возвращать вдвойне.

Каждый вечер начинался с разминочного круга вокруг базы. Потом — стойка, уклон, блок, хук, апперкот. Я уставала так, что не могла потом подняться на третий этаж без боли в ногах. Но я шла — потому что знала, ради чего. Чтобы больше никто и никогда не мог меня сломать.

Николай был другим. Не таким, как все мужчины, которых я знала. Не как отчим — мягкотелый занудный бухгалтер с пузиком и линзами в очках. Николай — два метра роста, татуировки на груди и руках, уверенность в каждом шаге. Даже когда он молчал — воздух сгущался. Он был настоящим. Я его чувствовала как родного — пусть и поздно.

На четвёртую ночь тренировка пошла по-другому. Мы не просто били по груше — Клык учил меня сбивать с ног, Шторм — как работать в подворотне, когда времени на удары нет.

— Ты должна уметь бить первой, — говорил он, — и бить быстро. У тебя будет три секунды, чтобы сделать выбор — и если ты медлишь, ты труп.

А потом они начали говорить о серьёзных вещах.
— Лина, ты должна знать, — сказал отец, — здесь не только драки. Мы не просто кулаками работаем. Есть связи, есть информация. Мы защищаем своих. А ещё — мы строим сеть. Это уже не просто улица.

Я слушала и понимала — теперь я стою на краю. Одной ногой ещё в школе, с Турбо и девчонками, а другой — уже здесь, в мире, где пощады нет. Где слово — закон, а слабость — приговор.

Днём я как будто возвращалась в обычную жизнь. Мама ничего не замечала — или не хотела замечать. Турбо чувствовал, что что-то не так, но не лез.
— Ты изменилась, Лин. У тебя взгляд стал острый, как нож.
— Может, просто повзрослела, — отмахивалась я.

Прошло несколько дней. Я оправилась. Шрамы ещё оставались, но душа стала твёрже. Мы вернулись в город, и ночью я начала тайно встречаться с Николаем.
Он приходил незаметно — оставлял сигареты в моём рюкзаке, подкидывал в окно записки с временем встречи.

Всё было тихо. Пока не настал момент, когда он привёл меня в основное логово Стаи ночного ветра.
Там уже ждали Клык  и  Шторм . А ещё несколько новых людей. Один был с красным шрамом через всю щёку. Второй — с двумя пальцами на одной руке, но его голос звучал так, что мурашки бежали по спине.
— Слушай, Лина, — сказал Николай. — Мы планируем вернуть своё. Не просто город, а влияние. А ты — моя кровь. Ты с нами или нет?

Я посмотрела на них. На этих мужчин, которые прошли через огонь, кровь и годы.
А потом — на свои кулаки. На руки, которые уже не дрожали.

— Я с вами, — сказала я. — Но по-своему.

И они засмеялись.
— Вот это наша девочка.

Мы ехали ночью. Темнота ложилась на город как покрывало, мокрые фонари горели тускло, и в их бликах блестели стёкла машины. За рулём сидел Шторм — сосредоточенный, напряжённый. Рядом с ним Клык жевал жвачку и время от времени оглядывался в зеркало, проверяя, не едет ли кто за нами. Я сидела на заднем сиденье между битыми сумками с экипировкой и мотками бинтов. Руки болели — тренировка была адская. Но я не жаловалась.

Отец молчал. Его взгляд был устремлён в окно, как будто он ощущал всё вокруг даже сквозь металл дверей. Машина неслась по кольцевой, резала ночь. Мы возвращались в город.

— Когда расскажешь ему? — хриплым голосом спросил Шторм, не отрываясь от дороги.

— Кому? — я знала, о ком он, но сделала вид, что не понимаю.

— Турбо, — буркнул Клык, — он же не дурак. Всё равно поймёт. Он уже подозревает.

Я вздохнула и отвернулась к окну. Внутри всё сжималось. Я не знала, как рассказать. Как объяснить, что по ночам я исчезаю, чтобы научиться бить сильнее, чем любой парень на районе. Что встречаюсь с отцом, которого, по сути, никогда не знала. Который убивал. Которого боялись. Которого уважали.

— Пока рано, — тихо сказала я. — Я не готова. Он... он просто с ума сойдёт, если узнает.

Отец промолчал. Он знал, что я права.

Мы въехали в город. Асфальт был мокрый, как после дождя. Где-то играло радио, возле ларьков стояли парни в спортивках, курили. Всё казалось обычным, но я ощущала, что внутри всё изменилось. Я больше не была той Линой, что просто держала удар. Я училась нападать. Быть быстрой. Быть первой.

— Подкинем тебя к дому? — спросил Шторм.

— Нет. Остановите на углу. Турбо не должен знать, с кем я была.

Шторм кивнул, и через минуту машина остановилась в темноте переулка. Я вылезла, натянула капюшон. Клык подмигнул и сказал:

— Если что — свистни. Мы рядом, Лина. Ты теперь часть Стаи.

Я кивнула. Машина сорвалась с места, скрылась за поворотом. Я осталась одна, посреди ночи, с колотящимся сердцем. Улица дышала сыростью. В голове шумело. Я пошла к дому.

Когда я зашла, Турбо был на кухне. Курил. Он бросил взгляд на меня — молча. Потом потушил сигарету и подошёл.

— Где ты была?

— Гуляла. Нужно было проветриться, — я старалась не смотреть ему в глаза.

Он подошёл ближе, поставил руки по бокам от моего лица, упёрся в стену. Я ощущала его дыхание.

— Ты врёшь. Я чувствую это.

— Отстань, Турбо, — прошептала я, — просто... доверься.

Он долго смотрел, потом взял мою ладонь и приложил к своей груди.

— Если ты исчезнешь снова — я спалю этот грёбаный город. Поняла?

Я молча кивнула. Но внутри меня уже пульсировала другая кровь. Кровь стаи. Кровь, что знала запах стали и пороха.

А впереди был день, когда всё это всплывёт наружу.