Глава 20: Красная ночь
Ребята , создала свой тгк где вы можете оставлять идеи и предлагать свое развитие событий . Актив помагает написанию прод ! ❤️
‼️Тгк —Linaneonnn‼️
https://t.me/linaneonnn — ссылка ❇️
Ночь пахла железом. Тот самый запах, который остаётся на руках после удара по груше, после крови, после ржавых дверей заброшенного ангара. Я шла рядом с Николаем, и каждый его шаг звучал, будто удар молота по асфальту. Стая ждала нас уже внутри.
Клык курил, щурился, выпуская дым в потолок. Шторм проверял ножи. Красный Шрам молча сидел в углу, мотая бинты на кулаки. А рядом стоял тот самый с двумя пальцами — его называли Крюк. Его голос всегда был как наждак, и когда он заговорил, по коже побежали мурашки:
— Сегодня без игр. Этот сукин сын переходил дорогу слишком долго. Мы его забираем. Жёстко.
Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Первое настоящее дело. Не тренировка. Не драка за гаражами. Настоящее.
Отец посмотрел на меня. Его глаза были как камень:
— Лина. Сегодня ты пойдёшь до конца.
Я кивнула. Слов не было. Только стук сердца.
Машина мчала по ночному городу. Я сидела сзади, руки дрожали, и я прятала их в карманах худи. За окном мелькали серые дома, тусклые окна, редкие фонари. Где-то на перекрёстке играло радио из такси, смех пьяных парней. А у меня в голове только одно: я иду убивать.
Шторм бросил мне короткий взгляд в зеркало:
— Боишься?
— Нет, — соврала я.
Он усмехнулся:
— И правильно. Страх убивает быстрее ножа.
Мы остановились у старого завода. Железные ворота были покрыты граффити, пахло гарью и сыростью. Там, внутри, жил тот, кого мы искали. Человек по имени Зубр. Сутенёр, барыга, подонок. Говорили, он продал своих же пацанов ментам, а потом поднялся на их крови.
Мы вошли. Шаги эхом раздавались по пустому цеху. В глубине горела лампа. За столом сидел он — массивный, лысый, с цепью на шее. В зубах сигара. На руках — татуировки, кривые и грубые.
Он поднял глаза и ухмыльнулся:
— Ну здравствуй, Николай. Привёл щенков?
Отец не ответил. Только кивнул мне.
Мир сузился до точки. Я шагнула вперёд. Зубр поднялся, тяжёлый, как бык.
— Девчонку привёл? Ты что, совсем...
Я ударила. Не думая. Всё, чему учил Клык и Шторм, всё, что вбивал отец — вылетело само. Удар в челюсть, колено в пах, хук в висок. Зубр пошатнулся. Но он был огромный. Он рванулся на меня, и я впервые в жизни почувствовала настоящий страх. Его рука врезалась в мой бок — дыхание сбилось.
— Сука мелкая! — рявкнул он.
Я видела его глаза — красные, бешеные. И вдруг нож оказался в моей руке. Я не помнила, как достала его. Просто лезвие блеснуло. И я ударила.
Раз. Два. Три.
Тепло. Брызги. Крик, который оборвался. Его тело обмякло, рухнуло на бетон.
Тишина.
Я стояла над ним, с ножом в руках, и смотрела, как красное пятно расползается по полу. Нож скользил в пальцах, руки дрожали.
— Всё, — сказал Николай. Его голос был спокоен, как всегда. — Она готова.
Я поняла: я убила. Первый раз.
Позже я сидела в машине. Окна запотели. Шторм молчал, Клык жевал жвачку, Красный Шрам смотрел в темноту. У всех был этот вид — будто ничего не случилось. Обычная ночь. Только у меня внутри всё кричало.
Я вытерла руки, но запах не уходил. Кровь врезалась в кожу.
— Ты молодец, — сказал отец. — Теперь ты — часть нас по-настоящему.
Я не ответила.
Утро. Школа. Солнце било в глаза. Я сидела на уроке литературы и не слышала ни слова. Перед глазами — Зубр. Его глаза. Его кровь.
— Лина, — раздался голос учительницы. — Прочти отрывок.
Я поднялась, взяла книгу. Голос дрожал. Все смотрели. Даже Турбо.
После урока он догнал меня в коридоре. Вцепился в руку:
— Что с тобой? Ты бледная. И... твои глаза... Чёрт, Лина, ты вляпалась во что-то?
Я попыталась отвернуться, но он резко сжал запястье.
— Я знаю, что ты врёшь. Вчера тебя не было. Где ты была?!
— Не твоё дело, — резко выдохнула я.
Он посмотрел так, будто я ударила его.
— Лина... скажи, что это не то, о чём я думаю.
Я молчала.
И тогда он понял. По глазам понял.
— Ты... ты убила кого-то.
Его голос сорвался. Он отшатнулся, как от чужой.
— Господи... Лина...
— Замолчи! — выкрикнула я. — Просто замолчи!
Но было поздно. В его глазах — страх. И что-то ещё. Разочарование.
Вечером мама сидела на кухне. Чайник кипел. Она посмотрела на меня внимательно, слишком внимательно.
— Лина, — сказала тихо, — ты где всё время пропадаешь? У тебя синяки на руках. И запах... от тебя пахнет железом. Ты с кем?
Я застыла. В горле пересохло.
— Просто гуляю, мама.
— Не ври мне, — её голос дрогнул. — Я твоя мать. Я всё чувствую. С кем ты, Лина?
Я хотела сказать «ни с кем». Хотела. Но слова застряли. Я видела её глаза. Она понимала.
— О, Боже, — прошептала она. — Ты с ним. С Николаем.
Чашка выпала из её рук, разбилась о плитку.
Ночью я снова вышла. Город дышал сыростью, асфальт блестел в свете фонарей. Я шла быстро, сердце билось. Я знала: всё рушится. Турбо отвернулся. Мама начинает понимать.
А впереди — только кровь.