Сквозь дым и неон

Мы вышли из подвала, и улица будто изменилась. Не такая злая, не такая серая. Воздух хрустел от холода, а рядом шел Турбо — не злой, не агрессивный. Просто молчал. Мы шли медленно, будто некуда спешить. Впервые это казалось нормально.

Сели на лавочку у двора. Я уставилась в небо — звёзды, как гвозди, прибитые к черной доске. Турбо протянул сигарету.

— Хочешь?

Я согласилась. Может, зря. Но тогда в тот момент — казалось правильно.

Я взяла, закурила. Горло дернуло, но не показала виду. Дым закружил нас, как туман на районе. Турбо молча смотрел на мои губы. Он чуть приблизился — ни слова, просто тишина, и только глаза. Но...

Хруст снега.

Мы оба повернули головы. Бежит Зима. На лице — тревога, глаза бешеные.

— Эй! Там хадижевские, суки, вообще ахренели! Из-за угла, из-под тишка на наших напали! Турбо, бери костет, и ты, Лина, быстро за мной!

Турбо вскочил, зубы сжал, глаза загорелись — в нем проснулся зверь. Я — за ними, без вопросов. Кто, если не мы?

Бежали, как черти. Когда добежали до «точки», уже было поздно — половина наших лежала в крови. Пальто, Адидас, Сутулый — кто в «скорой», кто уже в реанимации. Кащей где-то бухал в подворотне, а Марат с частью пацанов — уже в ментовке. Ситуация — пиздец.

— В больничку, живо! — скомандовал Зима.

Мы влетели в приемное, как буря. Вова — на носилках, без сознания, лицо в крови.

— С него стягивали цепь, ты прикинь! — прошипел Турбо.

— Он всё время их прикрывал... — добавил Пальто, еле держась на ногах.

Я, Зима, Турбо, Марат, Пальто — пятеро на пределе. В операционной — Вова, под капельницей. Медсестра, Наташа, пыталась что-то сделать.

Но нас уже ждал у входа Разъезд , который был за одно с Хадижевскими .

К нам прибежал Пальто с перепуганными глазами и мы вместе начали думать что делать, как достать Вову с операции...

—План только один, врываемся и забираем быстро. Лина и Марат вы врываетесь , Зима и я буду помахать перетаскивать Адидаса на носилки, Пальто ты быстро выламываешь двери и потом бежишь впереди и смотришь чтобы этих чертей не было, все поняли? Сказал Турбо.

— ДА!

Мы быстро заняли позиции и на счет 3 Пальто выбивает дверь, мы с Маратом врываемся и держим носилки, Турбо и Зима перетаскивают Вову.

— Подождите! Вы куда его?! — крикнула она, когда мы схватили носилки.

— Нам надо! Мы его забираем! — рявкнул Турбо.

— Вы что, с ума сошли? Он ещё не...

— Я с вами! — выпалила она. — Я доделаю в дороге!

Мы вылетели из отделения, Вову на носилках, Наташа рядом. Садимся в скорую. Турбо за руль. Я сбоку, Марат, Наташа и Пальто — сзади. Вова — между нами. Менты уже заметили нас, включили мигалки.

— Жми! — закричал Зима.

— Турбо , если нас не загребут в ментовку  и Вова поправиться, я тебя поцелую, ЖМИ БЛЯТЬ ТОЛЬКО УЖЕ НА ГАЗ.

— Понял, принцесса. Турбо жмет на газ со всей своей силой вдавливая в пол .

— Мы угоняем грёбаную скорую! — ржёт Пальто, прижимая бок.

— Улыбайся, брат, чтоб не сдохнуть от боли, — отрезал Марат.

Турбо мчал, как в последний раз. На спидометре — 160. Дома, переулки, дороги — всё пролетало, как в бреду. Менты сзади, но мы успели — свернули в старый двор, бросили тачку, убежали в подвалы.

Вова всё ещё не приходил в себя. Наташа склонилась над ним, тихо, быстро, чётко делала своё дело — обрабатывала, чистила раны. Я принесла стакан воды и села рядом. Подала ему, когда он открыл глаза.

Он моргнул, хрипло вздохнул. Глянул на Наташу и прошептал:

— Какая ты красивая...

Наташа покраснела, как девочка. Улыбнулась, ничего не сказала — просто кивнула и продолжила бинтовать.

Турбо сидел на корточках, молча курил. Глаза смотрели в одну точку. Зима нервно щёлкал зажигалкой. Марат снял куртку и укрыл Вову. Пальто, держась за живот, сполз по стенке вниз и сказал:

— Ну и вечер...

— Всё только начинается, брат, — выдохнул я.

Наташа закончила, собрала инструменты, встала.

— Спасибо, — сказала я ей.

— Он выживет. Но ему нужен покой. Хоть какой-то. — Она посмотрела на Вову и вышла.

Мы остались в тишине. Только хриплое дыхание и запах крови.

Подвал тихо гудел от напряжения. Вова дышал неглубоко, губы побледнели, кровь проступала сквозь бинты. Турбо стоял, прислонившись к стене, курил и молчал. Я сидела рядом с Вовой, держала его за руку. Марат нервно ходил туда-сюда, а Зима прислушивался к каждому звуку снаружи.

— Слава Богу, успели, — выдохнула я, поправляя одеяло на Вове. — Если б еще пять минут — могли бы не довезти.

— Да, блин, — Турбо выдохнул в сторону, — не дай Бог бы мы его потеряли.

Вова открыл глаза. Он был бледным, но взгляд уже не такой мутный, как раньше.

— Где я?.. — слабо пробормотал он.

Я подала ему стакан воды. Он взял его обеими руками, глотнул и посмотрел на Наташу, которая стояла у стола, разбирая аптечку.

— Какая ты красивая, кудряшка, — пробормотал он, слегка улыбнувшись.

Наташа густо покраснела и повернулась к нему.

— Тихо ты, лежи, — она осторожно сменила повязку. — Жить хочешь — слушай медсестру.

Все засмеялись, даже Марат криво ухмыльнулся. Зима достал из кармана мятую пачку «Асти» и закурил.

— Мы тебе теперь обязаны, Наташ, — сказал он, — спасла нашего.

— Да ладно... Просто не могла отпустить. И... я его знаю. Седьмая школа, биология. Я ему ещё контрольную сдавала.

Вова хмыкнул:

— Теперь я тебе жизнь сдал.

Наташа быстро собрала инструменты и направилась к выходу.

— Спасибо, Наташа, — я догнала её у двери. — Если что — ты с нами. Всегда.

Она кивнула и скрылась за дверью.

⸻

В подвале снова стало тихо. Никто не говорил о Хадижевских, но каждый знал — это было не последнее слово. Смерть Ералаша повисла между нами, как дым от сигарет — тяжелая, густая, нерассеивающаяся. Причина по которой начался замес была именно смерть Ералаша. Так как пока мы отрывались в ДК, бедный мальчик получил во весь возраст и его запинали до смерти ...

— Надо что-то делать, — сказал Марат. — Слово за нами.

— Кащей где? — Турбо поднял глаза.

— Пьёт где-то, как всегда. У него крышу рвёт, — ответил Зима.

Турбо встал и бросил бычок на пол.

— Всё. Хватит сидеть.

— Ты куда? — спросила я.

— За Кащеем. Он должен быть тут. Мы Ералаша не забудем.

⸻

Через полчаса мы втроём — я, Турбо и Зима — стояли под разбитым фонарем у подъезда, где жил Кащей. Под ногами хрустел снег, в воздухе висел запах водки и сигарет. На скамейке валялся обмякший Кащей, голова запрокинута, в руке наполовину порожня пляшка.

— Вставай, — Турбо встряхнул его за плечо.

— Отвалите... — промычал он.

— Поднимайся, брат, — сказал Зима, — наших покрошили, а ты тут дохнешь.

Кащей с трудом поднялся.  Когда он услышал про Вову, Ералаша, Марата — в лице ничего щёлкнуло. Он только вытер рот рукавом.

— Мне похер, я за скорлупу не вписываюсь, он вес не имеет

—   Разъезд вылезет. И тогда мы их закопаем без тебя, готовься к последствиям .

⸻

На следующее утро подвал снова ожил. Вова уже сидел, немного шутил, хотя и морщился от боли. Пальто пришёл с перемотанным боком, но держался молодцом.

— У кого что, пацаны? — спросил он. — Какие ходы?

— Никаких. Пока держим тишину, — ответил Марат.

Я сидела сбоку, но видела, как Турбо на меня смотрит. Взгляд — уже без злости. Без презрения. Будто ищет внутри себя ответ, кто я теперь для него. А я — я больше не боялась. Не после этой ночи. Я была в подвале, когда мы крали Вову, я держала его, я спасала. И теперь знала — моё слово тут значить будет не меньше нежели их .

— Будет война, — тихо сказал Кащей. — Но не сегодня.

Мы все переглянулись. И в этой тишине, полной боли, злости, но й братства, я поняла — я часть этого мира и назад дороги нет