Глава 9: Подземный ринг
После той ночи всё изменилось — чуть-чуть, едва уловимо, но всё-таки. Турбо не обзывался, не шипел, не отводил взгляд с ледяной мимикой. Он просто был рядом. Молчаливый, отстранённый, как будто между нами повис невидимый пластик — не ледяной, но и не теплый. Тот вечер у подъезда казался сном, в котором он смотрел на меня будто иначе, будто понимал. Но с утра всё стало прежним. Почти.
Лилька же, наоборот, словно словила второе дыхание. Подколки, косые взгляды, шушуканье за спиной. Она уже не нападала в туалете — ей хватило, думаю, — но теперь била словами. Я чувствовала, как копит злость и обиду, прикрываясь ехидными усмешками. Говорят, что если загнанный зверь не может победить лапами, он будет кусать.
После обеда, когда Айгуль ушла на какой-то свой кружок, я решила больше не держать в себе весь этот ком. Надо было куда-то деть злость, раздражение, боль. Я попрощалась с ней и пошла туда, где всё начиналось и заканчивается — в подвал. Здесь мы дрались, разговаривали, шутили, злились. Здесь не было масок.
В подвале было пусто. Гулкий воздух будто выдохнул вместе со мной. Скинув куртку, я встала в центр, размяла плечи и начала тренировку. Приседания, отжимания — сначала медленно, потом быстрее. Пот катился по вискам, тело горело, и с каждым движением мне становилось легче дышать.
Я подошла к груше. Удар. Удар. Удар. Резкий выдох. Удар. Представила лицо Лильки — хлёсткий апперкот. Представила, как она шипит: «Куда ты лезешь, вафлерша?» — ещё один удар, жестче. Дыхание сбилось, волосы прилипли ко лбу. Я вся была в этом моменте, не замечая ничего вокруг.
— Ты что, опять на Турбо тренируешься? — голос Зимы прозвучал неожиданно, с хрипотцой и фирменной ухмылкой.
Я резко обернулась. У входа стояли они: Зима — с прищуром и кривой усмешкой, и Турбо — тихий, как тень. В его взгляде не было ни злости, ни отвращения. Просто наблюдал.
— Привет, — кивнула я, отойдя от груши. — Лучше грушу, чем кого-то по лицу, да?
Зима рассмеялся:
— Да ты не скромничай. Ты ту Лильку уронила так, что аж Пальто потом фотку её фингала в курилке показывал.
Турбо слегка мотнул головой, будто отгонял мысли. Он стоял, облокотившись на стену, руки в карманах. Ничего не говорил, только смотрел.
— Не хочешь с кем-то побороться? — спросил Зима. — А то я сегодня слабо тяну, а Турбо у нас сам не свой.
— Турбо вон вообще, как будто призрак, — поддела я. — Всё ещё злой?
— Не злой, — впервые заговорил он, голос был хриплым. — Просто думаю.
— А ты часто думаешь? — улыбнулась я, смахивая пот с лба.
Он не ответил. Только подошёл ближе. Мы с Зимой переглянулись. Тот пожал плечами и, подмигнув, вышел. Атмосфера изменилась.
— Ты хорошо держишь удар, — сказал он. — Я тогда не сразу понял, что ты по-серьёзке готова защищаться.
— Меня учили, — пожала плечами. — А ты сам сказал — тут слабым быть нельзя.
Он стоял в шаге от меня, снова тот взгляд — будто изучал.
— Я тогда за Лильку... — начал он, но замолчал.
— Ты же не извиняешься, помнишь? — усмехнулась я.
— Не умею, — буркнул он. — Но если бы умел — сказал бы, что был мудаком.
— А теперь не мудак?
— Я... стараюсь. — Он посмотрел в пол, потом снова на меня. — Ты классная. Хоть и бешеная.
— А ты странный. Хоть и не совсем дурак.
Улыбки были лёгкими, короткими, как вспышки. Но они были.
— Знаешь, я рад, что ты тогда вмазала мне, — сказал он. — Хоть кто-то вправил мозги.
— Я всегда рада помочь, — сказала я, и тут мы оба расхохотались.
Потом он помог мне прибрать грушу, мы сели на скамейку. Турбо курил, дым клубился в полутьме. От него пахло так же — табаком и улицей, но теперь этот запах казался не резким, а почти уютным. Странно.
— Знаешь, — сказал он, — у нас тут все говорят, что ты хочешь в Универсам попасть.
Я замерла. Сказал ли он это с осуждением?
— А если и хочу?
— Я не против. Просто... будь готова. Тут не про неоновые платья.
— Я знаю. Но и в них можно драться, если надо.
Турбо усмехнулся.
— Ладно. Пойдём?
— Куда?
— Просто пройдемся. Без боёв.
Я подумала, потом кивнула. Мы вышли из подвала вместе. Воздух был свежий, улица казалась другой. Идти рядом с ним не пугало. Впервые.
Он не держал за руку. Не шёл впереди. Он просто был рядом — не как враг и не как парень. Просто человек, с которым можно идти по улице и не бояться быть собой.
И пусть пока не всё ясно — но это точно было началом чего-то нового.