Глава 6: Неон, дым и разбитая иллюзия
Музыка в Доме культуры лупила по стенам, как удары сердца на адреналине. Свет мигал — неоновый, розовый, синий — и всё вокруг пульсировало, будто живое. Я стояла в кругу ребят с Универсама, рядом с Пальто, в своём неоновом платье, которое буквально светилось в ультрафиолете. Волосы завиты, губы блестят, а внутри — градус кипит. Я знала, на меня смотрят. И он тоже — Турбо.
После той истории с носом и слухами, которые он распустил по просьбе Лильки, мы стали как кошка с собакой. Он язвил — я отвечала. Он шипел — я кидалась. Универсам видел, что я не прогибаюсь, и кое-кто уже начинал относиться с уважением. Особенно Пальто. Он не просто прикрывал — он был рядом. Всегда вовремя.
И вот, когда вечеринка в ДК набрала обороты после того как Турбо получил за свои слова , случилось то, что перевернуло вечер с ног на голову.
Турбо стоял у стены, наблюдая за мной. Лилька была рядом, на каблуках, с глянцем в глазах. Она, как обычно, с холодной усмешкой водила по залу взглядом, как королева бала. Но я видела, как её губы дернулись, когда Пальто поправил мне прядь волос и что-то сказал — тихо, но с тёплой ухмылкой. Турбо отвёл взгляд. Не сдержался — фыркнул. И Лилька, не теряя ни секунды, кинулась к нему.
— Ты серьёзно? — крикнула она на весь зал, дергая его за куртку . — Эта шваль тебе уже нравится?!
Всё замерло. Музыка не стихла, но ребята, стоящие ближе, повернули головы. Кто-то ахнул. Марат со стаканом компота показал мне палец вверх. Пальто напрягся. Айгуль округлила глаза. А Зима... просто встал и вышел из зала — покурить. Он не любил такие сцены. Он слишком хорошо знал, чем они заканчиваются.
— Не ори, Лиль, — процедил Турбо, стараясь держать лицо. — Не позорься.
— Позоришь ты! Из-за тебя теперь все думают, что я — ничто, — захлёбывалась она.
— Не выдумывай, — он отмахнулся, пошёл прочь от неё, даже не глядя. — Не устраивай цирк.
Она осталась одна, злится, глаза сверкают. А он ушёл за Зимой — покурить и выпустить пар.
В коридоре за сценой было тихо. Там пахло пылью, табаком и каким-то старыми школьными праздниками. Зима стоял у окна, прикуривая. Турбо встал рядом, сунул руки в карманы.
— Она совсем с ума сошла, — сказал Турбо, глядя в окно.
— Ты сам виноват, — отозвался Зима, выдыхая. — Ты повёлся. Сначала слух, теперь скандал. А девка твоя с кем мутит? С Разъездом? Ты об этом думал?
Турбо замер.
— С чего ты взял?
— А глаза открой. Она давно не с тобой. Ты ей просто нужен, чтоб не тронули. У неё свои игры. Ты — пешка.
— Это слухи, — буркнул Турбо.
— Ну-ну, — усмехнулся Зима. — Только когда тебя сольют, не говори, что я не предупреждал.
Они замолчали. Где-то вдалеке всё ещё гремела музыка.
Когда они вернулись, зал снова жил своей жизнью. Люди смеялись, крутились под музыку. Я танцевала. Да, с Сутулым. Он просто подошёл и протянул руку — без лишних слов. Я посмотрела ему в глаза и согласилась. Не из принципа, не ради мести — просто не хотела стоять одна, как чужая на своём же празднике. Устала быть изгнанной. Сегодня я была частью этого света. Хватит тени.
Сутулый держал себя спокойно. Танцевал чётко, в ритм. Пальто одобрительно кивнул из-за колонны, Марат тихо шутил что-то Айгуль, и она смеялась, закинув голову. Вова танцевал с Наташей — медсестрой из училища, ему она давно приглянулась .
И вот, когда Турбо с Зимой вернулись в зал, он увидел меня. Танцующую. В неоновом платье. С Сутулым. В центре зала.
Турбо побелел. Сжал кулаки. Он хотел повернуть к Лильке, как увидел... она танцует. С другим. И этот «другой» — из Разъезда. Лицо Турбо перекосило. Он замер. Зима тихо кивнул:
— Видишь? Сама выбрала.
В голове Турбо крутилось тысяча мыслей. Он влетел в эту историю, как слепой. Повёлся на Лильку, опозорил себя, подставился с этими слухами, получил в нос... И теперь стоял среди неона, под танцующий зал, как лишний. Все — кто с кем. Лина — с Сутулым. Айгуль — с Маратом. Вова — с Наташей. А он? Он — один.
В эту секунду что-то в нём сломалось.
Он больше не смотрел на Лину с ненавистью. Больше не кипел. В нём родилось что-то другое. Тихое. Осторожное. Но ещё не ясное. Он просто понял: он здесь больше не главный.
А я — улыбалась. Сутулый кивнул, музыка сменилась. Я кружилась по залу, и неон на платье светился, как обещание. Я больше не была чужой. Я не пряталась. Я была — в центре. Своей.
И где-то в толпе, за колонами, Лилька стояла одна, и впервые — без маски.