Сквозь дым и неон

Музыка гремела, как будто ничего не случилось. Но зал гудел от шепотов — каждый уже успел обсудить, что только что произошло между мной и Турбо. Лилька подскочила к нему, хлопая руками по плечу, будто пытаясь разбудить его гордость.

— Танцуешь? — просто спросил Сутулый, когда объявили медленный танец.

Я кивнула. Мне не хотелось прятаться в тени. Я пришла, чтобы показать, что не прогнусь. Мы вышли на центр, и я чувствовала, как десятки глаз впились в мою спину. Ну и пусть.

Айгуль танцевала с Маратом, и они смеялись, будто ничего не происходило. Наташа-медсестричка — с Вовой, тот что-то шептал ей на ухо, и она краснела до ушей. Возле стены стояла Лиля и к ней направлялся какой-то парень, я не придала этому значения ,просто двигалась под ритм, смотрела в глаза Сутулому и делала вид, что всё под контролем.

Но краем глаза я заметила: Турбо направляется к Лильке и парню с которым она танцует. Подходит, хватает её грубо за локоть и что-то шепчет. Та пытается вырваться. Тогда он резко отпускает, будто обжёгся.

— Сука,— громко бросает он, так, чтобы услышали все. — Вафлерша хренова .

Тишина опускается на зал, как будто кто-то выкрутил громкость. Лилька в слезах отворачивается, рот у неё подрагивает от злости.

— Ты ещё пожалеешь! — шипит она, сверкая глазами. — Мой братик меня в обиду не даст!

Он даже не оборачивается. Уходит снова к Зиме. А она стоит одна, униженная, и все это видят.

Музыка продолжает играть, но настроение уже не то. После танца я решаю выйти в туалет — подкрасить губы, привести себя в порядок. Кабинки пусты. Я захожу в одну из них, закрываюсь. Тишина. Только вода капает с крана. Я глубоко вдыхаю. Мне нужно немного спокойствия. Но когда выхожу, понимаю — зря расслабилась.

У входа стоят они — Лилька и её две шавки. Та, что с короткой челкой , уже закатала рукава. Вторая держит нож в руке, как будто это мясная драчка.

— Ну что, звезда неона, — шипит Лилька, — ты думала, тебе всё сойдёт с рук?

Я не отвечаю. Просто делаю шаг вперёд. В груди — спокойствие, странное и холодное. Я вспоминаю каждое занятие, каждое движение, которое показывал мне Вова. Как правильно держать локти. Как уходить от захвата. Как вкладываться в удар.

Первая кидается Лилька. Я успеваю увернуться и бью её в живот коленом. Она сгибается. Вторая — с ножом — взмахивает, но я успеваю схватить нож и дёрнуть её на себя, ударяя локтем в скулу. Та падает. Третья начинает кричать, бежит на меня, бьет в лицо и попадает мне в губу , сразу пошла кровь. Я фыркнула тихое —Блять ...
Но быстро включилась и она получает в лоб отведением ладони. В голосе — ярость. Удар — в челюсть.

Воздух густой от напряжения. Я слышу собственное дыхание, пульс в ушах. Лилька пытается встать, но я уже нависаю над ней, дыша тяжело.

— Это тебе за всё, — шепчу. — За слухи. За плевки. За толпу.

Она плюётся, но не может подняться. Я отхожу. Смотрю на себя в зеркало — губа разбита, волосы взъерошены, но глаза горят.

Когда я выхожу из туалета, в зале уже всё бурлит. Кто-то шепчет: «Лилька получила», кто-то пытается что-то выяснить. Я выхожу, как будто ничего не произошло. Голова горит, руки дрожат, но я улыбаюсь.

Айгуль подбегает первая:

— Ты в порядке?

— Бывало хуже, — улыбаюсь я. — Намного.

Марат подходит следом. Смотрит внимательно, замечает губу, хмурится.

— Они?

Я просто киваю. Он сжимает кулаки.

— В следующий раз зови. Вместе быстрее разложим.

А Вова вообще кивает:

— Ты — ракета. Теперь никто не посмеет назвать тебя вафлершей.

Из угла появляется Турбо. Видит меня, замедляет шаг. Он всё понял. Лильки нигде не видно. Я прохожу мимо него. Он не решается заговорить. Только смотрит.

А я иду к колонке, под песню, что играет в зале. В этот раз — неоновая, хрустальная. Как будто написана под меня.