Глава 4: По зубах за вафлершу
С того утра, когда Лина впервые осталась после уроков с Пальто и его пацанами, всё как будто сдвинулось. Не в плохую или хорошую сторону — просто изменилось. Она не лезла с фразами типа «я теперь с вами» или «я своя». Она просто была рядом — на турниках, у универсама, в подъездах, где стояли и делили семки, в тех дворах, где решались важные пацанские вопросы.
Сначала никто её особенно не трогал — присматривались. Только Пальто быстро проникся — то ли потому что Лина реально умела молчать, когда надо, то ли потому что однажды в споре о рэпе она внезапно вставила:
— Сектор Газа — это не рэп, это панк-угар. Не путайте.
Пальто с уважением кивнул и с того дня почти всегда звал её, если собиралась движуха.
Айгуль смотрела с опаской. Она знала, что Универсам — это не просто компания. Это сила. Власть. А значит, и опасность. Но Лина не слушала.
Турбо же... Турбо смотрел на неё как на комара, которого не получается прихлопнуть. Его бесило её лицо, её молчание, её походка, её ответы. Он не понимал, что она тут делает, и с каждым днём это бесило всё больше.
— Шо ты тут забыла, сестрица Афгана? — шипел он ей как-то. — Смотри не слови по щам, пока сопли не вытекли.
— Не боюсь. Уже ловила.
— И не поняла, видать.
Он резко обернулся, собираясь подойти ближе, но в этот момент рядом появился Марат. Спокойно, но твёрдо:
— Турбо. Остынь.
Лина не улыбнулась — просто развернулась и пошла дальше.
⸻
Однажды днём, когда они тусили возле универсама, Лина сидела на лавке рядом с Пальто и двумя другими пацанами, с которыми только начинала нормально общаться. Разговор был обычный — о школе, о новых пластинках, кто кого вызывал на стрелку. И вдруг:
— А чё ваще эту вафлершу к нам подпустили? — громко, нарочито сказал Турбо.
Вся компания разом замолчала.
— Ты про кого, Турбо? — спросил один из младших.
— Про неё, — он кивнул на Лину. — Вчера Лилька рассказала: мол, эта "сестричка" Вовы якобы на районе с разными базарит, а потом и вовсе под них ложиться .
Лина встала.
— Ты чё несёшь? — голос её был низкий и ровный.
— А что? Вафлерша — и всё тут. Не умеешь — не лезь.
Марат шагнул вперёд.
— Слышь, Турбо. Закрой хавальник.
— Да ты чё, Марат, ты чё, в натуре?! За неё со старшим грызться будешь?
— За свою. Она с района. Я её знаю. Говорит правду.
Вова подошёл к ним, скрестил руки на груди.
— Турбо, попроще, — сказал он. — Лина мне как сестра. Захочет — будет здесь постоянно. Пока Кащея нет - я главный.
Турбо молчал, сжимая кулаки. Он видел, как взгляды начали меняться. Как некоторые из пацанов отвели глаза. Это было хуже, чем пощёчина.
Лина медленно подошла к нему.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? Скажи. По-мужски. Не через Лильку, не слухами.
Турбо злобно усмехнулся.
— Уходи. Вафлерша нам тут не нужна.
— Отлично.
И в следующий момент её кулак врезался ему прямо в нос.
Хруст. Глухой звук удара. Турбо отшатнулся, схватился за лицо.
— Вот теперь по-мужски, — бросила она.
— Сука... Прошипел Турбо, и тут же почувствовал как горячая жидкость полилась с его носа .
Кровь капала с подбородка Турбо. Кто-то вытащил салфетки, кто-то зашипел:
— Нифига себе...
— Она чё, в натуре вмазала?..
— Жестко...
Но никто не смеялся.
Пальто молчал, уставившись в сторону.
Марат кивнул.
— Теперь ты официально наша, Универсамовская.
Лина села обратно на лавку, вытянула ноги и, не глядя на Турбо, сказала:
— Кто следующий?
⸻
После этого случая отношение к ней поменялось. Медленно, но уверенно. Кто-то подходил просто пожать руку. Кто-то садился рядом на переменах. Кто-то — с опаской, кто-то — с интересом. Она никого не звала — просто была.
Лилька же долго не показывалась. Либо узнала, либо почувствовала. Но в лицее начали говорить — «Универсам за неё», «Вафлершей была не она, а та, другая», «Турбо словил в нос и не ответил».
Он действительно не ответил. Просто молча ушёл тогда. И больше не пытался провоцировать.
Хотя в его взгляде теперь появилось что-то другое. Злость осталась. Но под ней — уважение.