Глава 3: Запах пороха
Во дворе было тихо. Даже слишком. Пацаны из Универсама расселись на корточки вдоль стены, как обычно — кто с семечками, кто с сигаретой, кто просто на стрёме. Лина сидела на ступеньках, не выказывая ни страха, ни смущения. Вовка стоял рядом, курил и молча наблюдал за Турбо. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.
— Ты меня понял? — тихо повторил Вова, глядя прямо в глаза Турбо. — Лина будет тут, когда захочет.
Турбо не ответил. Он медленно затушил сигарету о стену, глядя мимо Лины, будто её здесь и не было. В его взгляде — холод. Не злость, не обида — именно холод, отстранённость. Он отвернулся и ушёл к лавке, где уже сидели Пальто и Зима.
— Он меня ненавидит, — тихо сказала Лина, когда Вова вернулся.
— Забей. Он в себя играть любит. Главное — ты не одна, — Вова тронул её за плечо. — Ты не какая-то чушпанка тут. Тебя все мои знают. А если кто вякнет — я сам уши надеру.
Айгуль подошла чуть позже, как всегда с вишнёвой помадой, блестящей серёжкой и сумкой через плечо.
— Ну что, королева драмы, опять в центре событий? — усмехнулась она, глядя на Лину.
— Не я это всё начала, — буркнула Лина. — Просто стою, дышу, и уже враг народа.
— Ты просто живёшь, и кого-то это бесит, — кивнула Айгуль. — В этом весь Универсам.
В этот момент со стороны двора подошла Лиля. Как всегда — волосы в идеальной укладке, яркий шарф на шее и взгляд, которым можно было пробить стену. Она подошла к Турбо, наклонилась, что-то шепнула ему на ухо, бросила взгляд в сторону Лины. Её глаза сузились — медленные, злобные, как у кошки перед прыжком.
— Лиля тебя сейчас съест, — шепнула Айгуль. — Живьём. Без соли.
— Пусть подавится, — буркнула Лина.
Позже, ближе к вечеру, когда почти все разошлись, Лина задержалась возле школы. Хотела остаться одна — воздух переварить, мысли собрать. Вдруг рядом появился Марат. Он не спешил, не говорил сразу. Просто стоял рядом, курил, и дым плавно уносился вверх.
— Ты чё грустишь? — спросил он наконец.
— А что, не могу?
— Можешь, конечно. Просто раньше ты дралась, а не грустила.
Лина усмехнулась.
— А ты всё тот же. Всё видишь.
— Так ты же выросла. Уж не та пацанка с коленками в синяках. Хотя... — Он оглядел её. — Искра осталась. Ты ей зубы вырвешь, если надо.
— Лиле?
— Да хоть кому.
Она помолчала, потом выдохнула:
— А что с Турбо?
— Ничего. Сломан, наверное. Или Лиля ломает. Она из тех, кто душит медленно, с улыбкой.
— Я чувствую это, — кивнула Лина. — И мне кажется, это только начало.
⸻
Следующий день начался с новой волны. Кто-то нацарапал на шкафчике в раздевалке: "Не суйся, пока целая". Кто-то громко хихикал за спиной, когда Лина проходила по коридору. В тетради по биологии появилась надпись "чужая", написанная явно не её рукой.
— Началось, — сказала Айгуль, когда они нашли исписанную школьную скамью: "Универсам — не приют для прицепов". — Они решили, что ты не имеешь права быть здесь.
— А кто они?
— Да все понемногу. Но яд капает с одной змеи. Угадай, с какой.
Лина не ответила. Её глаза уже не были мягкими. Она шла по коридору, как по полю боя. За её спиной слышался шёпот, но она не оборачивалась.
На перемене она снова пересеклась с Турбо. Он стоял с Лилей у входа. Смеялся, курил. Но когда увидел Лину — засмотрелся. На секунду. Как будто вспомнил что-то. Но тут же Лиля вцепилась ему в руку и прижалась.
— Это твоя проблема, — сказала она ему негромко, но достаточно громко, чтобы Лина услышала. — Ты не умеешь выбирать. И если ещё раз залипнешь на неё — мой брат сделает тебя никем. Понял?
Турбо напрягся, но ничего не сказал. Только сжал кулак и отвернулся. Он не был трусом, но угрозы Лили были не словами на ветер. Её брат — старший в Разъезде, угрюмый тип, которому подчинялись даже те, кто обычно ни перед кем не склонял голову.
Лина видела, как Турбо выдыхает сквозь зубы. И в этот момент поняла: он боится. Не за себя — за всех, кого рядом с ним могут задеть. И, может, за неё тоже.
⸻
Ужин дома прошёл в молчании. Мама смотрела сериалы, отец где-то задержался. Лина ковыряла вилкой в тарелке, мысли вертелись в голове, как вентилятор.
— Меня травят. — проговорила она вслух. — И это только разгон.
Смс от Марата:
"Если надо — найду. Разберусь. Только скажи."
Она посмотрела в окно. Улица в неоне. Дым от костров, кто-то палит мусор в подворотне. И ей вдруг стало ясно: она не отступит.