ཐིཋྀ мотылёк ཐིཋྀ

Огромный особняк Рихтеров встретил её звонкой тишиной. Родителей Кая не было дома, и Лия чувствовала себя так, словно вошла в логово спящего зверя.

— Не знала, что будущие акулы финансов живут в таких мавзолеях, — бросила она Каю вместо приветствия, проходя в холл. — Тут так пусто, что даже твоё эго кажется здесь лишним.

Кай лишь закатил глаза, проигнорировав её колкость. — Меньше слов, мотылёк. Твоё «рабочее место» в конце коридора, — он указал на тяжелую дубовую дверь. — Архив отца. Нужно рассортировать папки по годам и проектам.

В архиве пахло старой бумагой и пылью. Кай показал ей фронт работ, а сам, к удивлению Лии, не ушел. Он сел в глубокое кресло в дальнем углу, под тусклую лампу, и открыл книгу. Лия украдкой наблюдала за ним. Было странно видеть этого жесткого, расчетливого парня с бумажной книгой в руках. Его лицо в полумраке казалось спокойным, почти мягким, а шрамы на веке больше не выглядели пугающими.

— Если будешь так на меня пялиться, мы никогда не закончим , — не поднимая глаз от страницы, произнес Кай, нахмурившись. — Работай.

Лия вспыхнула и резко отвернулась к стеллажам. Она работала молча почти два часа. Пыль забивалась в нос, а руки уже ныли от тяжелых папок. Осталась последняя коробка — огромная и тяжелая, стоявшая на самой верхней полке.

— Ну же, — прошептала Лия, вставая на цыпочки. Её невысокого роста катастрофически не хватало. Она потянула край коробки, та накренилась, и Лия поняла, что не удержит её.

Коробка с грохотом сорвалась вниз. Лия зажмурилась, втягивая голову в плечи и ожидая удара, но вместо боли почувствовала тепло. Открыв глаза, она увидела прямо перед собой черную ткань футболки. Кай заслонил её собой, приняв удар на спину и руки.

Они замерли. В тесном пространстве между стеллажами было так мало места, что их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. Лия видела, как расширились его зрачки, чувствовала его прерывистое дыхание. Время словно остановилось.

Взгляд Лии случайно упал на его руку, которой он упирался в полку. По предплечью медленно стекала струйка крови — что-то острое из коробки рассекло кожу.

— Кай, ты ранен! — она тут же вышла из оцепенения, перехватывая его руку. — Это просто царапина, — он попытался отмахнуться, но Лия была непреклонна. — Сядь. Живо. Где аптечка?

Кай, на удивление, не стал спорить. Он сел на свой стул, пока Лия бегала за перевязочными материалами. Когда она вернулась, в архиве снова воцарилась тишина, прерываемая лишь шелестом бинта.

Они заговорили одновременно. — Спасибо... — тихо выдохнула Лия, прикладывая вату с антисептиком к ране. — «Портрет Дориана Грея», — одновременно с ней произнес Кай.

Лия непонимающе подняла на него глаза. — Что? — Книга, — Кай едва заметно улыбнулся, глядя на её замешательство. — Ты ведь хотела узнать, что я читаю, когда так пристально смотрела на меня. Оскар Уайльд.

Лия невольно улыбнулась в ответ, продолжая аккуратно бинтовать его руку. — И почему именно эта книга? Не слишком ли... поэтично для финансиста?

Лия затянула узел на бинте, стараясь не смотреть Каю в глаза. Она уже собиралась убрать руки, когда пальцы Кая внезапно обхватили её ладонь, не давая отстраниться.

Кай замер, вглядываясь в её кожу. Из-за того, что Лия закатала рукава, чтобы было удобнее работать, на её бледном запястье отчетливо проступили синеватые пятна.

— Ты тоже поранилась, когда коробка упала? — спросил он, но тут же нахмурился, заметив, что след совсем не свежий.

Он подтянул её руку ближе к лампе, рассматривая отметины. Это не были ссадины от удара — это были отчетливые следы пальцев, впившихся в плоть. Его взгляд мгновенно изменился, наполнившись холодной, колючей яростью.

— Кто это сделал? — его голос прозвучал низко и опасно, как рычание зверя перед прыжком. — Кто посмел коснуться тебя так, что остались синяки?

Лия замерла. Она медленно подняла на него глаза, в которых читалась горькая ирония.

— Ты, Кай, — тихо ответила она.

Рихтер оцепенел. Его пальцы, всё еще державшие её руку, заметно дрогнули. Он смотрел на синяки, оставленные им самим вчера в коридоре клуба, когда ярость и страх потерять контроль над ситуацией заставили его забыть о силе.

Наступила тяжелая, звенящая пауза. Кай не отвел взгляда. Его лицо стало спокойным, почти непроницаемым, но в глубине серых глаз что-то надломилось.

— Прости, — произнес он. Простое слово, которое из его уст прозвучало тяжелее, чем любой ультиматум.

Лия, не ожидавшая от него извинений, потянулась, чтобы встать и закончить этот неловкий момент. Но Кай не позволил. Он поднялся сам, одновременно перехватывая её за талию. Одним легким, но властным движением он усадил её на свое место — в глубокое кожаное кресло, где только что сидел сам.

— Что ты? — Лия попыталась протестовать, но он мягко надавил ей на плечи.

— Ты позаботилась обо мне, — сказал он, доставая из аптечки небольшой тюбик с профессиональным спортивным кремом от гематом. — Теперь должен и я. Это справедливо.

Кай открутил крышку и выдавил немного прохладного крема на пальцы. Его движения были удивительно аккуратными и нежными, когда он начал втирать мазь в её поврежденную кожу.

Лия смотрела на его склоненную голову, на сосредоточенное выражение лица, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Бабочки, которые, как она думала, погибли утром, снова начали робко шевелить крыльями.

— Ты спросила, почему эта книга... — Кай заговорил первым, не прерывая своего занятия.— «Каждый портрет, написанный с любовью, — это, в сущности, портрет самого художника, а не того, кто ему позировал», — процитировал он низким голосом. — Эта книга о масках, Лия. О том, что мы показываем миру, и о том, что гниет у нас внутри. Дориан прятал своё уродство на чердаке. Мы с тобой прячем его под шлемами и дерзкими фразами.

Он внимательно посмотрел на неё, и в этом взгляде больше не было угрозы. — Я читаю её, чтобы помнить: как бы успешно мы ни скрывали свою правду, рано или поздно полотно покажет наше настоящее лицо.

Лия замерла, смотря в его глаза. Слова Кая попали точно в цель, отзываясь болью где-то глубоко под шрамом.

— И какое же лицо у тебя, Кай Рихтер? — прошептала она в мыслях.