ཐིཋྀ мотылёк ཐིཋྀ

     Утро в элитной академии началось с ослепительного солнца, которое казалось Лии издевательски ярким. После бессонной ночи, пропитанной запахом дешевого виски Марка и ледяным парфюмом Кая, её глаза слезились, а голова раскалывалась.

   Лия стояла перед зеркалом в своей комнате, рассматривая красные отметины на запястье — след от хватки Кая. Она натянула рукава своей белой косухи, скрывая синяки, и привычно поправила челку, закрывая шрам. Сегодня она чувствовала себя не просто «Молью», а приговоренной, которая сама идет к эшафоту.

    Коридоры академии гудели. Студенты в дорогой одежде обсуждали вчерашнюю вечеринку, смеялись и делились сплетнями. Лия шла сквозь толпу, стараясь быть максимально незаметной, но каждое упоминание «Олимпа» заставляло её сердце пропускать удар.

     Возле входа в главный лекционный зал она увидела их. Кай сидел на широком подоконнике, окруженный своей «свитой». Он выглядел безупречно — ни следа вчерашней пощечины, ни намека на усталость. В его руках был черный кожаный блокнот, в котором он что-то лениво черкал.

    Когда Лия поравнялась с ним, Кай поднял голову. В его серых глазах вспыхнул опасный огонек узнавания. Разговоры вокруг мгновенно стихли — все знали о натянутых отношениях между «королем» и «дерзкой девчонкой с художественного».

— Ты опоздала на пять минут, мотылёк, — громко произнес он, спрыгивая с подоконника. Его голос был спокойным, но в нем слышалась сталь. — Мой кофе. Двойной эспрессо с каплей миндального молока, температура ровно 65°C. И не из автомата, а из кофейни на другом конце квартала. Живо.

Лия замерла. Внутри всё закипело от ярости. — Я тебе не курьер, Рихтер.

   Кай сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его голос стал тише, приобретая ту самую опасную хрипотцу, которая теперь ассоциировалась у неё с угрозой. — Ты — моя тень, Лия. А тени не спорят. И не забудь зайти в табачную лавку, мне нужна пачка моих сигарет. Имей в виду, время пошло.

   Он сунул ей в руку несколько купюр, намеренно коснувшись её пальцев. Лия выхватила деньги, чувствуя, как взгляды студентов жгут ей спину. Ей хотелось швырнуть эти деньги ему в лицо, но перед глазами всплыло лицо отца и заголовки газет: «Убийца Вайс вернулась».

                                             ***

     Весь день превратился в бесконечный марафон поручений. Кай не давал ей присесть ни на минуту.

— Мотылёк, следующее задание. Заедешь в цветочный на углу, — бросил он, наконец убрав телефон в карман. — Возьмешь букет белых пионов. Самых дорогих и пышных. И организуй доставку.

   Лия замерла, сложив руки на груди. Внутри вскипела горькая ирония, которую она не смогла сдержать.

— Пионы? Серьезно, Рихтер? — она приподняла бровь, глядя на него с вызовом. — А можно уточнить: которой из твоих многочисленных пассий этот веник? Мне нужно знать, чью «любовь» я сегодня спонсирую своим временем.

    Кай на мгновение замер, и на его губах промелькнула мимолетная, почти незаметная усмешка. Он повернулся к ней, сунув руки в карманы брюк.

— Эвелин, — коротко ответил он. — Она умудрилась подхватить какую-то заразу и теперь валяется с температурой.

   Он вздохнул, и в этом вздохе слышалось не столько сочувствие, сколько сухой расчет.

— Если я ей сейчас ничего не пришлю, она мне потом до конца месяца все мозги вынесет своими обидами. Мне проще купить этот букет, чем слушать её нытье о «недостатке внимания». Так что поспеши, Лия. Я не хочу, чтобы она начала звонить мне в разгар лекции.

    Лия почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. Его цинизм был ожидаем, но то, с каким безразличием он говорил о своей девушке, вызывало странное чувство — смесь жалости к этой самой Эвелин и злости на саму себя за то, что вчера она искала в этом парне что-то человеческое.

— Как романтично, — процедила она, выхватывая у него купюру. — «Букет ради тишины». Записку диктовать будешь или сама придумаю что-нибудь стандартно-лживое?

— Придумай сама, у тебя хорошо получается играть роли, — холодно бросил Кай, уже отворачиваясь к подошедшим однокурсникам.

    Лия развернулась и зашагала к выходу, чувствуя, как деньги жгут ладонь. Весь путь до цветочного она думала о том, что бабочки, которые вчера трепетали в её животе от его поцелуя, сегодня окончательно превратились в мусор.

                                           ***

     К концу дня Лия вернулась в корпус финансов, едва держась на ногах. Она нашла Кая в пустой аудитории — он сидел за ноутбуком, просматривая какие-то отчеты.

— Цветы доставлены, — сухо сказала она, бросая чек на стол. — Я могу идти?

    Кай закрыл ноутбук и медленно встал. Он подошел к ней, заставляя отступить к доске. — Ты плохо выглядишь, мотылёк. Устала играть в прислугу?

— Чего ты добиваешься, Кай? — её голос дрогнул от сдерживаемого гнева. — Тебе нравится смотреть, как я унижаюсь?

— Мне нравится смотреть, как ты ломаешься, — прошептал он, протягивая руку и медленно убирая прядь волос с её лица, обнажая шрам. — Потому что только когда ты сломаешься окончательно, ты перестанешь лгать себе и мне.

    Он наклонился к ней, и Лия на мгновение зажмурилась, ожидая нового поцелуя или новой угрозы.

— Завтра ближе к 6 вечера ты будешь у моего дома, — его голос стал деловым. — Мне нужно, чтобы ты разобрала архивы моего отца. Это скучно, пыльно и долго. Как раз то, что нужно для искупления грехов, не так ли?

    Лия открыла глаза. Кай уже отвернулся, собирая свои вещи. Он не смотрел на неё, как на девушку, которую хотел вчера. Теперь она была для него лишь инструментом, способом утолить свою жажду власти.