Глава 1
1999 год 17 сентября.
Молодая женщина стояла у окна. Её прямые чёрные волосы спадали на плечи, а лицо загоралось от утреннего солнца. Было шесть часов утра. Всю ночь ей не спаслось из-за ужасных болей.
Уже начинало светать, и она пыталась отвлечь себя от невыносимой боли, глядя на красивый рассвет, такой алый, яркий и теплый. Она еле стояла, упершись о рояль и говорила тихонько:« Что ж ты не дашь мне поспать, ведь рано ещё, неделя ещё, совсем мало ... » Но боль не отпускала. В 10:30 позвонили врачу. Сказали немедленно доставлять её в больницу.
Кругом неугомонные практиканты, которые торчат над головой и смотрят. Уже через два часа мучений врач сказал : "Посмотрите-ка какой парень у вас!".
Она услышала крик ребёнка и слова врача и потеряла сознание.
Молодая женщина, лет двадцати, несколько часов лежала без сознания. Когда она пришла в себя, то обнаружила вокруг белые стены больницы. Она смутно стала вспоминать, что происходило утром. Она вспомнила слова врача, вспомнила лица практикантов. Она попыталась встать, но огранизм оказался еще слаб. Женщина села больничную койку и долго смотрела в окно. Потом, твердо решив, что хочет взглянуть на ребенка, попыталась осторожно встать.
В палате, где лежали все новорожденные дети, царила мертвая тишина, которую изредка нарушал шелест страниц утренней газеты, которую читала старая медсестра. Ее старенькие, лишенные блеска, глазенки, то и дело блуждали по странице. Она, переворачивая каждый раз страницу своими морщинистыми руками, медлительно задерживала взгляд на детях, будто желая убедиться, что ни одна душа не смеет нарушить эту тишину. И вот она опять подняла голову, чтобы совершить свой ритуал, но ее старое лицо быстро изменили черты. Она в недоумении смотрела на девушку, которая стояла посреди кабинета и оглядывалась.
- Вам нельзя было вставать. - строго сказала старая медсестра.
- Я хочу посмотреть на мальчика. - выговорила девушка, еле держась на ногах.
Лицо старушки вновь изменилось, но в ее поникших истерзанных временем, чертах чувствовалась некая обеспокоенность.
- Но в этот день не был рожден ни один мальчик, как ни странно, но это так.
- Но врач сказал, что у меня мальчик.
- Погодите, у вас наверно девочка, как ваше имя?
- Ирен. Врач сказал, что у меня родился мальчик. Я прекрасно помню его слова. - не унималась женщина.
Старая женщина встала, подошла к столу и стала перебирать какие-то бумаги, потом она пошла в направлении новорожденных и через несколько секунд сказала:
- Я же Вам говорила, вот Ваша девочка. Послушайте, у нас не был рожден ни один мальчик.
Оказалось, что ребёнок, действительно, был девочкой. И когда от врача потребовали объяснений, он нервно погладил свои усы и сказал:
- Ваш муж хотел мальчика, ну вот я и пошутил... Я же сказал потом, что у Вас дочь, но Вы, видно, уже были без сознания.
Так была рождена я.
★ ★ ★
Как и все дети, я не помню дня своего рождения, потому рассказываю по словам мамы. Росла я единственным ребенком в семье. Многие наши родственники говорили, что мне нужен брат или сестра, и откровенно возмущались, почему родители решили остановиться на мне. Подобные разговоры сперва надоедали мне, потом я стала искренне недолюбливать каждого, кто осмеливался задать подобный вопрос. Усугубило всю ситуацию то обстоятельство, что я увидела в каком-то фильме ребенка, у которого появился младший брат, и как родители начали уделять младшему больше внимания. И я начала бояться появления кого-то, кто будет младше меня, но уведет от меня родителей. Но, благо, родители мои по европейским соображениям не стали заводить второго ребенка, тем самым создали идеальную среду для формирования эгоистичной личности, как считали многие. Мне же вся эта игра очень нравилась. Мама и я были сильно друг к другу привязаны, что не понравилось нашим родственникам. И они стали советовать родителям отдать меня в садик. Но и этого, благо, не случилось. Мое воспитание было лишь на родителях. Но мама с папой осознавали, что мне нужно хоть какое-то общение со сверстниками. Сейчас я думаю, что было бы не плохо идти в садик. Может можно было бы избежать второй черты характера, которая во вне породилась. Я социофоб. Мне не комфортно там, где люди, тем более если я с ними плохо знакома.
И хотя я мало чего помню из своего детства, все же некоторые эпизоды кинопленкой часто всплывают у меня перед глазами. Я помню своего первого друга. Если не сказать первого и последнего. Мама видела мои способности и страсть к рисованию, и решила записать меня в кружок изобразительного искусства. Я ревела, когда узнала о таком решении. Рисовать мне нравилось, но я боялась того, что там будут другие дети.
Была зима. Снежный и холодный январский день. Мы с мамой ждали около здания, в котором проводились уроки рисования. Мне было интересно смотреть на прохожих. За людьми, вообще, интересно наблюдать издалека. Потом к нам подошла незнакомая женщина, она держала за руку мальчика, примерно моего возраста. Не припомню подробностей, но мы с этим мальчиком быстро нашли язык. Родители еще сильно радовались тому, что есть хоть кто-то в этом мире, с кем я захотела дружить. Нас записали на уроки рисования. Помню, что его привозили всегда раньше меня. И когда я входила в класс, он уже встречал меня с какой-либо цветной жидкостью и со словами: "Смотри, какой цвет! Это сок! " Конечно, это не был сок, он любил растворять акварель в воде и получать новые цвета. Мы сидели рядом, рисовали тоже на одном листе. Наш альбомный лист всегда был условно разделен на две части, границу мы не переходили. Слева рисовала я, а справа - он. Я помню, как однажды мы рисовали хвойный лес. Он решил, что раз во дворе осень, то и на рисунке надо нарисовать осень, и добавил опавшие листья под елками. Я сперва подумала о том, что такого не бывает. Ведь в детской книжке было написано, что у елок листья не опадают осенью. Но все равно под своими елками тоже добавила листья.
Потом мы уехали. Сейчас я не помню даже, как звали моего первого друга. Это наводит на меня ужасную тоску. В моих воспоминаниях до сих пор остался этот образ смышленого мальчишки с черными растрепанными волосами и большими карими глазами, который нашел со мной язык.