1. Гриншеттер
Ранее утро на Гриншеттере – поистине волшебное время суток. Стоило встать пораньше, чтобы не упустить этот особенный момент - когда пробуждается полуостров.
Дожидаться звонка будильника не пришлось – я проснулась задолго до намеченного часа. Вчера зачиталась допоздна и не заметила, как уснула прямо в кресле гостиной. Поленья в камине давно превратились в золу, раскрытая книга лежала на полу корешком вверх, а чай в пузатой кружке так и остался не тронутым и совсем заледенел – в доме стоял жуткий холод. Я нехотя встала и тут же поёжилась, плотнее укутавшись в клетчатый шотландский плед, подаренный дедом на позапрошлое рождество.
Весь первый этаж старого викторианского особняка был погружен во тьму. Настенный кованый фонарь на крыльце тоже не горел. Я быстро сориентировалась в темноте и без труда нашла лестницу, ведущую наверх.
Дверь комнаты, в которой мне предстояло жить ближайшие несколько месяцев, если не лет, негромко скрипнула. Я вошла и направилась к массивной деревянной кровати, которую вчера так и не успела подготовить ко сну. Высокий торшер с уютным тканевым абажуром высветил небольшое пространство, оставив дальние углы спальни в тени. При первом же взгляде на интерьер становилось ясно, что его до мелочей продумывала молодая женщина. Светлые обои с цветочным орнаментом, белоснежный потолок и добротный деревянный пол, декоративный полог над кроватью – все в мягких пастельных тонах. Несколько маленьких статуэток из разных пород дерева были расставлены на полках книжного шкафа, письменном столе и даже на прикроватных тумбочках. Не знай я, что эта комната простояла запертой больше десяти лет, сочла бы ее вполне обжитой. Лет с семи мы с братом проводили на Гриншеттере в особняке Браунов едва ли не каждые каникулы, и дверь в эту спальню неизменно оставалась на замке. Так почему же дядя Томас вдруг решил ее открыть? И куда подевалась хозяйка?
Окна выходили на внутренний двор, огороженный по периметру невысоким каменным забором. В двух шагах от него начинался первобытный дождевой лес. Продолжая размышлять о семействе Браунов, я подошла к окну и залюбовалась ночным пейзажем. Ветер немного разогнал тучи, и в просветах виднелось небо, усеянное звездами. Оно было все еще темным, но звезды уже не светили так ярко, как обычно в ночные часы – близился рассвет. Если я хочу выйти до восхода солнца, следует поспешить.
Вытащив из чемодана большое пушистое полотенце и прочие нужные вещи для ванной комнаты, я наскоро приняла душ и начала одеваться, но задержалась у туалетного столика.
Из зеркала на меня смотрела незнакомка – хрупкая девушка среднего роста, чуть старше тех 16 лет, на которые себя ощущала сейчас я. Излишняя худоба отразилась на внешности не лучшим образом, но это, к счастью, поправимо. Я улыбнулась своему отражению – хороших изменений было все же больше, чем плохих. Густые волнистые волосы светло каштанового оттенка за время многомесячного сна заметно отросли и спускались ниже лопаток. Голубые глаза с темно-серым ободком вокруг зрачка сияли еще ярче, чем прежде. Грудь стала полнее. И, кажется, я немного прибавила в росте. Невероятно, как можно преобразиться всего за пол года! Пять с половиной месяцев, которые волею судеб просто исчезли из моей жизни.
Поток грустных мыслей начал воскрешать в памяти события, воспоминания о которых я нещадно гнала прочь. Поскольку унывать не в моих привычках, я решила сосредоточиться на том, как буду наверстывать все упущенное мною за эти месяцы. Как сказано на сайте «ЯВышелИзКомыТочкаКом» - нет ничего полезнее прогулок на свежем воздухе.
Освещение в комнате изменилось – желтоватый электрический свет полностью затмевало утреннее сияние незанавешенных окон. Я мимолетом взглянула за окно - уже почти рассвело. Небо посветлело и стало чуть розоватым – вот-вот собиралось взойти солнце. Омытые ночным дождем верхушки деревьев заиграли зеленой листвой, а пики величественных гор вдали заискрились белоснежными ледниками.
Весна на Гриншеттере была, как обычно, холодной и дождливой, а в утренние часы температура воздуха едва превышала десять градусов по Цельсию. Я теплее оделась и достала небольшой рюкзак из плотной влагостойкой ткани, сунула в него туго свернутый дождевик и смартфон, и спустилась на первый этаж. В доме по-прежнему стояла тишина. Стараясь не шуметь, я прошла на кухню - нужно было прихватить с собой бутылку воды и оставить сообщение для дяди Томаса. И как только с подготовительной частью было покончено, я в радостном предвкушении отворила тяжелую дверь, ведущую на задний двор.
На улице было прохладно и свежо. Хоть дождь давно прошел, с деревьев еще падали крупные капли. И воздух был особенный – полный водных испарений и насыщенный кислородом. Я сделала глубокий вдох и шагнула за кованую калитку.
Узкая, выложенная камнем дорожка проходила параллельно Ист-Роуд, на которой находился наш дом, только со стороны дворов, и примыкала к лесу. Метров через пятьсот она вывела меня к Мшистой тропе – любимому маршруту для утренних пробежек. В хорошую погоду здесь можно было запросто встретить знакомых, чего мне совсем не хотелось бы.
Этим утром лес был полон тумана и зеленоватого таинственного полусвета. Какой-то нереальный, мистический пейзаж. Густые кроны могучих кедров и тсуг почти не пропускали солнечные лучи. Подлесок с каждым моим шагом становился гуще, заросли папоротника плотно обступали исполинские деревья, стволы и ветви которых густо поросли мхом. Пушистый мох был повсюду, даже на земле. Он покрывал сплошным ковром настил из веток, опавших листьев и хвои.
Я не спеша углублялась в лес, изредка останавливаясь и делая передышки. Минут через двадцать, сквозь шелест листьев и шорохи копошащихся енотов и белок, мне послышался едва различимый, но вполне себе свирепый звериный рык. Я насторожилась и стала прислушиваться к лесным звукам. Вроде никого. Спустя еще несколько минут я увидела среди кустов какое-то крупное, с тёмной бурой шерстью существо. Хорошо если это олень! А если барибал или пума? Стало по-настоящему страшно. И хоть эти хищники так близко к городу обычно не встречались, я решила не испытывать судьбу. Резво развернулась и припустила назад, в сторону дома.
Шум шагов и треск ломаемых веток преследовали меня почти до самого города, а я все бежала, подгоняемая страхом, и боялась обернуться. Когда между стволами деревьев наконец показались дома, я настолько выбилась из сил, что свалилась на влажную землю как подкошенная, не в силах сделать больше и шага. Промокнуть уже не боялась – горячая ванна и сухая одежда были совсем рядом. Сердце бешено колотилось, дыхание все никак не возвращалось в норму, поэтому я не спешила вставать. Всматривалась в чистое бирюзовое небо, проглядывающее сквозь зеленый лесной полог, и плыла по волнам своих воспоминаний...
Я родилась и выросла очень далеко отсюда - на Северошотландском нагорье, в живописном местечке под названием Аберфойл. Наши предки жили там с четырнадцатого века, облюбовав эти места еще при Роберте Брюсе. Тогда он щедро одарил землями вождя клана МакКиннонов, который оказал ему поддержку, выступив на его стороне в войне за независимость Шотландии.
Старый родовой замок МакКиннонов, руины которого сейчас находились в окрестностях Аберфойла, на протяжении столетий не единожды подвергался атакам воинствующих захватчиков и, в конце концов, был почти полностью разрушен еще лет триста назад. Возведённое неподалёку от него поместье стало домом для многих поколений нашей семьи, и после недавних трагических событий перешло к нам с братом Лэндоном по наследству.
То, что произошло с нами этой зимой, до сих пор не укладывалось в моей голове. И хоть у Лэндона было достаточно времени, чтобы примириться с новой действительностью, он все еще был растерянным и опустошенным. В начале декабря, вернувшись домой из рабочей поездки в Эдинбург, он был потрясен страшным известием – на автомобиль МакКиннонов, в котором находилась вся его семья - дедушка, бабушка и младшая сестра, напали неизвестные. Из нас троих остаться в живых удалось только мне. В один миг из жизнерадостного, энергичного, полного надежд и радужных перспектив парня он превратился в угрюмого молодого мужчину, на лице которого явно проступал отпечаток постигшего его совсем недавно горя.
В обстоятельствах этого жуткого происшествия было множество необъяснимых деталей, осложняющих расследование. Медики не обнаружили ни у кого из нас ран, которые могли бы объяснить гибель старших МакКиннонов и продолжительную кому, в которой пребывала после трагедии я.
Со временем, следователи пришли к выводу, что с нашей семьей кто-то решил свести счеты. Лэндон пытался выяснить, кто мог желать нам зла. Он фанатично, сутки напролет занимался поисками, ездил к дальним родственникам, пересматривал старые письма и документы в кабинете деда. В общем, пытался найти тёмные пятна в истории клана МакКиннонов
Бабушка и дедушка неоднократно повторяли: «Дети, если случится вдруг что-то плохое, и вы останетесь одни, не мешкая, собирайтесь в Штаты и первым же рейсом летите на Гриншеттер!» Помнится, однажды они даже обещание с Лэндона взяли, что он, в случае чего, обязательно свяжется с Томасом Брауном, давним американским другом семьи МакКинонов. Мы только пожимали плечами, считая такую мнительность излишней. Зато теперь мне кажется, что они ожидали чего-то подобного. Брат и вовсе был убежден, что от нас скрыли какую-то постыдную тайну.
Я пришла в себя спустя без малого шесть месяцев. Кто сделал это с нами и зачем, оставалось все еще невыясненным. Лэндон считал, что дома небезопасно, и, выполнив обещание, данное деду и бабушке, обратился к дяде Томасу. Они решили, что мне лучше пожить пока в Америке. Я возражать не стала, поскольку вот уже много лет Гриншеттер был для меня вторым домом.
Семья дяди Томаса перебралась с Британских островов на североамериканский континент еще в начале 18 века. Для основания новой колонии они выбрали совсем не подходящее для этого место – гористый полуостров Гриншеттер. Самые первые европейские колонисты считали его непригодным для заселения в основном из-за ненастной переменчивой погоды. Виной тому Ураганный хребет, разделявший территорию гигантского полуострова надвое. Он буквально притягивал циклоны, которые с завидным постоянством обрушивали на Гриншеттер проливные дожди и штормовые ветра. Повсеместно можно было увидеть следы бушевавшей стихии - вырванные с корнями стволы деревьев, уносимые потоками горных рек к побережью Тихого океана. А несколько полностью разрушенных ураганами и оползнями небольших деревень, давным-давно покинутых жителями, оставались напоминанием о том, насколько враждебны были эти места.
Но не только природа здесь противостояла человеку. Издревле эти земли были овеяны легендами и тайнами, которые породили множество суеверий и страхов среди коренных американцев. Гриншеттер всегда считался недобрым местом, и на протяжении столетий люди не желали селиться тут. Благодаря этому первозданные дождевые леса не подвергались массовой вырубке, а озёра и реки искрились чистейшей ледниковой водой. Здешняя природа не пострадала от деятельности человека, и в начале прошлого века Ураганный Хребет и его окрестности были объявлены биосферным заповедником.
Сейчас на Гриншеттере только два крупных поселения. С материковой стороны обширную площадь занимает коренной народ, обитающий там с незапамятных времен. В старых индейских преданиях говорится, что земли Тускароров оберегают могущественные боги, которые благоволят хозяевам и не пускают на полуостров чужаков. Мне вот кажется, что дело не в сверхъестественных защитниках, а в дальновидности их первого вождя, который выбрал для поселения подветренную сторону Ураганного Хребта – там меньше осадков и слабее ветра.
С наветренной стороны расположен небольшой процветающий городок Дипвуд, основанный много лет назад несколькими семьями европейских переселенцев, среди которых были и Брауны. Словно крошечный островок цивилизации, он лежит в низменности, окружённый с трёх сторон гигантским древним лесом, неведомые обитатели которого до смерти перепугали меня несколько минут назад.