Цена молчания

От лица Ноя

Коридоры университетского общежития — длинные, мрачные, успевшие за столько лет скрыть множество тайн. И вот моя жизненная история — часть этих секретов. Меня ведут по зданию, в то время как другие учащиеся шепчутся и смотрят в мою сторону, наверняка считая Ноя Тейлора преступником. И они правы, вот только в чём именно. Думают ли они, что я причастен к убийствам и исчезновениям, или же лишь к тому, что избил Гарри? Поскольку окружающие недалеки от истины, я не оказываю офицерам никакого сопротивления и позволяю им спокойно вести меня.

Поначалу мне казалось, что меня ведут за пределы учреждения, чтобы доставить в полицейский участок, однако позже я понял, что мы направляемся в кабинет декана. Когда мы добрались до него, внутри было пусто, и по какой-то причине меня это даже порадовало. Мне необходимо было побыть в тишине хотя бы какое-то время. Сейчас нужно было продумать, что именно говорить, чтобы собрать себя и не сболтать лишнего, учитывая мои недавние галлюцинации.

Меня усадили на стул. Хотелось облокотиться на спинку, но так как я всё ещё был в наручниках, физически такой возможности не было. Один из полицейских заметил это и решил освободить меня — из жалости или по какой-то другой причине. Важно было одно: теперь я мог хоть ненадолго расслабиться. Но первое, что я сделал, — сцепил руки, упёр локти в колени и уставился в пол. Сердце начало колотиться, пальцы дрожали, и я стиснул их сильнее, будто мог удержать себя от взрыва простой физической болью.

Дверь снова открылась. В кабинет вошли сотрудники охраны университета и ещё несколько полицейских. Стало тесно. У меня возникло странное ощущение — будто я оказался на судебном заседании, но без суда, без адвоката и без права голоса.

Один из офицеров выделялся сразу: крупный, широкоплечий, с чёрными волосами и заметной сединой на висках. Его взгляд нельзя было назвать злым — скорее холодным и расчётливым. Вероятно, из всех присутствующих он был самым главным. Хотя не главнее, чем Эрик Фанкс, что в случае чего могло дать мне небольшое преимущество. Я надеялся, что Себастьян не бросит меня в пасть этим акулам.

— Ной Тейлор, меня зовут Энтони Таун, — начал разговор тот самый полицейский. Его голос был ровным и отточенным. — В связи с необходимостью установить виновного в исчезновении Итана Кларка, Оливии Смит, убийстве Тео Брауна, Сары Уолкер, а также в нападении на Эмили Уилсон и Гарри Уилсона…

Что он говорил дальше, я уже не слышал. В ушах появился писк, сдавливающий виски. Он только что уверенно сказал — убийство Тео. Не то чтобы это меня удивило. Я, конечно, догадывался, да что там — был почти убеждён, что его нет среди живых. Но ещё несколько секунд назад я всё же считал его пропавшим. Мой растерянный вид не мог не заметить Энтони. Он был опытен в своём деле — это читалось с первого взгляда. Он понял, что информация о Брауне стала для меня неожиданностью, и решил прояснить ситуацию.

— Останки Тео Брауна были обнаружены пару часов назад в лесу рядом с хижиной, которая была незаконно построена, — именно на незаконной постройке он сделал акцент. — Также там было найдено тело Сары Уолкер. Но, как мне уже успели доложить, тебе и так об этом известно…

Я понимал, почему он интонацией выделил сведения о домике. Это был тонкий намёк на то, что мой отец занимает одно из ведущих мест на рынке недвижимости, а его компания занимается строительством зданий по всему Лондону. Для меня не составило бы труда возвести небольшую хижину в лесу и замаскировать её. Очевидно, они хотят переложить на меня все преступления. Это будет резонансно.

— …и, учитывая показания свидетелей, указывающих на тебя как на причастное лицо, — невозмутимо продолжил он, — мы вынуждены взять тебя под стражу.

— Позвоните моему отцу и свяжитесь с Себастьяном Смитом! — я уже не говорил, а орал.

В ту же секунду пелена застлала мой разум и глаза. Я потерял контроль над своим телом: резким движением схватил стул, на котором сидел, и с силой швырнул его в сторону. Он ударился о стену и грохнул так, что кто-то из охраны дёрнулся от испуга.

— Это Гарри Уилсон! Вот кто вам нужен! — крик вырывался из меня. — Это тот, кто действительно виноват, он замешан во всём этом дерьме! Сара либо его подельница, либо такая же жертва, как и все остальные! Гарри сам признался мне, что он что-то сделал с Оливией Смит! Так что займитесь делом наконец-то, пока ещё кто-то не пострадал!

Я перевернул стол декана, бумаги разлетелись по полу. Ко мне рванули трое охранников и жёстко, без разговоров, начали заламывать руки, прижимая меня к стене, чтобы я меньше сопротивлялся. И снова я почувствовал холодный металл на запястьях и услышал характерный щелчок.

Энтони подошёл ближе и посмотрел мне прямо в глаза.

— Гарри Уилсон прямо сейчас даёт показания против тебя, — сказал он спокойно. — И, в отличие от твоей персоны, он говорит достаточно связно и информативно. Более того, он предоставил нам кое-какие улики. Так что перестань вырываться — теперь ты подозреваемый.

Мир покачнулся, и я подчинился, будто внутри сработал какой-то механизм, позволивший утихомирить внутренних демонов. Мои глаза пробежали по присутствующим — все они смотрели на меня как на виновного, опасного, неадекватного. Никто не видел во мне человека. Наверняка для них я просто богатенький парень, который сошёл с ума от собственной власти и решил рушить жизни других.

Странная мысль мелькнула в голове: вот так, наверное, и выглядят последние секунды нормальной жизни.

Хотя была ли она у меня когда-нибудь нормальной?

Когда мы с полицейскими вышли за пределы университета, холодный воздух резко ударил в лицо. Тысячи иголок пробежали по коже. За воротами уже стояли журналисты, не меньше шести полицейских машин, вспышки камер и голоса людей — обрывки фраз смешались в глухом шуме. Меня подталкивали сзади в спину, чтобы я шёл быстрее, и когда мы подошли к автомобилю, меня буквально затолкали на заднее сиденье. Дверь захлопнулась с сухим металлическим звуком, отрезая меня от мира, и в тот же миг машина тронулась с места.

В салоне было тесно и холодно. Нос пощипывало от запаха чего-то стерильного и пластика. Два полицейских сидели спереди: один за рулём, другой на пассажирском сиденье. Я же сидел слева, уперев голову в холодное стекло. Голова гудела так, словно внутри меня кто-то включил тревожную сирену и забыл её выключить.

Периферическим зрением я заметил кого-то рядом с собой — что физически было невозможно. Когда я повернул голову, то увидел Оливию. Она сидела рядом и смотрела на меня. Она была такой реальной — не как призрак и не как очередная галлюцинация.

— Ной, ты выглядишь таким вымотанным, — сказала она и улыбнулась так мило и невинно, как умела только она. — Ты всегда забываешь отдыхать.

Я медленно скользил взглядом по её силуэту. Её глаза смотрели внимательно, изучающе, но при этом с ноткой заботы. Моя рука потянулась к её щеке, и ладонь ощутила тепло. Пальцы скользнули по её скуле. Она положила свою маленькую руку поверх моей — но она была холодной, как лёд. От этого по коже побежали сотни мурашек.

— Оливия… — выдохнул я.

Всё вокруг пахло ею. Этот её чёртов запах, который я узнал бы из тысячи, который сводил меня с ума. Он впитывался в меня, давая понять, что она здесь и никуда не уйдёт. Я был убеждён: если бы от меня отвернулся весь мир, она бы так не поступила. Да, она однажды сбежала от меня, и её поступок я расцениваю как предательство, но она никому не рассказала о том, что видела, даже будучи убеждённой в моей виновности. Спустя год она позволяла прикасаться к себе и целовать — а это говорило о том, что внутри себя Оливия всё равно оставалась мне предана, несмотря на то что большинством её действий двигал страх.

— Они думают, я псих, — прошептал я, не отрывая взгляда от девушки. — Я найду тебя, слышишь? Потому что без тебя моя жизнь — пустота.

Её пальцы легли мне на грудь, туда, где билось моё сердце, которое сразу стало биться чаще. Я наклонился ближе, почти коснулся лбом её лба. Оливия улыбалась мне в ответ, а мне, в свою очередь, хотелось, чтобы это было правдой, чтобы она была реальной. Сейчас мне хотелось этого больше всего на свете.

— Я люблю тебя. И знаю, что это взаимно. Несмотря на всё твоё сопротивление, мы будем вместе, если не в этой жизни, то во всех последующих.

Мои веки закрылись, и я понимал, что сейчас Оливия, а точнее её фантом, исчезнет. От этого в груди было невыносимо больно. Тягость из-за того, что я не могу спасти её. Да я даже не знаю, жива ли она. Мои глаза снова распахнулись от того, что один из полицейских хмыкнул, и это, как по щелчку, вернуло меня в реальность. К сожалению.

— Он что, сам с собой разговаривает? — задал вопрос напарнику полицейский, сидящий за рулём. — Совсем поехавший. Не удивлюсь, если действительно он всех тех ребят порешал.

— Не смотри, пусть говорит. Это лучше, чем если он сейчас начнёт буянить. Я хочу в спокойствии до полицейского участка доехать, — ответил тот.

Я даже не повернулся. Мне не хотелось смотреть им в лица и пытаться что-то объяснять. Нужно просто отдохнуть, поспать. Необходимо на какое-то время закрыть глаза, чтобы шум в голове стих, и после этого я смог думать ясно. Но моя нервная система была слишком напряжена, отчего сделать то, что я хотел, в данный момент было практически невозможно.

Я не могу вспомнить, как мы оказались в полиции. В памяти всплывают лишь какие-то обрывки — будто я быстро пролистывал видеоплёнку, не имея возможности зацепиться ни за один кадр. Меня завели в допросную комнату. Она была маленькой, с холодными стенами, металлическим столом и стульями, один из которых был прикручен к полу. Дверь закрылась, и я остался один, постепенно приходя в себя.

Сложно определить время, которое я провёл в полном одиночестве. Оно просто перестало для меня существовать. Мой взгляд был направлен в одну точку, и со стороны я действительно мог выглядеть как сумасшедший. В конце концов веки налились свинцом, и я задремал. Из сна меня вырвал звук открывающейся двери.

Рефлекторно моя голова дёрнулась в сторону, и передо мной стоял Себастьян. Удивительно, что он появился раньше моего отца. Видно, каждый по-своему расставляет приоритеты. Внешне Смит выглядел так, будто за эту ночь постарел лет на десять: бледное лицо, тёмные круги под глазами. Ничего не говоря, он прошёл внутрь и сел рядом со мной, его взгляд опустился на стол, не моргая.

Тишина, витавшая в воздухе, невероятно давила на меня. Мне хотелось, чтобы он начал диалог первым. И наконец Себастьян сделал этот шаг, вот только услышанное привело меня в бешенство.

— Ной, скажи только честно, — его голос был хриплым. — Ты точно не виновен?

Я усмехнулся — нервно. Какого чёрта он усомнился во мне?

— Ты же знаешь, что нет. Мы кое-что сделали вместе с тобой, и не в этих стенах будет сказано, что именно, — ответил я, имея в виду то, что мы вместе перепрятали тело Итана. — И после этого у тебя ещё есть какое-то недоверие?

Он медленно выдохнул и в ту же секунду посмотрел на меня.

— По правде говоря, твоя одержимость Оливией меня никогда не пугала, потому что я сам такой же — только в отношении своей жены. Даже спустя годы. Но, возможно, я ошибся в степени твоей привязанности, — его пальцы сжались в кулак.

Мои мышцы напряглись. Мне было непонятно, что он хотел этим сказать и к чему пытается меня подвести. Всё сказанное им звучало для меня более чем странно.

— Сейчас Гарри даёт показания… какого чёрта, Ной, ты напал на него? — его голос дрогнул. — Оливия и Сара написали какой-то договор, это с его слов, и они закрепили его кровью для подтверждения подлинности этой бумажки. И знаешь что? К моему удивлению, это подтвердилось. Обыск в вашей комнате закончен, и этот лист был найден. Там действительно два отпечатка пальцев. Сейчас они сравнят образцы с моим ДНК для точного определения. Хочешь узнать, что там написано? Можешь не отвечать, потому что я и так скажу. Это был риторический вопрос. Оливия написала, что в смерти Итана Кларка виновен ты. Вот я и думаю… не просчитался ли я, когда поверил тебе на слово.

Воздух в комнате стал тяжёлым, кровь жгучей лавой разливалась по венам. Моя нервная система и так была на пределе, а Себастьян только злил меня, ломая изнутри.

— Ты правда веришь, что Оливия могла такое написать? Ты в это веришь?! — крикнул я. — Да, она считала, что я убил Итана, но она бы ни за что не пошла против меня, ещё и таким способом.

— Это ещё не всё. Гарри также рассказал, что ты угрожал ему ножом, — продолжил Смит. — Интересно, что когда ты уехал, мы продолжили поиски, и внизу обрыва один из моих людей нашёл нож. Сейчас он числится как улика. Фото этого орудия показали Уилсону, и он подтвердил, что это именно то оружие, которое было при тебе.

После его слов мне пришлось одарить его недобрым взглядом. Почему именно сейчас он мне не доверяет? Я надеялся на его помощь. Он даже приехал раньше моего отца, а теперь мне приходится выслушивать его бредни.

— Кстати, Лео отпустили около часа назад, — как-то вскользь бросил он. — Мне пришлось постараться.

— Как это великодушно с твоей стороны, — я усмехнулся. — А что насчёт меня? Я не виновен!

— Ной… могло ли случиться так, что на самом деле твои проблемы с ментальным здоровьем, скажем так, вышли из-под контроля? За пять минут до того, как я пришёл к тебе, Фанкс, после разговора с одним из офицеров, сообщил мне, что по дороге сюда ты разговаривал сам с собой, но со стороны всё выглядело так, будто ты был уверен, что вёл беседу с реальным человеком.

— Мне плевать, — сказал я глухо. — Мне похер, кто что думает и кем меня считает. Я бы никогда не причинил боль Оливии, по крайней мере физически. Не спорю, мои действия могли её ранить, но чтобы я… — мне не дали закончить, Себастьян перебил меня.

— Звонил Алекс, — от имени моего отца внутри всё неприятно сжалось, — и он сказал, что не приедет. Поручил мне позаботиться о тебе. Или, точнее, узнать, действительно ли ты невиновен. Твой отец появится только тогда, когда у следствия будет достаточно доказательств — либо в твою защиту, либо против. А пока он хочет уберечь свою репутацию.

— Что? Я правильно тебя расслышал?! — вскрикнул я, и тяжёлый выдох вырвался из моих лёгких. — Пошёл он к чёрту. Все вы пошли. Как я вообще мог тебе довериться? Если бы знал, что ты такой ведомый, я ни за что не стал бы полагаться на тебя и не переложил защиту Оливии в твои руки.

Дикая ярость бушевала в каждой клетке моего тела. Мне жизненно необходимо было избавиться от гнева, который в этот момент просто уничтожал меня. Я вскочил с места — стул, на котором я сидел, с грохотом упал, а следом в стену полетел стол. Эмоции больше не поддавались контролю, и каждое моё действие выходило из-под власти разума.

Себастьян тоже подорвался и, зная моё состояние, без слов ударил меня кулаком в лицо. Тут же последовал ответный удар. Мы вцепились друг в друга, как звери. Раздался звук резко открывающейся двери, и несколько полицейских бросились нас разнимать. Меня схватили и заломали руки за спину, а Смита просто оттащили в сторону. Он нервным жестом поправил пиджак и галстук.

Последнее, что я увидел, — Себастьян, зажимающий разбитый нос, алая кровь, капающая на его идеально белую рубашку. Он сделал шаг ко мне, но продолжения не последовало. Только слова, которые уничтожили меня без остатка.

— Если ты хоть как-то причастен… верни мне мою дочь. Верни мне Оливию. Верни мне мою девочку…

А дальше — резкая темнота, и я лечу в пропасть. Из неё мне уже не выбраться.