Цена молчания

от лица Ноя

Как бы то ни было, нужно продолжать поиски. Ещё немного — и я вернусь в университет, где смогу вытрясти правду из Гарри. Главное — держать себя под контролем и не перейти границу дозволенного. Хотя должен признаться себе: сделать это будет крайне сложно, в моём нынешнем состоянии — практически невозможно.

Утренний туман держался между деревьями. С каждым шагом я цеплялся то за корни деревьев, то за ветки, царапал шею иглами сосен и елей. Мой внешний вид оставлял желать лучшего: я выглядел уставшим и окончательно выжатым.
Мы с Себастьяном и комиссаром Фанксом методично прочёсывали ту часть леса, где теоретически могла быть Оливия, и меня безумно пугала эта неопределённость. Потому что на практике я чувствовал: если она жива, то ранена. А если ранена — она где-то рядом. И если рядом… почему я её не нахожу?

— Мне кажется, где-то здесь, — я указал чуть левее от себя.

— Ты уверен? Почему туда, ты что-то увидел? — спокойно спросил Эрик, но в его голосе уже слышалась усталость. — Мы в который раз идём туда, куда ты тычешь пальцем, но результата ноль.

Мне не хотелось отвечать, потому что как объяснить то, что не поддаётся логике. Я просто чувствую её. Воздух будто пахнет Оливией. Её парфюм — лёгкий, тёплый, с чем-то едва уловимо сладким. Он не мог здесь быть. Но он был. Я ощущал его ясно, отчётливо, так, будто она прошла мимо всего несколько секунд назад.
Неужели никто, кроме меня, не чувствует этого? Очевидно, что нет, ведь Себастьян сейчас смотрит на меня очень внимательно, вероятно, уже думает, что я схожу с ума. Возможно, он прав. Мне не нужен прошлогодний рецидив.

— Ной, — Смит произнёс моё имя, не отводя от меня глаз, таких же уставших, как и у всех нас, — ты сейчас на пределе. Кажется, тебе пора закругляться и отправляться в общежитие.

— Я знаю, к чему ты клонишь, и я не схожу с ума, — ответ прозвучал резко. — Она здесь была… или есть… не знаю…

Фанкс остановился и стал носком ботинка ковырять землю, разгребая листву, делая вид, что что-то ищет, затем проверил рацию. Он тоже был измотан, и было ясно: он не хочет быть свидетелем моего диалога с Себастьяном.

— Я не могу уехать, — сдавленно сказал я. — Я не могу просто взять и… оставить её.

— Ты не оставляешь, — перебил Смит.
— Ты возвращаешься в кампус. Отдохнёшь. Приведёшь голову в порядок. Я пока что с Эриком остаюсь в лесу и продолжаю поиски. Когда офицеры закончат с уликами в хижине, я с телом Сары поеду в морг, а после снова продолжу искать Оливию.

— Что? — из меня вырвался крик. — Зачем тебе ехать с ней? Я хочу напомнить тебе, что она причастна к исчезновению твоей дочери. И кто знает, возможно, она вообще лишила её жизни…

— Разговор окончен, — рявкнул Себастьян. — Если появится хоть что-то, малейшая зацепка, я позвоню тебе первому. Клянусь. А сейчас просто уезжай.

— Я поеду, — глухо сказал я, — но если Гарри действительно замешан… то потом не суди меня за мои действия.

Смит ничего не ответил, лишь коротко кивнул. Всё, что мне оставалось, — добраться до своей машины и уехать прочь. Как только дверь салона захлопнулась, показалось, будто весь мир вымер. Удушающая, тягостная тишина окутала меня с головы до ног.

К счастью, дорога обратно в кампус была пуста, потому что мои руки дрожали так, что я едва удерживал руль. Я несколько раз ловил себя на том, что не помню, проехал ли предыдущий поворот. Но в следующий миг случилось то, после чего стало ясно: моё психическое и эмоциональное состояние снова пошатнулось.

В салоне автомобиля отчётливо ощущался запах духов Оливии, а через несколько секунд я почувствовал тепло, исходящее со стороны пассажирского сиденья. Я повернул голову и увидел её. Она сидела рядом и смотрела на меня с прекрасной улыбкой на лице, её глаза сияли от радости. Девушка была такой реальной, настоящей… живой.

— Наконец-то ты вернулся, — сказала она тихо. — Я всё ждала тебя, а ты не приходил, вот пришлось самой тебя найти.

— Оливия… — прошептал я, боясь даже моргнуть. — Я думал… я думал, что потерял тебя.

Моя рука потянулась к ней — медленно, осторожно. Мне не хотелось спугнуть её, даже если сейчас она была лишь плодом моего больного воображения. Мои пальцы коснулись её щеки. Кожа была тёплой, и мне уже было не разобрать, реально ли это или нет.

— Тебе всегда удавалось находить меня. Где ты был и что произошло в этот раз? — сказала она и улыбнулась. — Ты так быстро сдался?
— Нет… нет… послушай, белочка, я люблю тебя, — слова вырвались сами. — Я так чертовски тебя люблю, что мне больно дышать без тебя. Прости, мне никогда не удавалось сказать это правильно. Тем более ты говорила, что для любви слова не нужны, только поступки. Наверное, твои слова были мной неправильно поняты, потому что всё, что я делал, — это портил. Для меня любовь была через удержание… Прости. Но на самом деле любить — значит бояться потерять. Теперь я точно это знаю.

Она смотрела на меня с такой нежностью, что сердце сжималось и разрывалось на тысячи осколков.

— Я найду тебя, — прошептал я, прижимая ладонь к её лицу. — Слышишь? Я найду. А если… — голос сорвался. — Если тебя больше нет… я всё равно приду за тобой. Потому что без тебя моя жизнь — пустота. Жалкое существование. Я не хочу её. Мне не нужна жизнь, в которой нет тебя.

— Тогда не отпускай, — прошептала она, наклоняясь ближе, так что я почувствовал её дыхание.

Один раз. Всего один раз я моргнул — и Оливия исчезла. Испарился её запах, исчезло тепло рядом со мной. Я резко ударил по тормозам и закрыл лицо руками. Это было настоящим чудом, что за всё время нашего разговора я никуда не врезался.

Мне неизвестно, окончательно ли мой разум сошёл с ума, но одно я знаю точно: пока я дышу — я не остановлюсь. И если этот мир забрал у меня Оливию, я заставлю его ответить за это.

Когда я подъехал к университету, уже было светло, но небо выглядело грязным и тяжёлым, словно вот-вот должен был начаться дождь — отражение моего внутреннего состояния. Заглушив двигатель, я не спешил выходить из машины, поэтому какое-то время сидел неподвижно, сжимая руль так сильно, что пальцы онемели. В голове было пусто и шумно одновременно.

Оставив автомобиль недалеко от территории университета, я направился к воротам, где меня уже ждала охрана. Их взгляды сразу зацепились за меня, будто они не ожидали, что кто-то из студентов вернётся так рано.

— Проход закрыт, — сухо сказал один из мужчин в тёмно-синей форме. — Сейчас идёт расследование, поэтому оставайся на месте, парень.

Я остановился, медленно выдыхая, понимая: если сейчас сорвусь, станет только хуже.

— Я здесь живу, — ответил я. — Пропустите меня.

— Нам приказано никого не пускать, — упрямо повторил он. — Даже студентов.

— Я не «даже», — мой голос стал жёстче, чем я планировал. — Я живу здесь. И мне нужно пройти.

Он посмотрел на меня с сомнением, затем перевёл взгляд куда-то за мою спину, словно надеясь найти поддержку. Я почувствовал, как внутри поднимается злость — вязкая и тяжёлая.

— Послушайте, — сказал я уже тише, но опаснее. — Либо вы пропускаете меня сейчас, либо я звоню своему отцу. Надеюсь, имя Алекс Тейлор вам о чём-то говорит. И тогда вам придётся объяснять ему, почему вы решили поиграть в героев.

Несколько секунд охранники переглядывались друг с другом, и когда эта немая игра закончилась, они всё же приняли решение пропустить меня. Я прошёл, не оглядываясь.

Внутри кампуса царила странная тишина. Пара полицейских о чём-то переговаривались между собой, преподаватели стояли небольшими группами, миссис Доусон размахивала руками и громко возмущалась:

— Это недопустимо! Вы понимаете, какой это удар по репутации университета?!

Я прошёл мимо, стараясь быть незаметным. Мне сейчас не нужны были разговоры, вопросы и уж тем более сочувствие. Я знал, что для полиции могу стать удобной фигурой, а это означало только одно: мне нужно как можно быстрее попасть в комнату.

Коридор встретил меня привычным запахом, но сегодня он казался чужим. Я открыл дверь — и сразу почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Оливия?.. — сорвалось с губ прежде, чем я успел подумать.

Ответа не было. Естественно. Чего я ещё ожидал? Комната была холодной и пустой, будто в ней давно никто не жил. Я медленно прошёл внутрь, взгляд зацепился за кровать Сары, и на мгновение меня кольнула мысль: а если она тоже жертва? Если я ошибался?

— Нет… — тихо сказал я сам себе. — Нет, чёрт возьми.

Я покачал головой, отгоняя сомнения, и в этот момент увидел свитшот Оливии, лежащий на её кровати. Подошёл к нему почти не дыша, взял в руки, сжал ткань пальцами.

— Господи… — прошептал я.

Я вдохнул знакомый, родной запах. Всё тело отреагировало мгновенно — ноги подкосились, и я опустился на пол. Воздух словно застрял в груди.

— Ты не могла просто исчезнуть… — говорил я в пустоту. — Слышишь? Не могла. Ты не могла меня так оставить… Гарри…

Его имя как-то само сорвалось с губ, будто разум подсказывал, что делать дальше, не давая мне забыться. Я вышел из комнаты и направился в сторону мужского кампуса, уже не пытаясь успокоиться. Моё внешнее, показное спокойствие было на грани, и я знал ещё одно: когда мы встретимся с Гарри лицом к лицу, разговором это не закончится.

Ноги несли меня по дорожкам общежития. Утренний воздух резал лёгкие, сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Мне было плевать, кто на меня смотрит и что обо мне подумают.

Я резко остановился возле двух парней, выходивших из корпуса.

— Где комната Гарри Уилсона? — спросил я, даже не пытаясь звучать вежливо.

Они переглянулись. Один нахмурился, второй нервно сглотнул. Вид у меня, видимо, был такой, что врать им даже в голову не пришло.

— Э… третий этаж, — неуверенно сказал один. — В конце коридора. Правая сторона.

— Спасибо, — бросил я сухо и резко и, сорвавшись с места, направился к пункту назначения, не дожидаясь продолжения диалога.

Я поднялся по лестнице, перескакивая через ступени, и уже через минуту стоял перед нужной дверью. Постучал. Сначала один раз. Потом ещё. Ответа не было.

— Гарри! — рявкнул я, дёргая за ручку. Заперто.

Я начал колотить в дверь кулаком, не сдерживаясь, вкладывая в каждый удар всё, что во мне копилось: страх, бессилие, ненависть.

— Открывай, сука! — кричал я. — Я знаю, что ты там!

Прошло несколько секунд, прежде чем замок щёлкнул. Дверь приоткрылась, и в проёме появился какой-то парень, явно только что проснувшийся.

— Ты вообще кто такой?.. — начал он.

Мне не хотелось отвечать — времени не было, да и желания тоже. Я толкнул его в грудь так, что он не удержался на ногах и с глухим матом рухнул на пол.

— Ты охренел?! — заорал он оттуда, но мне уже было плевать.

Моя ярость возросла стократно, когда я увидел платиновые волосы, рассыпанные по подушке. Гарри спал — просто мирно лежал на своей кровати, будто всё в полном порядке. От этого зрелища у меня в голове что-то окончательно щёлкнуло. Возможно, я преждевременно обвиняю его и подозрения Себастьяна неверны, но меня уже было не остановить.

— Вставай, — прошипел я, подходя к нему.
Он сонно повернулся, недовольно поморщился.

— Ты?.. — пробормотал он.

Я схватил его за ворот футболки и одним рывком стащил с кровати. Он рухнул на пол, ударившись плечом, застонал.

— Где Оливия?! — заорал я, нависая над ним. — Где она, ублюдок?!

Он поднял на меня взгляд. И улыбнулся. На лице не было ни процента страха или растерянности. Внутри всё перевернулось, внутренности сделали тройной кульбит. Гарри приподнялся на локтях, наклонился чуть ближе к моему уху и почти шёпотом произнёс, так, чтобы слышал только я:

— Твоя девка… — он хмыкнул. — Где-то в лесу. А может, червей уже кормит. Как знать… как знать.

В этот момент я перестал слышать. Перестал думать. Всё, что во мне было, взорвалось. Я ударил его. Потом ещё раз. И ещё. Я бил, не считая, не разбирая, куда попадаю, чувствуя только, как из меня выходит всё накопившееся безумие.

— Скажи! — орал я. — Что ты с ней сделал?!

Он что-то пытался сказать, но слова тонули в ударах. Комната наполнилась криками, матом, звуками возни.

— Хватит! — раздался чей-то голос. — Оттащите его!

Чьи-то руки вцепились мне в плечи, в спину. Меня дёрнули назад. Я вырывался, рычал, как загнанный зверь. Моя кровь бурлила и разливалась по венам, словно раскалённая лава.

— Пусти! — орал я. — Он виновен! Он знает, где она!

— Успокойтесь! — жёстко сказал кто-то рядом.

Я обернулся и увидел форму. Полиция. Меня держали крепко, не давая снова сорваться к нему. Гарри лежал на полу, тяжело дыша, и всё ещё… улыбался. И в этот момент я понял окончательно: Себастьян был абсолютно прав, когда предположил сообщника Сары.Если Уилсон думает, что это конец, то он чертовски ошибается. И этот просчёт станет для него фатальным.