Цена молчания

от лица Ноя

— Я люблю тебя, — я перебил её. Сейчас мне нужно, чтобы она услышала меня и доверилась. — Слышишь? Я люблю тебя больше всего на свете. Всё, что я делал, я делал ради тебя. Ты — единственное, что у меня есть. Ты должна мне поверить.

Тишина. Оливия не ответила мне, а просто бросила трубку. У меня плохое предчувствие, и я убеждён, что она сделала это не по собственной воле. Если учесть тот факт, что она уехала вместе с Сарой, то вполне вероятно, что к этому приложило руку это блондинистое ничтожество.

Я смотрю на экран в надежде, что Оливия сейчас перезвонит, что снова загорится экран телефона и, возможно, произошёл какой-то сбой. Снова нажимаю кнопку «повторить вызов», но сеть больше недоступна.

— Чёрт… — выдыхаю я и снова нажимаю.

Холод поднимается от груди к горлу. Я набираю её снова и снова. Но абонент недоступен. Мои пальцы дрожат, когда я ищу другой номер. Себастьян. В данную минуту мне нужна помощь. Будь Оливия в другом месте, а не в лесу, был бы шанс, что я проигнорировал её невозможность выйти на связь. Но так как она находится ориентировочно там, где раньше было спрятано тело Итана, всё это неспроста.

Гудок. Второй. Себастьян тоже не отвечает. Через пару часов будет рассвет, возможно, он спит. Но объективно мне плевать, что он делает в данный момент — мне нужно, чтобы он ответил на этот чёртов звонок. Я звоню ещё несколько раз подряд, и, о чудо, он наконец-то отвечает.

— Да? — голос Смита звучит спокойно, но явно с интересом.

— У нас проблемы, — под «нами» я понимаю себя и его. — Оливия не выходит на связь. Я отследил её по геометке: она была в лесу. Прямую точную геолокацию не показало, но ориентир — примерно прошлое захоронение Итана. Не могу знать наверняка, но осмелюсь предположить, что она там с Сарой. И что-то мне подсказывает, что случилось что-то плохое.

— Ты уверен — или предполагаешь? — жёстко сказал Себастьян.

— Смит… да уверен я! — вырывается из меня крик. — Мы разговаривали, я рассказал ей всё про её подругу… Да-да, я знаю, ты говорил пока ничего Оливии не рассказывать, но она должна была знать, с кем находится ночью в лесу.

— Где ты? — наконец спрашивает он после долгого молчания.

— Я сейчас еду в лес. Координаты, куда именно, сейчас тебе перешлю. Буду тебя там ждать, — говорю я, стараясь держать себя в руках.

— Послушай, Ной, просто не наделай глупостей, — Себастьян будто пытается меня успокоить. — Я уже выезжаю и возьму с собой своих людей, мы прочешем территорию.

— Ты предлагаешь мне просто ждать вас? Нет. Я не могу. Пока вы будете ехать, мне нужно хотя бы попытаться её найти, — чувствую, как моё терпение подходит к концу. — Я нужен ей. Называй это интуицией или как хочешь, но я должен быть там, где она. Всё остальное не имеет никакого значения.

— Парень, — его голос становится ниже и звучит опаснее, — ты нужен мне в здравом рассудке, а не обезумевшим, бегающим по лесу. Нам не нужен повтор твоего нервного срыва, как в прошлом году. Ты меня понимаешь?

— Я тебя услышал, — на выдохе слова вырываются из груди.

— Вот и славно, — поддержал меня Себастьян. — Просто дождись нас. Мы будем примерно через сорок минут. Так что не геройствуй.

Хм, забавно это слышать от него. Я никогда не считал себя героем. Объективно, все действия, которые я совершал, были исключительно с целью обладания, желанием контроля. И к чему это привело?

Мы со Смитом совершили огромную ошибку, когда решили не рассказывать обо всём Оливии. Первоначально умолчал я — скорее от шока, так как не ожидал увидеть её в лесу. Мне просто нечего было ей сказать. Но она тогда убедила себя, что Итана убил я, и довольно быстро уехала в США.

Тогда я явился в дом Себастьяна и рассказал ему о том, что сделала Сара, и о том, что сделал я, и в конечном итоге — что всё это стало причиной отъезда Оливии. Естественно, мы оказались в одной команде под названием «Защитить Оливию». И в течение года Смит пытался найти хоть какую-то информацию на Сару. А также недавно мы перепрятали тело Итана после того, как Лео поделился со мной, что к нему домой приходила полиция. Это было более чем подозрительно.

Но что бы мы ни делали, а точнее — что бы ни делал я, этого оказалось недостаточно. Потому что та, которая занимает все мои мысли, вероятно, находится в опасности. Самый худший исход — эта психованная мразь, Сара, могла что-то с ней сделать. А что её остановит? Если она смогла расправиться с Итаном, то с миниатюрной Оливией сделать это для неё не составит особого труда.

У меня также есть предположение, что она действовала не одна. Что Сара на пару с кем-то убила Кларка и, вполне возможно, Тео, а также попыталась убить Эмили.

Спустя считаные минуты я уже был в лесу, который встретил меня подозрительной тишиной. Фары выхватывали деревья, мокрую землю, обрывки дороги. Моё приложение начинает пищать на весь салон автомобиля: «Вы находитесь на месте». Я резко нажимаю на тормоз, и ремень безопасности болезненно врезается мне в грудь. Рука молниеносно дёргает ручку двери, и я чувствую холодный влажный воздух, который будто липнет к моей коже.

— Оливия! — кричу я. — Оливия!

Громче разносится звук её имени, но лес будто проглатывает буквы, и в ответ — тишина.

Мои ноги ускоряют шаг, а в следующий момент я просто срываюсь на бег. Смотрю под ноги: на ветки, на следы шин, на примятую траву — на всё, что может сказать: она была здесь. Обещание, данное мною Себастьяну, что я буду ждать его и людей для помощи в поисках, естественно, не осуществилось. Я не был готов морально просто стоять, когда каждая секунда на счету.

Перед глазами резко начало темнеть — как бы комично это ни звучало, учитывая, что я и так нахожусь ночью в лесу. Голову сдавливало, будто тисками. Маленькие иголочки отдавались в висках.

Подобное состояние уже случалось со мной год назад — после того, как Оливия оставила меня. Я спал буквально по два-три часа в день, а иногда сна не было вовсе, и это сказалось на моём психоэмоциональном состоянии. В какой-то момент у меня начались галлюцинации: мне везде мерещилась Оливия. Я буквально мог дотронуться до неё рукой и ощутить её, хотя физически этого быть не могло. Моя нервная система была настолько истощена, что мозг пытался справиться с этим с помощью иллюзий.

При одной из очередных встреч с Себастьяном я снова увидел её. Смит смотрел на меня словно на душевнобольного. Хорошо, что у него есть знакомый психотерапевт — действительно отличный доктор. С помощью препаратов меня удалось стабилизировать. Себастьян был единственным, кто знал, что мне понадобилась помощь специалистов. Я даже своему отцу ничего не сказал, да и, в принципе, не видел в этом смысла.

Внешне я могу казаться тем, кто всё держит под контролем и абсолютно спокоен. Но со временем этот фасад рушится — я элементарно устаю носить маски. Мне очевидно, каким меня видит большинство людей: безжалостно смелым. Вот только они ошибаются. У меня есть страх — потерять Оливию окончательно.

Мне было страшно, что она полюбит кого-то другого, поэтому я максимально старался абстрагировать её от любого мужского пола. Моей идеей было, чтобы мы могли отслеживать местоположение друг друга через смартфон. Таким образом я видел, где она, а она могла знать, что я не нахожусь с другой девушкой, что я абсолютно верен ей.

Но при всём этом Оливия всё равно не считала нас парой и думала, что мы просто друзья с привилегиями. Я ездил в США и жил по соседству с ней, когда она об этом не знала. И всё равно я облажался. Ни одно моё действие не привело ни к чему хорошему — оно лишь приблизило меня к моему самому большому страху.

Телефон в моих руках кажется тяжёлым, почти каменным. Свет от фонарика смартфона поспешно освещает каждое дерево, каждый кустик. Я вспоминаю её голос, и сейчас у меня создаётся впечатление, что он слышится мне со всех сторон леса.
Вдруг у небольшой ели я замечаю что-то тёмное, которое слегка поблёскивает, когда на него попадает луч света. Только подойдя ближе, становится понятно, что это телефон Оливии. Наклонившись и подобрав его, первое, что бросилось в глаза, — паутинка трещин на экране, словно его швырнули и разбили о что-то твёрдое. Могу предположить, что о дерево.

У меня перехватывает дыхание, и мне кажется, что я вот-вот сойду с ума. Но от полного психоза меня останавливает шум машин, и вдалеке я вижу свет фар. Я выпрямляюсь, чтобы казаться человеком, который держит себя в руках, но мой страх никуда не делся. Вот только к нему прибавилась ещё и ярость.

— Любимая, если ты жива… — говорю я в темноту. — Оливия, прошу тебя, просто держись.

Если она оставила меня, если мне больше никогда не удастся услышать её голос, почувствовать её запах, я сожгу этот чёртов лес.

Фары машин резали темноту, словно ножами. Люди, одетые в чёрную форму, расходились цепью, переговаривались по рациям, хрустели ветками, светили фонарями под корни деревьев, в овраги, к реке. Я подошёл к машине и упёрся руками в капот, пытаясь восстановить дыхание.

Позади меня появился Себастьян и ещё один мужчина — высокий, сухой, с лицом человека, который слишком много видел и давно перестал удивляться. Мне понадобились усилия, чтобы хотя бы наполовину повернуть голову в их сторону и одарить их напряжённым взглядом.

— Эрик Фанкс, — коротко представился он, пожимая мне руку. — Комиссар Лондона.

Я просто кивнул. Мне было плевать, кто он, и особого желания представляться у меня тоже не было — наверняка Смит уже сделал это за меня ещё до приезда сюда.

— Прочёсываем всё, — сказал Фанкс своим людям. — В радиусе десяти километров. Особое внимание — воде, обрывам, укрытиям.

Себастьян стоял, убрав руки в карманы джинсов. Он выглядел довольно собранным, но я знаю эту картинку — очередная маска. Похожими я одариваю себя буквально каждый день.

— Ной, — сказал он тихо. — Пойдём.

Мы отошли в сторону, туда, где свет фар не бил так сильно в глаза и где мы могли нормально поговорить. И я сорвался первым.

— Мне не стоило уходить, — резко выкрикнул я. — Я не должен был оставлять её одну. У меня было множество доказательств неадекватности Сары, и всё же…

Вот сейчас я не понимаю, почему вообще позволил этой неуравновешенной жить с нами в одной комнате. Всё равно где-то внутри меня была надежда, что она не причинит вред Оливии.

— Послушай, — перебил меня Себастьян, — ты не мог знать наверняка, что что-то подобное может произойти.

— А теперь знаю? — я снова сорвался на крик. — Вот скажи мне, это в данную минуту что-то меняет?

Смит подошёл ко мне вплотную и положил руку мне на плечо. Наши глаза оказались напротив друг друга. Могло показаться, что мы способны уничтожить друг друга одним лишь взглядом.

— Следи за тоном, парень.

— А ты следи за тем, чтобы твоя дочь была жива! — вырвалось у меня.

Лицо Себастьяна стало мрачным, и его кулак прилетел мне чётко в челюсть. Не сильно, но этого хватило, чтобы я замолчал — скорее от шока.

— Ещё раз скажешь что-то подобное, — тихо сказал он, глядя мне в глаза, — и я сам выведу тебя из леса. Ты мне нужен вменяемым, а не истеричным.

— Прости, — выдавил я сквозь зубы. — Я… я просто…

— Не продолжай, — перебил он. — Думаешь, мне легче? Просто иди за мной. У нас не так много времени на поиски. Первые часы всегда самые важные.

Смит повернулся ко мне спиной и зашагал в сторону обрыва. Я последовал за ним. И пока мы преодолевали эту дистанцию, холодный ветер разъедал моё лицо, словно щадящая кислота. Где-то в стороне трещала рация, были слышны голоса людей, занимающихся поисками. Всё это время я прислушивался — вдруг услышу зов о помощи Оливии, всматривался в густо посаженные деревья, пытаясь разглядеть хоть что-то, что приблизит меня к её поиску.

— Сара не могла сделать это одна, — я снова начал диалог. — Да, возможно, она умная, отчасти, но всё же недостаточно. Хм… смелой её тоже назвать нельзя. Кто-то ещё всегда был рядом. Она физически слабая — справиться с Итаном, и, предположим, что пропажа Тео тоже её рук дело, — это практически нереально.

— Именно, — Себастьян кивнул и смотрел глубоко в сторону леса, будто видел там что-то недоступное остальным. — Я уже думал об этом, и моя версия может немного повергнуть тебя в шок. У меня есть предположение, что это Гарри Уилсон.

И действительно, я на несколько секунд даже остановился. Но в его словах была логика — слишком многое завязано на нём. Машина, а также информация, которую мне удалось узнать: он и Сара дали показания, что видели Лео возле часовой башни, что означало — на момент покушения на Эми они вдвоём находились там. Странно, что полицию это не заинтересовало. Плюс ко всему, Эмили — его сестра, и она могла узнать что-то про них. И несмотря на всё это, они не находились в зоне подозрения, кроме того случая, когда Себастьян стал адвокатом Уилсона. Но главный вопрос — зачем?

— Почему ты так считаешь? Это же явно не безосновательно, — сказал я, продолжая идти за Смитом и буравя глазами его спину. — Что тебе удалось узнать?

— Несколько месяцев назад ко мне пришёл Тобиас Уилсон, отец Гарри и Эмили, — он заправил руки в карманы, словно пытался удержать себя в руках. — И рассказал, что пять лет назад Сара каким-то образом сделала с ним провокационные фотографии. Он клялся мне, что не имеет к этому прямого отношения, и она шантажировала его этим. Длилось это недолго — примерно около года, потом прекратилось. Но мы-то понимаем, что этот «компромат» никуда не делся, и она приберегает его до лучших времён.
Но причиной, по которой он обратился ко мне, был не страх перед будущим, а то, что он случайно обнаружил в ноутбуке Гарри фотографии Сары с разными мужчинами — такие же провокационные. Тогда он сделал вывод, что его сын имеет к шантажу такое же отношение, как и эта девушка.

Себастьян замолчал. Возможно, сейчас он ожидал от меня какой-то реакции, но, если честно, от услышанного у меня отнялся дар речи. С многими мужчинами? Теперь я понимаю, почему видео, где Итан говорил о ком-то, кто спит с женатым мужчиной, у которого двое детей, так меня зацепило. Скорее всего, он имел в виду Сару. Он знал — поэтому она и избавилась от него. Но всё равно это не отвечало на вопрос: зачем это Гарри?

Смит почувствовал мой шок спиной, поэтому, не дожидаясь, что я скажу, продолжил:

— Скорее всего, Гарри как-то догадался, что Тобиас узнал всё, потому что после этого он установил пароль на ноутбуке, и нам не удалось получить все фотографии, которые там хранились. Однако Тобиас рассказал мне то, что немного открыло мне глаза на некоторые факторы. На одном из снимков он заметил Роберта Кларка — отца Итана. Когда я связался с Робом, тот дал мне понять, что у него с Сарой ничего не было и он вообще не понимает, откуда могли взяться эти фото. Так я выяснил, что его тоже шантажировали.

Во мне мгновенно начала закипать кровь. Почему Себастьян только сейчас рассказал мне об этом? Мы вроде как в одной команде. Я делился с ним любой полученной информацией, однако он упустил такие ключевые моменты и обделил меня ими. Но мне не удалось ничего сказать ему в ответ, потому что вдалеке я услышал голос одного из мужчин, помогающих в поисках.

— Комиссар! Мы нашли следы. Кровь. Там, возле обрыва. Примерно в пятистах метрах от реки.

В этот момент внутри меня всё оборвалось. Я был на грани истерики и безумия. Кровь… Чёрт, если это она, то это мой конец. Я уже бежал, игнорируя то, что Себастьян выкрикивал моё имя, не разбирая дороги, цепляясь за корни деревьев, через сосны и ели, чьи иглы буквально впивались мне в лицо. Но физическая боль несоизмерима с душевной, поэтому я просто абстрагировался от окружающей обстановки.

— Здесь! — крикнул кто-то впереди.

Я вылетел к обрыву, чувствуя, как крупные камни вбиваются мне в стопы через кроссовки. Внизу я видел огромные валуны и много чёрной грязи — земли, водорослей из реки. Но Оливии не было. Я смотрел вниз, но ничего не видел. А перед пропастью была кровь. Её было много. Мне казалось, будто я чувствую её запах — он словно окутывал меня с ног до головы. Мои ноги подкосились, и я упал на колени.