4 глава «желтая карточка»
Вторник. Сказать, что я сильно устала уже после одного дня в школе? Нет. Тем более что план мести у меня уже был продуман. Он не был жестоким, не в духе «или уходишь из школы, или тебе конец». Нет. Я просто незаметно должна была приклеить стикер на рюкзак того самого, кто меня задел на лестнице: надпись «Спроси меня, почему я такой красавчик, и я буду молчать 90 минут». Вся эта заготовка уже лежала у меня в пенале — яркая, липкая, готовая нанести легкий, но показательный удар по его самолюбию.
Утро выдалось солнечным. За окном звонко пели птицы, и я неспешно собиралась, потому что первый урок отменили, и к школе нужно было быть ближе к девяти. Вышла из дома, закрыла дверь, спустилась в лифт и наконец оказалась на улице. Возле подъезда меня уже ждала Даша, и мы вместе пошли в школу. Как оказалось, ей вчера писал Саша — правда, по поводу домашки, но для Дашки это уже повод для счастья. Она шла вся в предвкушении, чтобы увидеть Сашу, а я — с одним цельным планом.
Мы пришли в школу за пятнадцать минут до звонка. В нашем кабинете пока никого не было; лучи солнца заливали парты, делая класс теплым и почти домашним. Я села на свое место и стала ждать своего соседушку, чтобы воплотить свой план — сладкий и смешной. Прозвенел звонок, но наших трех новеньких так и не было. Опаздывают? Ошиблись кабинетами? Мы с Дашей гадали вслух, но уже после четвертого урока точно поняли: сегодня их не будет. Честно сказать, я расстроилась — не потому, что Максим сегодня не в школе, а потому что я лишилась возможности посмотреть на этот цирк воочию и, может быть, приклеить стикер лично.
Уроки прошли довольно быстро. День не был особенно сложным — учителя нас жалели: ни контрольных, ни обязательных тестов, только новые темы и сонные объяснения. В классе было весело: кто-то постоянно шутил, кто-то подкидывал мемы, и было видно, как весна меняет людей. На переменах ребята смеялись громче, чем обычно, и казалось, что весь мир на какое-то время стал легче.
После уроков мы с Дашей решили прогуляться и вернуться домой через аллею с цветущими кустами. Я любила эту дорожку: здесь всегда пахло сиренью и свежескошенной травой, и даже если настроение не самое лучшее, эта зелень умудрялась его немного поднимать. По обе стороны тропинки стояли уютные скамейки, и на одной из них я вдруг заметила очень знакомые лица — Сашу и Максима. Рядом с ними сидели еще парочка ребят и девчонок, явно настроенных произвести впечатление.
Из знакомых я опознала Киру из 9б: она явно пыталась флиртовать с Максимом, кокетливо смеясь и гладя прядь волос. Но Максим держал дистанцию: он улыбался ровно настолько, чтобы не отвергнуть, и совсем чуть-чуть, как будто считал себя выше лёгкого флирта. Я особого внимания не уделила: просто глянула, отвернулась и пошла дальше. Даша сделала то же самое, но потом призналась, что расстроилась, потому что Саша мило общался с одной из девушек. Ну, меня это мало тронуло — я больше думала о своем стикере и о том, как мы с подругами посмеемся над ним после уроков.
Мы прошли путь до перекрестка, тепло попрощались, и я пошла домой. Дома быстро перекусила и села за уроки; их было столько, что я чуть не уснула над учебником. Но даже домашняя рутина не могла заглушить ту лёгкую внутреннюю дрожь: я знала, что вечером тренировка, а тренировка — это место, где, возможно, мы пересечемся с ним снова.
Когда наступил вечер, я шла на тренировку. Закат разрисовывал небо золотом и сиреневыми полосками, и мир казался мягче. Я надела наушники, включила плейлист и шла, правда, всё равно вглядываясь в силуэты людей на улицах. На территории спортивного комплекса я снова встретила его — Максима Миронова. Он шел в компании друзей, уверенный, будто мир принадлежит ему, и я намеренно отвернулась, чтобы не давать себе лишних поводов раздражаться.
— Волкова, — прозвучал сзади его противный голос, и я остановилась.
— Что тебе нужно? — сухо ответила я, оборачиваясь.
Он посмотрел на меня холодно и коротко произнес:
— Передай Татьяне Михайловне, что меня до конца недели не будет.
И пошел дальше, не ожидая ответа. Я ничего ему не ответила. Словно вежливо отшитая, я отправилась к своему корпусу. Танцы — это моё лекарство, мой дом, место, где я могла показать себя и выплеснуть эмоции. На тренировке я выдохнулась полностью: музыка, ритм, движение — всё это забирало меня прочь от школьной суеты и неприятностей.
Тренировка закончилась, я шла домой, слушая «Call Out My Name» The Weeknd. Небо над городом уже усеяно звёздами, и прохладный воздух освежал лицо. На траве блестела роса, и в этот момент все мелочи казались какбы важнее — маленькие светила собственной жизни.
Дома приняла горячий душ, привела себя в порядок, заварила зеленый чай и села читать чат с подругами. Экран телефона мигал: новые сообщения, обсуждения, мемы. Кристина написала: «Видели новые фотки в инстаграме клуба?» Девочки в группе ответили в один голос: «Нет». Через пару минут нам прислали девять новых снимков с их командой. На одной из них Макс и Саша смеялись во весь рот — очевидно, поймав какой-то приватный момент. В чате сразу же вспыхнули комментарии о том, какие они красивые и как неплохо было бы познакомиться.
— А нашей Ари явно повезло с кавалером, — написала одна подруга, явно намекая на Максима.
Я вздохнула и ответила прямо: «Ты нормальная? Я его на дух не переношу. Ненавижу».
Подруги прислали эмодзи и гифки в ответ, но я уже отложила телефон в сторону. Внутри меня поселилось почти хитрое спокойствие: стикер в пенале ждал своего часа, а я — правильного момента. Мне не хотелось переходить к чему-то слишком серьезному. Это должен был быть легкий, дерзкий ход, который смутит его достаточно, чтобы он на время утратил пафос, — и всё. Желтая карточка за хамство в коридоре.
Накануне я уже представляла, как он будет смотреть на свой рюкзак и пытаться понять, почему на нем теперь написано что-то нелепое. Но вместо немедленного воплощения плана я решила не торопиться. Ведь месть — искусство, и в искусстве ценится эффект: как и в футболе, важна не только сила удара, но его точность.
Минут через пять, когда я уже успела немного остыть, экран телефона снова ожил — на этот раз звонила мама. Мы проболтали почти час, обсуждая буквально всё на свете. Она рассказывала о своих делах, а я делилась своими школьными буднями, стараясь при этом не слишком часто упоминать имя Миронова. Мы признались друг другу, как сильно соскучились; этот разговор оставил после себя приятное, теплое чувство, которого мне так не хватало в последние дни.
Вся остальная учебная неделя прошла на удивление спокойно. Максим, Саша и Алекс в школе так и не появились. Как донесли вездесущие школьные сплетницы, вся их футбольная троица получила официальное освобождение от занятий ради подготовки к какой-то одной из главных игр сезона. Без их шумной компании и вечных толп восторженных фанаток в коридорах стало заметно просторнее и тише.
Наш класс тем временем усердно грыз гранит науки: мы писали бесконечные самостоятельные работы, разбирали сложные материалы и, конечно, постоянно подкалывали друг друга. Не обошлось и без происшествий. На уроке химии мой одноклассник Матвей, решив почувствовать себя великим алхимиком, смешал в пробирке что-то явно несовместимое. Раздалось угрожающее шипение, повалил густой фиолетовый дым, и через секунду школу оглушил пронзительный звук пожарной сигнализации. Нас всех эвакуировали на улицу, что стало, пожалуй, самым ярким событием за всю неделю.
О Миронове я вспоминала только в моменты переклички, когда учителя спрашивали, кто отсутствует. Жизнь текла своим чередом, и я почти убедила себя, что его отсутствие меня радует. Зато впереди маячили выходные, которые, судя по моим предчувствиям, обязательно должны были стать интересными.