Ломка
Кристофер пришел в себя на исходе вторых суток. Первое, что он почувствовал — это невыносимый холод внутри, который не могли прогнать даже три шерстяных одеяла. Каждое движение отдавалось в боку так, будто туда вбили раскаленный штырь.
Он открыл глаза. Потолок из грубых досок, тусклый свет лампы. И Ева. Она спала на стуле, уронив голову на край его кровати. Ее лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени.
Кристофер попытался сесть. Резкая боль прошила ребра, и он непроизвольно застонал.
Ева мгновенно вскинулась.
— Кристофер! Не двигайся, тебе нельзя... — Она вскочила, пытаясь удержать его за плечи.
— Где мы? — Его голос больше напоминал шелест сухой травы.
— В безопасности. В Финляндии. Врач сказал, что тебе нужен полный покой минимум две недели.
Кристофер прикрыл глаза, восстанавливая события. Катер, снег, маяк... И тишина. Слишком непривычная тишина для человека, который всю жизнь слышал гул толпы или шум городского трафика. Он посмотрел на свои руки — они были чистыми, но непривычно бледными.
— Макс? — спросил он.
— Уехал. Ему нужно было вернуться, чтобы «замести следы». Он оставил нам немного денег и документы, — Ева запнулась, ее взгляд скользнул к его уху.
Кристофер всегда был наблюдательным. Даже в полубреду он заметил то, чего не хватало.
— Твои серьги, — произнес он, и его голос стал жестче. — Где они?
Ева отвела глаза, поправляя одеяло.
— Это не важно. Главное, что Хенрик согласился помочь.
— Ты отдала их за меня? — Кристофер резко дернулся, несмотря на боль, и схватил её за запястье. — Это была единственная память о твоей матери. Ты не имела права.
— А ты имел право подставляться под удары Танка ради моей квартиры?! — вспыхнула Ева, вырывая руку. — Мы теперь в расчете, Кристофер. Хватит играть в героя-одиночку. Ты чуть не сдох у меня на руках на том маяке.
Кристофер замолчал. В нем боролись два чувства: ярость на собственную беспомощность и щемящая нежность к этой девушке, которая оказалась сильнее, чем он думал. Для него — человека, привыкшего только забирать или отдавать в обмен на боль — этот бескорыстный поступок был невыносим.
— Я не умею так, — наконец выдохнул он, откидываясь на подушку. — Не умею быть тем, кого спасают.
— Придется научиться, — отрезала Ева. Она подошла к столу и налила в кружку теплый бульон. — Потому что сейчас ты не «Призрак». Ты — Алекс. Обычный человек, который восстанавливается после тяжелой травмы. А я — Анна. И я не позволю тебе всё испортить.
Она поднесла кружку к его губам. Кристофер посмотрел на неё — в её глазах больше не было того панического страха, который он увидел в переулке у клуба. Теперь в них была сталь.
Он послушно сделал глоток. Ломка его старого «я» началась. Он еще не знал, как жить без кулаков, но глядя на Еву, он впервые захотел попробовать.