Берег тишины
Катер подпрыгивал на черных ледяных волнах, и каждый удар о воду отзывался в теле Кристофера глухим стоном. Ева сидела на полу, прижимаясь к его груди, пытаясь согреть его своим теплом. Кровь на его боку перестала сочиться, превратившись в липкую бурую корку, но его кожа была пугающе холодной.
— Мы почти на месте, — крикнул Макс через гул мотора. — Поселок Порвоо. Там есть один человек, он не задает вопросов, если на ладони лежит достаточно золота.
Когда катер уткнулся в обледенелый пирс, Кристофер уже не мог идти сам. Его сознание балансировало на грани. Макс и подоспевший молчаливый финн подхватили его под руки и потащили к небольшому домику с красными стенами, стоявшему поодаль от остальных.
Внутри было натоплено, пахло хвоей и спиртом. Старый врач с водянистыми глазами, которого звали Хенрик, указал на стол в центре комнаты.
— У него сильное внутреннее кровотечение, — проскрипел Хенрик на ломаном английском, осматривая Кристофера. — И заражение. Мне нужны лекарства, которых нет в моем шкафу. И мне нужна гарантия, что полиция не придет за ним завтра.
Макс выругался, похлопав по пустым карманам.
— Всё, что было наличными, ушло на катер и топливо.
Ева замерла. Она посмотрела на Кристофера — его лицо было серым, дыхание — поверхностным и прерывистым. Она поняла, что сейчас его жизнь стоит ровно столько, сколько она сможет предложить этому старику.
Её пальцы коснулись мочек ушей. Маленькие золотые сережки с крошечными сапфирами. Последний подарок матери перед тем, как их машина вылетела с трассы. Единственная вещь, которую она не заложила в ломбард, даже когда нечего было есть.
— Вот, — Ева дрожащими руками расстегнула замки и положила серьги на ладонь врача. — Это чистое золото. Сапфиры настоящие. Пожалуйста… спасите его.
Хенрик поднес золото к свету, прищурился и кивнул.
— Этого хватит на антибиотики и мое молчание. Выходи в коридор, девочка. Здесь будет много крови.
Ева вышла на крыльцо. Снег здесь был другим — чистым, скрипучим под ногами. Она смотрела на огни далекого поселка и чувствовала, как последняя нить, связывавшая её с прошлым, оборвалась. У неё больше не было дома, не было вещей родителей, не было даже собственного имени.
Через два часа дверь открылась. Макс вышел, вытирая руки полотенцем.
— Он крепкий, Ева. Врач зашил его. Сказал, что если переживет эту ночь без лихорадки — будет жить.
Ева вошла в комнату. Кристофер лежал, укрытый тяжелым шерстяным одеялом. Он казался меньше, слабее, чем тот гигант, которого она видела в «Клетке». Она села на стул рядом, взяла его горячую руку в свои и прижала к губам.
— Теперь мы квиты, Кристофер, — прошептала она. — Ты купил мне квартиру, а я купила тебе жизнь.
В ту ночь в маленьком красном доме на берегу Финского залива Ева впервые поняла: старая Ева умерла вместе с сережками матери. А та, что осталась, пойдет до конца, чтобы защитить человека, который научил её дышать.