Тени на стенах
Кристофер вернулся в раздевалку, когда толпа в зале всё еще скандировала его имя. Он ненавидел этот звук. Для них он был гладиатором, куском мяса, который можно выгодно продать или купить. Но на заднем дворе, в компании дрожащей девчонки, он на мгновение почувствовал себя просто человеком. И это раздражало больше всего.
— Крис, черт тебя дери! — Борис влетел в комнату, размахивая пачкой купюр. — Ты видел, что ты сделал? Мясника унесли на носилках! Ты принес мне столько денег, что я готов тебя расцеловать.
Кристофер молча разматывал бинты. Серая ткань пропиталась кровью и потом, намертво прилипая к разбитым костяшкам. Он резко дернул край, и по руке полоснула острая боль. Это помогло. Боль всегда помогала сосредоточиться.
— Твоя доля, — Борис бросил пачку денег на скамью. — Отдохни пару дней. Есть разговор по поводу турнира в конце месяца, но это потом.
— Уйди, Боря, — бросил Кристофер, не глядя на него.
Когда дверь закрылась, Крис остался один в тишине, нарушаемой только гулом вентиляции. Он подошел к треснувшему зеркалу над раковиной. Из отражения на него смотрел мужчина, которого он сам едва узнавал. Шрам над бровью горел, лицо было в пятнах адреналиновой лихорадки.
«Дыши на четыре счета», — пронеслось у него в голове.
Он сам не понимал, зачем помог ей. Обычно он просто проходил мимо — в этом мире каждый сам за себя. Но её глаза… в них была не просто паника. Там была та же беспросветная тьма, которую он видел в зеркале каждый божий день.
Ева проснулась в три часа дня от настойчивого стука в дверь. Голова раскалывалась, а перед глазами всё еще плыли кадры вчерашнего боя.
— Ева, открывай! Я знаю, что ты там! — голос Кати за дверью был слишком бодрым для такого утра.
Ева нехотя поднялась, кутаясь в старый кардиган. На пороге стояла подруга с двумя стаканами кофе и пакетом круассанов.
— Ну ты и дала вчера деру! — Катя бесцеремонно прошла на кухню. — Я тебя обыскалась. Потом какой-то охранник сказал, что видел, как ты садилась в такси. Как ты вообще?
— Я в порядке. Просто… не моё это, Кать. Больше не проси меня туда ходить.
— Ладно, ладно, — Катя примирительно подняла руки. — Кстати, ты вчера телефон в клубе не теряла? У тебя на заставке фото с родителями, я помню.
Ева похолодела. Она судорожно начала хлопать по карманам куртки, висящей на вешалке. Пусто.
— Нет его…
— Слушай, я спросила у бармена, он сказал, что после боя кто-то из бойцов подобрал телефон возле выхода. Сказал, что отдаст лично в руки хозяину, если тот придет.
Ева замерла с чашкой кофе в руках. Она знала, кто его подобрал. Телефон был единственной вещью, где сохранились последние видео с отцом и матерью. Единственной нитью, связывающей её с прошлой жизнью.
— Кать, кто из бойцов? Тот… Кристофер?
— Кажется, да. Бармен сказал, «тот хмурый, который Мясника размазал».
Ева опустилась на стул. Идти туда снова было выше её сил. Но и оставить телефон — всё равно что окончательно похоронить родителей во второй раз.
— Он сказал, где его найти? — тихо спросила она.
— У него тренировки в старом зале «Атлант» на окраине. Но, Ева… ты уверена? Он выглядит как человек, который завтракает гвоздями.
Ева посмотрела на свои дрожащие пальцы. Она вспомнила, как Кристофер считал до четырех, помогая ей дышать. Он был опасен, он был жесток, но в ту минуту в переулке он был единственным, кто не прошел мимо.
— У меня нет выбора, — ответила она.