Корона из пепла и крови
Ангар в порту Нью-Йорка напоминал пасть чудовища. Холодный ветер с океана гулял между ржавыми конструкциями, смешиваясь с запахом бензина и страха. В центре, под единственной лампой, к стулу был привязан Антонио Риччи. Его лицо было восковым, дыхание — прерывистым.
Бьянка стояла рядом, приставив обрез к его виску. Её красота стерлась, сменившись безумным оскалом загнанного зверя. Вокруг в тенях затаились последние верные ей наемники.
— Где он?! — закричала Бьянка в темноту ангара. — Где Алессандро? Где мой Лео?!
— Я здесь, — раздался холодный, вкрадчивый голос Дона Сицилии.
Алессандро вышел на свет. Один. Без оружия в руках, в расстегнутом пальто. Его взгляд был направлен не на Бьянку, а на Антонио. Его одержимость контролем требовала, чтобы этот старик остался жив — ради Изабеллы, ради её спокойствия.
— Отпусти его, Бьянка, — спокойно произнес он. — Лео в машине снаружи. Он жив. Ты получишь его, как только Антонио сделает шаг к двери.
— Ты лжешь! — взвизгнула она. — Ты убил его! Я знаю тебя, Алессандро! Ты не оставляешь в живых тех, кто смотрел на твою «святую» Изабеллу!
— Я не убил его только потому, что она просила, — Алессандро сделал шаг вперед. — Но если ты нажмешь на курок... я обещаю, Лео будет умирать так долго, что ты успеешь состариться, слушая его крики по радиосвязи.
В этот момент сверху, с технических мостков, раздался едва слышный шорох. Изабелла, бледная, но решительная, притаилась в тени. Она видела Алессандро, видела отца и видела Бьянку. Её палец лежал на спусковом крючке винтовки, которую она забрала у одного из часовых снаружи.
— Бьянка, обернись, — прошептала Изабелла, и её голос эхом разнесся под сводами ангара.
Бьянка дернулась, теряя концентрацию. В ту же секунду Алессандро, как хищник, сорвался с места, выхватывая скрытый пистолет. Но Бьянка, охваченная безумием, успела нажать на спуск, целясь в Алессандро.
Грянул выстрел.
Изабелла выстрелила одновременно с ней. Пуля Изабеллы вошла Бьянке точно в лоб, отбрасывая её назад. Но пуля Бьянки успела задеть плечо Алессандро, заставляя его пошатнуться.
— Папа! — Изабелла спрыгнула с пятиметровой высоты, приземляясь на перекате, и бросилась к отцу. — Папа, ты жив?
Алессандро, зажимая рану, подошел к ним. Его лицо было искажено болью, но взгляд мгновенно стал жестким, когда он увидел, что Изабелла здесь. Его ревность и гнев на её непослушание вспыхнули с новой силой.
— Ты... ты приехала, — прохрипел он, хватая её за плечо и притягивая к себе. — Ты рисковала собой... рисковала нашим ребенком!
— Я спасала свою кровь, Алессандро! — она оттолкнула его руку, освобождая отца от веревок. — Как и ты всегда делаешь!
В этот момент из теней вышел Марко. Он был ранен, его одежда была в лохмотьях, но в руках он держал детонатор.
— Уходите. Живо. Сюда едет полиция, а люди Пьетро заминировали фундамент. Я задержу их.
Алессандро посмотрел на Марко. В этом взгляде больше не было только ненависти. Было признание равного. Дон понял: Марко пришел не за Изабеллой. Он пришел закончить войну, чтобы она могла жить.
— Возьми его, — Алессандро указал на Антонио. — Увези его к вертолету. Это твой последний приказ от семьи Риччи. Больше ты не вернешься.
Марко кивнул. Он подхватил ослабевшего Антонио и потащил его к выходу. На пороге он на секунду обернулся и посмотрел на Изабеллу. В этом взгляде была вся его несбывшаяся жизнь.
— Будь счастлива, Иза, — прошептал он и исчез в ночи.
Алессандро обхватил Изабеллу за талию, прижимая её к своему боку.
— Идем. Нам нужно уходить.
Они вышли из ангара за секунды до того, как серия взрывов превратила его в огненный факел. На фоне пламени они стояли вдвоем — две сломленные, но несломленные души.
— Теперь всё кончено? — спросила она, глядя на огонь.
— Теперь мы одни, — ответил Алессандро, поворачивая её лицо к себе. Его одержимость никуда не делась, но теперь она была пропитана осознанием того, что эта женщина — его единственный якорь в мире безумия. — Только ты, я и наш сын. И горе тому, кто попытается это изменить.
Он поцеловал её — долго, властно, под звуки сирен и треск пожара. Изабелла ответила на поцелуй, понимая, что её жизнь никогда не будет нормальной. Но в этом хаосе, рядом с этим ревнивым чудовищем, она впервые чувствовала себя на своем месте.