Плод одержимости
Прошло три месяца.
Крепость в горах осталась позади, как страшный сон, но её тени преследовали Изабеллу в каждом коридоре виллы в Палермо. Алессандро сдержал слово: Марко исчез, стертый из всех баз данных, а Лео гнил в одиночной камере под охраной, которая не знала жалости.
Изабелла стояла на террасе, глядя на закат, который окрашивал море в цвет спелого граната. На ней было легкое шелковое платье, но она всё равно чувствовала тяжесть — невидимую, давящую на плечи.
Алессандро подошел бесшумно. Его шаги стали мягче, а взгляд — еще более внимательным. Он обнял её сзади, положив ладони на её живот. Это движение стало его новой привычкой, его личным ритуалом одержимости.
— Ты сегодня почти не ела, — прошептал он, зарываясь носом в её волосы. — Наш наследник должен быть сильным, Изабелла. Как его отец.
Она вздрогнула. Новость о беременности стала для неё громом среди ясного неба две недели назад. Для Алессандро же это стало триумфом. Его ревность не исчезла, она мутировала: теперь он охранял её не только как женщину, но и как сосуд для своего продолжения.
— Он будет таким, каким захочет, Алессандро, — сухо ответила она, не оборачиваясь. — Если ты не задушишь его своей опекой еще в колыбели.
Он развернул её к себе, его пальцы привычно сжали её подбородок.
— Я не задушу. Я создам для него мир, где ему не нужно будет воевать. Но для этого... — он сделал паузу, его глаза потемнели, — для этого я должен быть уверен, что в твоем сердце нет места для призраков. Ты всё еще думаешь о нем? О Марко?
Изабелла посмотрела ему прямо в глаза. Она знала, что ложь он почует за милю.
— Я думаю о человеке, который был мне братом, когда мой собственный брат предал меня. Ты вырвал его из моей жизни. Тебе мало этого? Ты хочешь вырвать его и из моей памяти?
Алессандро прижал её к себе с такой силой, что она почувствовала ритм его сердца — неровный, требовательный.
— Да. Я хочу, чтобы ты забыла вкус воздуха, которым дышала до меня. Теперь ты принадлежишь мне дважды.
В этот момент в дверях террасы показался Лука. Он выглядел напуганным.
— Дон... Изабелла... У нас сообщение по закрытому каналу. Из Нью-Йорка.
Алессандро нехотя отпустил жену, но продолжал держать её за руку, переплетая свои пальцы с её.
— Говори.
— Бьянка. Мы думали, она скрывается в Европе, но она всплыла в Нью-Йорке. Она объединилась с остатками клана Пьетро и... — Лука запнулся, глядя на Изабеллу. — Она похитила твоего отца из Хэмптонса. Она требует обмена. Лео на Антонио.
Изабелла почувствовала, как земля уходит из-под ног. Алессандро мгновенно напрягся, его хватка на её руке стала болезненной.
— Она хочет Лео? — Алессандро хрипло рассмеялся. — Она получит его по частям.
— Нет! — Изабелла вырвала руку. — Она убьет моего отца! Алессандро, ты обещал, что с ним всё будет в порядке!
— Я обещал защищать тебя, — отрезал он, и его ревность снова подняла голову. — Бьянка хочет выманить нас. Она знает, что ты беременна. Это ловушка, Изабелла. Ты никуда не поедешь. Ты останешься здесь, под замком, пока я буду решать этот вопрос.
— Это мой отец! — закричала она. — Я не позволю тебе решать это за моей спиной!
Алессандро подошел к ней вплотную, его лицо превратилось в каменную маску Донов Сицилии.
— Ты не выйдешь из этой комнаты. Охрана! Удвоить посты у дверей синьорины. Никаких телефонов. Никакой связи с внешним миром.
Он повернулся к Луке.
— Готовь самолет. Мы летим в Нью-Йорк. Но без неё.
Изабелла бросилась к нему, пытаясь ударить, но он легко перехватил её руки и прижал к своей груди, целуя в макушку.
— Прости, аморе. Но я не могу рисковать тобой. Даже ради твоего отца. Ты — моя жизнь. А жизни не место на линии огня.
Он вышел, заперев дверь снаружи. Изабелла осталась одна в роскошной спальне, которая в одно мгновение превратилась в самую страшную камеру в мире. Она знала: Алессандро не просто едет спасать её отца. Он едет убивать всех, кто связывает её с прошлым.