27 глава
От лица Адель
Он медленно кивнул, и в его глазах промелькнула та самая тень, которую я боялась увидеть, но в которой теперь читала не жестокость, а необходимость. Цену нашей общей безопасности.
— Да, Аделька. Нашли. И с ним все... кончено. Навсегда.
Он не стал вдаваться в подробности. И мне они были не нужны. Я просто обняла его крепче, прижалась к его груди и закрыла глаза. Одна глава моей жизни, самая темная и ужасная, была перевернута. И на чистый лист новой главы легли первые, самые важные слова: «Любовь» и «Покой».
Но покой, как оказалось, был хрупким даром.
01:35
Я сидела на диване в гостиной, вцепившись пальцами в край подушки. Взгляд прилип к светящимся цифрам на электронных часах. Они менялись с невыносимой медлительностью. 01:34... 01:35...
Где он?
Вопрос вертелся в голове навязчивой, болезненной каруселью. Он сказал, что заедет к Виктору на полчаса. Прошло уже три. Каждый оборот стрелки в моем воображении отдавался новым, все более страшным сценарием. Авария. Засада. Месть уцелевших «Восточных». Джейкоб. Логика говорила, что это невозможно, но страх — плохой слушатель логики.
Вдруг скрипнула дверь. Облегчение, острое и пьянящее, ударило в голову. Я сорвалась с дивана и бросилась в прихожую.
— Микаэль!
Но в дверном проеме стоял не он. Стоял он. Фигура, от которой стыла кровь в жилах. Джейкоб. Он был весь в крови, его одежда висела лохмотьями, одно из глазных яблок неестественно выкатилось, но на его лице была та самая, знакомая до тошноты, улыбка сумасшедшего.
— Ну, привет, Аделька, — его голос был хриплым скрежетом, будто камни трутся друг о друга. — Я вернулся. Скучал?
Ледяной ужас сковал мои конечности. Я медленно, как в замедленной съемке, начала отступать назад, в гостиную. Он шел за мной, его шаги были тяжелыми и мерными, словно отсчитывая секунды до моего конца. Запах крови и тления ударил в нос. Я уперлась спиной в стену. Пути к отступлению не было.
И тут, сквозь оцепенение, прорвался единственный вопрос, важнее собственной жизни.
— Где... Микаэль? — мой голос был беззвучным шепотом.
Джейкоб осклабился шире, обнажив окровавленные десны.
— Я грохнул его. Размазал по асфальту. Теперь нам никто не помешает. Мы будем вместе. Вечно.
Из моей груди вырвался не крик, а надрывный, животный вопль, полный такого отчаяния, что, казалось, стекла должны были треснуть. Я почувствовала, как меня кто-то трясет. Сначала слабо, потом сильнее.
— НЕТ!
От лица Микаэля
Я лежал в своей комнате, но сон не шел. Эйфория от того, что она наконец со мной, смешивалась с тяжестью того, что пришлось сделать в том подвале. Я ворочался, когда сквозь стену донесся приглушенный стон.
Я замер, прислушиваясь. Потом еще. И вдруг — пронзительный, леденящий душу крик. Сердце упало куда-то в пятки. Я сорвался с кровати и влетел в ее комнату, не стучась.
Она металась на постели, вся в слезах, сжавшись в комок. Ее пальцы впивались в простыню, тело било мелкая, беспомощная дрожь.
— Нет... Нет... Отстань... Где он? — она бормотала, захлебываясь рыданиями.
— Адель! Адель, проснись! — я сел на край кровати, осторожно взяв ее за плечи. — Это сон! Проснись, солнышко, это я!
Она вырвалась, ее глаза на мгновение открылись, но были пустыми, невидящими, полными первобытного ужаса.
— Он... он здесь... — прошептала она, зажимаясь в угол кровати.
— Никого нет, родная. Никого. Смотри на меня. Это я, Микаэль. Я с тобой.
Я не стал ее трясти, просто взял ее холодные, дрожащие руки в свои и прижал их к своей груди, чтобы она почувствовала биение сердца.
— Дыши. Глубоко. Со мной. Вдох... выдох...
Она наконец сфокусировала на мне взгляд. Узнала. И с облегчением, от которого сжималось сердце, бросилась ко мне, вцепившись в мою футболку так, будто я был ее единственным якорем в бушующем море кошмара. Ее тело сотрясали судорожные рыдания.
— Боже... я подумала... он вернулся... и тебя... тебя нет... — она говорила, захлебываясь слезами, пряча лицо у меня на груди.
Я легче привлек ее к себе, устроившись рядом на подушке, и начал медленно, ритмично гладить ее по спине.
— Тише-тише, Sole mio. Я здесь. Я никуда не делся. Это просто плохой сон. Он не сможет тебя больше тронуть. Никогда. Я не позволю.
Мы просидели так минут двадцать, пока ее дыхание не выровнялось, а дрожь не утихла. Она все еще прижималась ко мне, словно боялась, что я испарюсь.
— Мик... — ее голос был слабым и уставшим. — Можешь... остаться со мной? Мне... так страшно...
Я просто кивнул, не говоря ни слова, и притянул ее ближе. Она устроилась, а я обнял ее, чувствуя, как ее тело постепенно расслабляется, а дыхание становится глубоким и ровным. Я не спал, слушая ее дыхание, и мысленно клялся, что никакие призраки из прошлого не посмеют больше являться ей в моем присутствии.
От лица Адель
Это был не просто глупый кошмар. Это был выплеск всей накопленной боли, страха, который сидел глубоко внутри и ждал своего часа. Но в этот раз я не осталась с ним один на один. Он пришел. Микаэль. Он был моим щитом, моим живым, дышащим доказательством того, что настоящее сильнее любых воспоминаний.
Я прижалась к нему И пока его рука лежала на моей спине, а его сердце билось ровно под моей щекой, никакой Джейкоб, даже призрачный, не имел надо мной власти. Я засыпала с мыслью, что если бы это оказалось сном, я бы действительно сошла с ума. Но это была правда. Моя правда.
Утро. 07:50
— Черт! Черт! Черт!
Я носилась по дому, как ужаленная. Волосы не укладывались, кофе пролился на блузку, а на часах безжалостно приближалось время выхода. Я металась по кухне, пытаясь на скорую руку соорудить бутерброды нам обоим. Сегодня был тот самый день. Долгая, опасная командировка. Руслан, Николай, Виктор и Микаэль уезжали доделывать начатое. На месяц. А может, и дольше. Мысль об этом сжимала горло тугим узлом.
На кухню, потирая глаза, зашел сонный Микаэль. Он выглядел отдохнувшим и умиротворенным, и эта его безмятежность еще больше контрастировала с моей паникой.
— Sole mio, что за цирк с утра пораньше? — его голос был хриплым от сна. Он подошел и обнял меня сзади.
Я обмякла в его объятиях, уткнувшись лицом в его грудь.
— Мы опаздываем, Микки... Тебе уезжать, а мне надо на работу, а я ничего не успеваю...
— Плевать на всех, — он спокойно прошептал мне в волосы. — Мир не рухнет, если мы выйдем на полчаса позже. Собирайся спокойно. Дыши.
Его спокойствие было заразительным. Я сделала глубокий вдох и поддалась ему. Мы собрались за час, и большую часть этого времени он просто ждал меня, читая что-то на телефоне, изредка бросая на меня ободряющий взгляд.
Он сел в свою машину — ему нужно было заехать домой за вещами. А я поехала к Руслану.
С порога меня «обрадовали» новостью: меня и Алису поставили временно исполняющими обязанности Руслана и Николая. Это значило, что чуть больше месяца мы будем не просто бухгалтерами, а теми, кто дергает за ниточки, принимает решения и несет за них ответственность. Мне, наконец, выдали травмат — тяжелый, холодный, пахнущий оружейной смазкой. Николай наконец-то сдержал слово. Но радость от этого была горьковатой. Этот пистолет был символом того, насколько серьезной стала наша жизнь.
Мы все собрались в гостиной: я, Алиса, Валентина, Руслан и Николай. Ждали Микаэля и Виктора, чтобы проводить. Когда они вошли, в воздухе повисла тяжелая, давящая тишина.
Я не смогла сдержаться. Боль от предстоящей разлуки сдавила грудь. Микаэль заметил это мгновенно. Он подошел, отведя меня немного в сторону.
— Эй, что это? — он мягко коснулся моего подбородка.
— Ничего... — я попыталась улыбнуться, но получилось криво.
— Держи, — он достал из кармана маленькую, розовую флешку в виде сердечка и вложил мне в ладонь. — Там кое-что для тебя. Смотри, когда станет совсем грустно. И вспоминай, что я всегда рядом.
Мои глаза наполнились слезами. Одна предательская капля скатилась по щеке. Он поймал ее большим пальцем, стирая с кожи, и нежно поцеловал меня в лоб. В этом поцелуе была вся невысказанная тревога, вся любовь и обещание вернуться.
— Все будет хорошо, — прошептал он. — Я люблю тебя.
— И я тебя люблю, — выдохнула я, и наши губы встретились в коротком, но емком поцелуе, в котором было все: и «возвращайся», и «береги себя», и «я буду ждать».
И вот они уехали. Машина Руслана скрылась за поворотом, оставив после себя пустоту. Мы с Алисой и Валентиной молча сидели в гостиной.
— Девченки... — тихо начала Валентина, — Можете остаться у меня тут? А то одной... я вообще не могу...
Мы с Алисой переглянулись и улыбнулись ей сквозь собственные слезы.
— Конечно, Валя. После работы скатаемся за вещами.
Первый день без них оказался невероятно сложным. Остальные «бойцы» смотрели на нас с откровенным скепсисом. Но когда Алиса холодным тоном объявила, что с сегодняшнего дня все отчеты идут через нас, а любое неподчинение будет караться по всей строгости, в комнате повисла уважительная тишина. Угроза в ее устах звучала абсолютно убедительно.
Вечер того же дня
Я наконец-то легла в кровать в комнате Валентины. Тоска была физической, ноющей болью. И тут я вспомнила про флешку. Достав ее из кармана пиджака, я подключила к ноутбуку. На ней была одна папка с названием «Для моей Sole mio». Внутри — несколько видеофайлов с подписями: «Посмотри, когда я уеду», «На случай сильной грусти», «Просто так».
Я кликнула на первое.
Экран замигал, и на нем появился он.
— Привет, Sole mio, — он улыбнулся, и от этой улыбки в груди стало тепло. — Я уже уехал и нахожусь где-то далеко, но ты в моей голове, даже за несколько тысяч километров. Знаешь, я понял, что окончательно пропал, когда увидел тебя в той больничной палате. Ты была невероятной даже тогда. А потом... когда ты сама поставила меня на ноги... Эти слова, которые я говорил в бреду, — это не болезненный лепет. Это чистая правда. Ты — самая любимая и самая лучшая.
Он помолчал, глядя прямо в камеру, и его взгляд стал таким мягким, таким бесконечно нежным, что у меня перехватило дыхание.
— Я хочу, чтобы ты сильно не грустила. Месяц пролетит очень быстро. Главное, чтобы ты помнила: я тебя люблю. И я всегда рядом с тобой, потому что ты здесь. — он приложил руку к своему сердцу. — Всегда.
Он послал воздушный поцелуй в камеру, и видео закончилось.
Я не сдержалась. Тихие, счастливые слезы потекли по моим щекам. Это не были слезы тоски. Это были слезы облегчения, благодарности и той самой, настоящей, взрослой любви, которая не боится расстояний. Он подумал обо всем. Он нашел способ быть рядом.
В комнату зашла Алиса.
— Аделька? Ты чего плачешь? — ее голос был полон тревоги.
Я не могла говорить, просто повернула к ней ноутбук с запущенным видео. Она села рядом, смотрела, и вскоре по ее лицу тоже потекли слезы. Она была такой же сентиментальной.
— Какие же они у нас... — всхлипнула она, обнимая меня. — Наши дураки.
Мы легли спать в обнимку, две подруги, оставшиеся держать фронт в тылу. Но теперь у меня было тайное оружие против тоски — розовая флешка и обещание, записанное в его глазах.
Прошел месяц...
(Продолжение следует...)