14 глава
От лица Адель
Вечер проходил на удивление спокойно. Я переписывалась с Алисой, когда в комнату бесшумно вошел Джейкоб и устроился рядом на диване. Его присутствие, обычно согревающее, сейчас ощущалось как легкий, давящий груз.
— Любимая, нужно завтра поехать в магазин? Запасы пополнить, — сказал он, его рука легла мне на колено, и пальцы принялись водить по ткани пижамы задумчивыми кругами.
— Да... конечно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Холодильник действительно пустует.
Между нами повисло неловкое, тягучее молчание. Чтобы разрядить обстановку, я решила, что лучше всего с головой уйти в работу.
— Джей, не мог бы ты принести мою сумку с документами? Кажется, я оставила ее в прихожей. Нужно кое-что доделать.
Он кивнул и вышел. Спустя пару минут он вернулся с моей кожаной сумкой, но взгляд его был странным — рассеянным и в то же время оценивающим, будто он искал что-то в моих вещах и не нашел. Или нашел, но не то. Эта мысль заставила меня внутренне сжаться.
К одиннадцати пятнадцати я наконец-то закрыла ноутбук. Работа закончилась, а с ней и законный повод не смотреть ему в глаза. Меня бесконечно радовало, что Джейкоб не настаивал на том, чтобы я спала с ним. После той сцены в машине я физически не могла вынести его прикосновений в постели. И я все еще не могла поднять на него взгляд. Не из-за старой травмы, а из-за новой, которую он сам и нанес.
---
Утро. 6:40
Утро было серым и муторным, как и мое настроение. Я заварила себе крепкий эспрессо и сидела на кухне, уставившись в запотевшее окно, обдумывая весь абсурд своей жизни.
— Доброе утро, любимая, — раздался за моей спиной его голос. Прежде чем я успела обернуться, его руки обняли меня, а губы прикоснулись к щеке. Я застыла, стараясь не отпрянуть.
— Доброе, — тихо проговорила я, глядя на темную жидкость в своей чашке.
Он отошел и осмотрел кухню чистым, почти стерильным взглядом. На его лице появилось недоумение.
— Что? — спросила я, хотя прекрасно понимала, что его беспокоит.
— А где завтрак? — произнес он, и в его голосе прозвучала легкая, но отчетливая обида. — Ну, типа... хотя бы бутерброд и кофе? Чтобы я мог нормально начать день.
Я поперхнулась своим эспрессо. Кашель стал удобной ширмой, за которой можно было скрыть накатившее раздражение.
— Джей, мне кажется, ты перепутал квартиру своей девушки и пятизвездочный санаторий с полным пансионом, — сказала я, стараясь говорить максимально нейтрально. — У тебя есть руки, ноги, и холодильник, слава богу, не пустой.
Он фыркнул, и это прозвучало как плевок. С грохотом принялся доставать сковородку, яйца, хлеб. Каждый звук — удар ножом по стеклу, по нервам. Я не стала дожидаться, когда он закончит свой демарш, и вышла из кухни собираться.
И вот я стояла перед зеркалом в спальне, пытаясь дрожащими руками подвести глаза, как вдруг внутри что-то щелкнуло. Тихий, но настойчивый голос интуиции, который я так долго игнорировала, прошептал: «Спрячь все. Спрячь все важное. Прямо сейчас».
Я на секунду замерла, глядя на свое отражение. Это было безумием. Или... единственным здравым решением в этой сумасшедшей ситуации? Не раздумывая больше, я открыла потайной сейф, встроенный в стену за зеркалом. Важные документы, паспорт, договоры — я сложила их в свою рабочую сумку, чтобы не расставаться с ними. Деньги, украшения,, и несколько небольших, тускло блестящих слитков золота (мой «черный день» от Руслана) — все отправилось в сейф. Когда я закрыла его, с моих плеч будто свалилась тонна камней.
Стоя в пробке, я бессознательно подпевала старой песне, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу:
«Это Гуфака, меньше вальса, больше гопака...»
Но слова не помогали. Во рту стоял горький привкус страха и предательства. Предательства по отношению к самой себе. Как я могла допустить, чтобы в моем доме появился человек, от которого мне приходится прятать собственные вещи?
---
10:00. Часы в кабинете пробили десять. Алиса и Николай уже парили где-то над Европой, направляясь в город любви, а я осталась здесь, в своем личном фильме ужасов. Мои чувства к Джейкобу превратились в клубок противоречий: я все еще ловила себя на воспоминаниях о тех теплых, светлых моментах в начале, но теперь каждый из них отбрасывал длинную, уродливую тень страха. Мое сердце разрывалось на части, не понимая, как можно одновременно любить и бояться одного и того же человека.
Ко мне зашла Валентина, будто почувствовав мое смятение. Она не спрашивала ни о чем, просто села рядом и начала рассказывать какую-то историю из своей молодости — мудрую, спокойную, убаюкивающую. В такие моменты она становилась для меня больше, чем коллегой или другом. Она была тем материнским началом, той надежной гаванью, которой мне так не хватало. Рядом с ней я снова чувствовала себя маленькой девочкой, которую защищают и понимают.
Мы договорились с Джейкобом, что я вернусь домой к шести, и тогда мы на его машине поедем за продуктами.
---
— Любимый, я дома! — крикнула я из прихожей, снимая каблуки, которые впивались в ноги после долгого дня.
Джейкоб вышел из гостиной. Меня снова посетил навязчивый вопрос: почему он всегда здесь раньше меня? В нашем мире мужчины обычно пропадают на работе сутками, а он словно дежурил у моей двери, не имея других дел.
— Привет, любимая, — он улыбнулся, но улыбка не добралась до его глаз. Он обнял меня, и его объятие было жестким, требовательным.
— Я щас закину сумку в комнату, и поедем, — поспешно сказала я, выскользнув из его рук.
Войдя в спальню, я снова почувствовала тот самый холодок на спине. Что-то было не так. Мои флакончики с духами на туалетном столике стояли не в том порядке. Кисти для макияжа лежали под другим углом. Ящик комода был прикрыт не до конца. Это могла быть паранойя... или здравая оценка ситуации человеком, чьи границы систематически нарушаются. Я с силой тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. «Ты сходишь с ума, Адель. Просто сходишь с ума».
---
Магазин стал полем битвы. Адом, растянутым на яркие, бездушные квадратные метры супермаркета.
— Джей, смотри, какие персики! Давай возьмем? — я протянула к полке руку с красивыми, румяными фруктами.
— Положи на место! — его голос прозвучал резко, как удар хлыста. Он выхватил пакет из моих рук и швырнул его обратно. — Это золото, а не еда. Ты что, не видишь ценник? И вообще, они, наверное, все химические.
Я отступила, словно меня ударили. Мы прошли к отделу с сыром.
— О, это тот самый выдержанный чеддер, который ты любил в том ресторане! — снова попыталась я, уже с опаской.
— Адель, хватит тыкаться ко всему самому дорогому! — он закатил глаза с таким презрением, что мне стало физически больно. — Ты вообще экономист? Или просто бездумная транжира? Бери вот этот, — он сунул мне в руки пластиковую пачку с безвкусно-желтым сырным продуктом по акции.
Так продолжалось все время. Мои предложения купить качественное мясо, свежие овощи, хорошее вино натыкались на стену его скупости и уничижительных комментариев. Он платил за свою тележку, набитую дешевыми, безликими продуктами сомнительного происхождения, и его лицо выражало горделивое удовлетворение.
В машине царила гробовая тишина, которую он внезапно нарушил, когда мы выехали на загруженную улицу.
— Адель, — начал он с фальшивой мягкостью, — я вижу, ты совершенно не умеешь обращаться с деньгами. Покупаешь все втридорога. Давай на время моего пребывания объединим наши финансы. Я буду вести бюджет, закупать продукты, оплачивать счета. Так будет правильнее.
Я ошарашено посмотрела на него. Это было уже не просто контролирующее поведение. Это была попытка поставить меня в финансовую зависимость.
— Джейкоб, — мой голос дрогнул от возмущения, — давай я сама разберусь со своими финансами. Я прожила так большую часть своей взрослой жизни, сама выстроила этот быт и свою карьеру. Я не нуждаюсь в управляющем.
Мы как раз подъехали к светофору. Его лицо исказилось от злости. Он с силой ударил ладонью по рулю, и гулкий удар заставил меня вздрогнуть.
— Я О ТЕБЕ ЗАБОЧУСЬ! — проревел он, и его крик заполнил собой весь салон. — Я пытаюсь навести порядок в твоей жизни, а ты не ценишь этого! Ты неблагодарная эгоистка!
Я онемела. Слова застряли в горле комом. Я не могла вымолвить ни звука, просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы бессилия и страха.
Когда мы приехали, он молча, с демонстративной обидой разложил свои дешевые покупки в моем холодильнике, словно метя территорию. Я в это время уткнулась в телефон, пытаясь найти хоть каплю утешения. И нашла. Сообщения от Алисы, полные восторга и счастья. Фотографии Эйфелевой башни, улочек Монмартра. Я улыбнулась сквозь слезы, искренне радуясь за нее.
И в этот момент из кухни донесся его ледяной, режущий голос:
— Адеееель! Иди сюда. Немедленно.
В этом зове не было ни капли тепла. Только приказ. И я, как загипнотизированная, поняла, что должна подчиниться. Потому что цена неповиновения была слишком высока.
(Продолжение следует)