Sole mio

От лица Адель

Сегодня вторник. Чуть больше месяца я нахожусь в состоянии перманентного, сковывающего напряжения. Мы с Алисой задерживаемся на работе до потери пульса, превратив свои кабинеты во вторые дома. Мы умоляли Руслана и Колю нанять еще хотя бы одного юриста и бухгалтера, но они лишь отмахиваются, бросая свои коронные фразы: «Никому нельзя доверять» и «Вы справляетесь лучше всех». Ирония судьбы: самые ненадежные люди в городе требуют от нас абсолютной надежности.

Мужчины усиленно готовятся к войне с соседним кланом, а мы, их тыловики, считаем расходы и доходы — это делаю я, выискивая каждую копейку, а Алиса с лупой в руках ищет юридические изъяны у противника и параллельно проверяет наши собственные, чтобы нас не подсидели со спины. Мы приезжаем к девяти-десяти, лишь бы выкроить хоть пару лишних часов сна, и уже не наряжаемся, а просто облачаемся в спортивные костюмы — нашу униформу выживания. Сложно? Не то слово. Но то, что крыша пока еще на месте и не поехала, уже можно считать маленькой победой.

Я искренне рада за Алису и Колю — они почти помирились, их отношения медленно, но верно возвращаются в прежнее русло, и в ее глазах снова появился тот самый огонек, который я так люблю.

С Джейкобом... с Джейкобом тоже все хорошо. Мы ходим на свидания, он нежен, внимателен, и я ловлю себя на мысли, что действительно счастлива, что встретила его. Да, бывают моменты, когда его забота граничит с гиперопекой, когда он слишком сильно «переживает» за мое общение с Николаем, но я всегда нахожу слова, чтобы его успокоить. Во всяком случае, стараюсь.

— Алис, погнали со мной в кабинет? — предложила я, с трудом поднимая очередную кипу папок. — Вместе веселее, да и ты от своего ковра узоров уже, наверное, видеться начала.

Подруга лишь молча кивнула, с темными кругами под глазами, и мы, как два муравья, переместили наши «сокровища» в мой кабинет.

---

14:00. Настало время обеда, вернее, короткой передышки, которую мы себе позволили.
— Слушааай, Лис, — я свалилась на диванчик, чувствуя, как ноют все мышцы. — Я чёт так устала... Может, попросим Коляна, чтобы он привез нам чего-нибудь поесть? А то нашей любимой Валентины нет, и желудок на меня в обиде.

— Да-да, давай, — простонала Алиса, потирая виски. — Только сходи ты к нему. У меня башка раскалывается, я света белого не вижу.

Я сдержанно кивнула и поплелась в кабинет Николая.
— Колян, не подбросишь нам чего-нибудь съестного? Умираем с голоду.

Мужчина поднял на меня свой тяжелый, уставший взгляд, но, узнав меня, он мгновенно смягчился.
— Окей. Только поехали со мной, а то возьму что-нибудь не то, и вы меня живьем закопаете где-нибудь в лесу, ахахах!

Мы ненадолго развеяли тишину смехом и направились к его машине.
— Адель, я уже почти месяц, как пасак, собираю твои бумажки-послания, — начал он, заводя двигатель. — Они когда-нибудь закончатся, или ты подбрасываешь новые, как тароватая белка?

Я не сразу поняла, о чем он, и лишь спустя пару секунд до меня дошло.
— Ой, брось, у меня и без тебя проблем по горло, — отмахнулась я. — Лучше скажи, как там ваши с Алисой дела? Налаживается?

Мужчина начал широко, по-настоящему улыбаться, и в этот момент он снова стал тем Колей, которого я знала и уважала.
— Да вот, практически на исходную вышли. И предупреждаю, такое было в последний раз. Клянусь. Я правда не хотел, чтоб так вышло... Я был конченным идиотом.

Мы вздохнули почти синхронно.
— Знаешь, а ты бы свозил Алису во Францию, — предложила я. — Или в Тоскану, куда вы там хотели. Она должна отдохнуть. И ты тоже. После всего этого треша вам обоим это необходимо.

— Ты права, — он кивнул, задумавшись. — Спасибо за идею. Может, и ты хочешь куда-нибудь? Я мог бы найти тебе что-нибудь подходящее, все организовать и оплатить. Считай, благодарность.

Я усмехнулась.
— Оставь свои деньги при себе, олигарх. Я и тут справлюсь. Тем более, Джейкоб... не так поймет, наверное. Он и так последнее время на взводе. Но... ничего, у всех бывает плохое настроение.

Мы заскочили в знакомую кафешку, взяли два «Цезаря» и огромную пиццу «четыре сыра». Мы с Алисой были не просто голодны — мы были зверски голодны и измотаны до предела.

---

18:30. Я пошла к Николаю на мини-совещание. Алиса уехала домой еще час назад, чтобы хоть немного привести себя в порядок и, возможно, приготовить ужин. Мы сидели в его кабинете, я показывала ему графики и сводки на своем планшете.

— И вот смотри, Колян, если мы сейчас вот отсюда, — я ткнула пальцем в экран, — выведем эти средства, то через полгода получим не просто дыру, а целую финансовую пропасть. Рисковать нельзя.

Я объясняла ему сложную паутину наших финансов, как вдруг мой телефон, лежавший на столе, затрясся и завизжал, словно раненый зверь. На экране мигало имя: «Джейкоб». Сообщения и пропущенные звонки сыпались один за другим.

— Николя, сорри, я выйду, — извинилась я.

Он понимающе кивнул и, пока я выходила, уже сам набирал номер Алисы, вероятно, чтобы поделиться новостями или просто услышать ее голос.

— Але, Джейкоб, что случилось? Чего так телефон долбишь? — спросила я, выйдя в коридор.

— Адель, мы же договорились встретиться! — его голос звучал сдавленно, будто он с трудом сдерживал эмоции. — Тебя где черти носят? Я уже полчаса как возле твоего подъезда!

Я замерла. Мы договаривались? Я лихорадочно перебирала в памяти вчерашний и сегодняшний день.
— Что ты несешь?! Мы не договаривались! Я сейчас на совещании с Николаем, я тебе говорила!

И тут он взорвался. Голос его превратился в опасный, шипящий шепот.
— Опять он? Опять этот твой Николай? Совещание в восемь вечера? Ты мне что, совсем дурачка строишь?!

— Давай через час, — перебила я его, чувствуя, как накатывает раздражение. — Я буду дома, и мы все обсудим. Окей?

— Окей, — бросил он и резко бросил трубку.

Я прислонилась к прохладной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Мы точно не договаривались. Или... я снова все перепутала? Эта каша в голове, эта постоянная усталость... Может, он прав? Нет, я должна доверять себе. Должна.

---

20:16. Я подъехала к дому. Выйдя из машины, я увидела его. Он сидел на лавочке у подъезда, сгорбившись, и в свете фонаря его лицо казалось бледным и невероятно уставшим.

— Чего сидишь, мерзнешь? — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пошли в машину, там теплее.

Он молча последовал за мной. Мы сели в салон, и я завела двигатель, чтобы включить печку. Воздух внутри был ледяным.

— Какого хрена ты забыла? — его голос прозвучал тихо, но каждое слово было отточенным, как лезвие. — Сидишь с ним допоздна... «Совещание».

— Я РАБОТАЛА с ним, Джейкоб, — попыталась я сохранить спокойствие, но внутри все сжималось в комок. — У нас аврал.

— Работала? — он горько усмехнулся. — Ага, щас поверю. В восемь вечера? У него что, своих дел нет?

— Ты дурак что ли? — не выдержала я. — У него есть жена! Моя лучшая подруга! Ты о чем вообще?

Он резко вскинул руки и ударил ладонями по рулю. Я вздрогнула.
— А ЧТО, ОДНО ДРУГОМУ НЕ МЕШАЕТ? — он закричал, и его голос оглушил меня, заполнил собой все пространство маленького салона. — А ТЫ ДОКАЖИ МНЕ! ДОКАЖИ, ЧТО НЕ ЛЖЕШЬ! ПОСМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА И СКАЖИ ЭТО!

Я не могла повернуться к нему. Мое тело одеревенело, взгляд прилип к темному стеклу пассажирского окна. В ушах зазвенело, в висках застучало. По спине, словно ледяные ручейки, побежал пот.

И тогда он это сделал. Резко, грубо, он схватил меня за подбородок и с силой повернул мое лицо к себе. Его пальцы впились в кожу.

— СМОТРИ НА МЕНЯ! — прошипел он.

И я посмотрела. Прямо в его глаза. И увидела в них не любовь, не ревность, а холодную, бездонную ярость. И что-то еще... что-то знакомое и ужасающее. Тот самый леденящий взгляд из моего кошмара.

Мир поплыл. Воздух перестал поступать в легкие. Голова закружилась так, что я схватилась за ручку двери. И из моей груди вырвался крик. Нечеловеческий, душераздирающий вопль, полный такого первобытного ужаса, что, кажется, замерли все звуки на улице. Это был крик загнанного в угол животного.

Джейкоб мгновенно отпустил меня, отпрянув, словно обжегшись. Выражение его лица сменилось на испуганное, почти растерянное.
— Все... все, успокойся... Я понял... понял, что не лжешь... — забормотал он, пытаясь меня обнять.

Но я отпихнула его, забилась в угол, вжавшись в дверь, рыдая и задыхаясь. Он пытался до меня дотронуться, но я только сильнее отталкивала его, не в силах вынести его прикосновения.

— Ладно... — он выдохнул, и в его голосе снова появились стальные нотки. — Завтра поговорим. Ты не в себе.

Он вышел из машины и, хлопнув дверью, зашагал прочь, оставив меня одну в темном, холодном салоне.

Я сидела, трясясь как в лихорадке, и пыталась дышать. «Четыре счета... задержать... на семь... выдохнуть...» — вспоминала я упражнения Артема. Но паника была сильнее. Она сжимала горло стальным обручем. Я просто сидела и плакала, чувствуя себя грязной, разбитой и абсолютно одинокой.

Только спустя час, когда дрожь немного утихла, я кое-как выбралась из машины и, пошатываясь, побрела к подъезду.

Дверь нашей квартиры приоткрылась, из нее выплеснулась полоса теплого света и тревожный голос Алисы:
— Аделька? Это ты? Господи, что случилось?!

(Продолжение следует)